Глава 10

– Выбирай. – Глок ставит на мои колени ноутбук, а я, сонно потирая глаза, не сразу понимаю, что требуется сделать.

– Что выбирать? И интернет есть? – удивлённо пялюсь в экран.

– У меня всё есть. Интернет-магазин просмотри. Выбери платье. Я твои шмотки пересмотрел, ничего подходящего.

– Подходящего для чего? – сажусь на диване, почти проснувшись и, наконец, задавая нужные вопросы.

– Сегодня в девять у меня встреча. Мужской клуб. Дорогое место. Ты должна соответствовать.

Вспоминаю вчерашний разговор мужчины с кем-то по телефону и понимаю, что меня пытаются втянуть во что-то опасное.

– Я не планировала задерживаться с тобой дольше, чем на три дня. Герман тебя зашил, я выполнила рекомендации. – Вспоминаю, как вчера уговаривала его поставить вторую капельницу. Отпирался, будто ребёнок, хныкал и истерил. – На этом считаю свою миссию по спасению незнакомца исполненной. Я прилетела всего на три недели, и одна почти прошла. Толком с подругой время не провела. Не хочу проторчать весь отдых в лесу. С тобой.

Последняя фраза приводит в движение желваки на лице Глока, давая сигнал заткнуться. Обстановка после вчерашней беседы стала более спокойной, а фамилия вызвала доверие, но откровенно перечить не стоит.

– Мне нужно встретиться с одним человечком. Ты пойдёшь со мной как гарант – информацией владею не только я. Твоя задача – торговать лицом у барной стойки и в случае чего подогнать тачку. Дальше ты свободна.

Не нравятся мне аргументы мужчины, особенно часть «информацией владею не только я», потому что она автоматически записывает меня в соучастники. И вряд ли это является законным.

– Я могу отказаться?

– Нет.

– Кто бы сомневался… – недовольно бурчу, устраиваясь удобнее и рассматривая, что предлагает мне интернет-магазин. – О, тут что-то в корзине.

– Это моё. Выбирай, и я оформлю заказ. Придётся тебе метнуться к дороге, чтобы встретить курьера.

– Сам не можешь?

– Не стоит мне светить свою рожу раньше времени. А ты милая девочка, по которой не скажешь, что могла связаться с таким, как я. У тебя полчаса.

И как только Глок отходит, погружаюсь в мир красоты и ярких красок. Откидываю вариант за вариантом, не зная, как, по мнению мужчины, я должна выглядеть, но, в конце концов, нахожу, как, мне кажется, идеальное платье и туфли.

– Я всё, – торжественно оповещаю нового знакомого.

– Оплачивай, – протягивает карту, на которой стоит имя «Тимофей Ермолов».

– Так тебя Тимофей зовут?

– Нет, конечно. Карта левая, только для таких видов оплаты.

Разочарованно оформляю заказ и оплачиваю, указывая место, куда должен подъехать курьер через три часа. Время есть, поэтому иду в «ванную», с удивлением отметив, что сегодня Глок за мной не поплёлся, что немного огорчает. После того как стало известно имя моего отца, он не посмеет даже прикоснуться. И мне бы радоваться, вот только два дня с неподдельным интересом изучая его тело, пришла к выводу, что хотела бы повторить его прикосновения. Исключительно для опыта – убеждаю себя. Или же мне просто понравилось, с каким жаром Глок порхал пальцами по моей коже? Напористо, жадно, с примесью лёгкой боли и предвкушения.

Никакого Глока. Никаких касаний. Сегодня наш последний день вместе.

Еду на место встречи с курьером и нашими вещами, проверяю содержимое, наблюдая за озирающимся парнем, не понимающим, по какому принципу выбрано место. Его это волновать не должно, поэтому забираю пакеты и собираюсь отправиться обратно, теперь уже чётко понимая, как проехать к нашему укромному домику. Остановившись, проверяю бардачок, подлокотник и даже шарю ладошкой под сиденьями, чтобы найти хоть какие-нибудь документы, которые прояснят, кто такой Глок. Он знает Гришу, а значит, Ярый может быть в курсе, кому последние три дня я составляю компанию.

– Привет, Гриш.

– Аня, ты куда пропала? Лена не может дозвониться, Тася набирала тебя. Костя на грани, готов подключить людей, чтобы выяснить, куда ты пропала.

– Всё в порядке. Была в месте, где нет связи. У меня вопрос… – тушуюсь, не зная, как спросить. – Ты знаешь человека по прозвищу Глок?

Отчётливо слышу, как Ярый сглатывает, а затем прокашливается.

– Аня, если когда-нибудь он встретится на твоём пути – беги. Не оглядываясь, не глядя и не спрашивая. Просто беги как можно дальше. И сделай всё, чтобы он тебя не нашёл.

По телу прокатываются колючие иголочки, отдаваясь острыми пиками в солнечном сплетении, потому как интонация, с которой Гриша произнёс каждое слово, даёт понимание – он меня не запугивает, а старается оградить от опрометчивых действий.

– Он мне показался вполне дружелюбным…

– Не может быть наёмник дружелюбным. Это маска, обманка, созданная специально для тебя. Ты дышишь, пока нужна ему, но как только твоя роль будет сыграна, уберёт, чтобы замести следы и избавиться от свидетеля.

– Ты знаешь его лично?

– Нет. Лишь слышал. Много всего. Дважды видел и радовался, как ребёнок, что его заказом был не я.

– О папе тоже много чего говорят. И о вас с Тасей, кстати, – вспоминаю слова Глока о событиях пятилетней давности.

– Что конкретно?

– Что дочь Парето завалила какого-то жирного мужика, чтобы спасти тебя.

– Да? – Удивление вперемешку с удовлетворением немного остужает мужа сестры. – Надежды, что этот момент пройдёт незамеченным, не оправдались. Но вернёмся к Глоку – Аня, беги.

– Папа когда-то ему помог. Не знаю, что именно сделал, но Глок благодарен и сейчас.

– Нихера себе! Я не знал, что они знакомы. Даже если убирать он тебя не собирается, это не повод оставаться рядом с наёмником. Как правило, смерть за такими ходит по пятам.

– Сегодня я помогу ему и могу быть свободна. Он обещал.

– Анька… – стонет Гриша, понимая, что не был услышан. – Ну почему женщины в семье Островских не любят хороших и открытых мужчин? Вы просто обожаете вскрывать закрытые миры и перевоспитывать демонов.

– Просто мы находим мужчин, которые ни во что не верят, и показываем, что мы женщины, которые верят в них. Согласись, Тася в тебя верила больше, чем ты сам. – Гриша молчит, вероятно, не смея опровергнуть очевидное. – Маме я позвоню, всё объясню, а ты по-прежнему не в курсе, что происходит. Договорились?

– Лады́.

Набираю маму, успокаивая и рассказывая, что мы с Диной отправились в лес с ночёвкой в большой компании. Прекрасно провели время в кругу сверстников и уже возвращаемся домой. Умалчиваю, что нахожусь далеко от Москвы, не желая огорчать дорого человека.

– Опять заблудилась? – Глок выпускает кольца густого дыма, стоя босиком на пороге и ожидая меня.

– Нет. Звонила маме, которая потеряла меня из-за отсутствия связи.

– Не стоило звонить.

– Стоило, – встаю перед ним, оказываясь на голову ниже в обуви на тонкой подошве. – Ещё сутки, и на моём месте ты бы увидел отца.

Железобетонный аргумент мужчина не пытается оспорить, провожая меня взглядом сквозь клубы сигаретного дыма. Спустя обед и пару часов игры в телефоне объявляет:

– Собирайся. В шесть выезжаем. Мне нужен запас, чтобы проверить обстановку до встречи.

Поднимаюсь, удаляясь в маленькую комнату, чтобы надеть платье, уложить непослушные волосы, которые из-за отсутствия кондиционера превратились во вьющуюся копну, и воспользоваться тем мизером косметики, что вложила Дина.

– Ну как? – выскочив, кручусь перед Глоком.

– Это что?

– Платье… – непонимающе смотрю на мужчину в элегантном костюме, который сидит на нём идеально, вызывая обильное слюноотделение.

– С каких пор кусок тряпки, прикрывающий… да ни хуя не прикрывающий, стал называться платьем?

– Это писк европейской моды. Дизайнер невероятно популярен.

– Блядь… – вырывается сиплое, и мужчина спешит на улицу.

И что не нравится? Зеркало имеется лишь маленькое, но я сфотографировала себя в полный рост, чтобы оценить образ. Золотое платье с глубоким декольте, шнуровка спереди и вырез сзади, сексуально открывающий спинку. И даже мой кулон, подаренный отцом на шестнадцатилетие, с фотографией мамы внутри идеально подходит. Чёрные босоножки на высокой шпильке и небольшой клатч дополняют образ. Он хотел, чтобы я в халат завернулась?

Быстро сгребаю вещи, потому что уже сюда не вернусь, оставшись в городе, защёлкиваю замок и забираюсь на переднее сиденье, сопровождаемая колючим взглядом Глока. Отмечаю, что он морщится, когда поднимает правую руку.

– Если тебе больно, могу сесть за руль.

– На таких каблуках? – указывает куда-то вниз, и я ещё раз облизываюсь на шикарные босоножки.

– На таких каблуках, – кривляюсь, – я тебя везла к Герману. И ты не возмущался.

– Я был без сознания.

Почти час едем молча. Тишину разбавляет лишь злое сопение мужчины, который бросает в мою сторону неоднозначные взгляды.

– Колени соедини.

– Ч-что?

– Рогатку сдвинь, – сводит мои ноги вместе, – муха залетит. – Его рука остаётся на моём бедре, словно он опасается, что именно конечность не позволяет моим ногам разъехаться в стороны. – Или чей-нибудь член.

– Ты не на свой намекаешь?

– А ты приглашаешь? – Горячая ладонь приходит в движение, сдвигая и без того короткое платье вверх и ныряя в промежность.

– Только не тебя, – хлестнув его по руке, наконец получаю освобождение.

– А кого? Женишка? – хохотнув, награждает игривым взглядом. – Лет ему сколько?

– Двадцать пять.

– Так, ты целка, ему под тридцатник. И как он удовлетворяет естественные потребности? Дрочит или путешествует по шлюхам?

– Не знаю. Я такие вопросы не задавала.

– А я бы задал. А то принесёт тебе букет… полевых цветов. Задолбаешься по больничкам прыгать. Да и размерчик проверить не мешало бы. А то вдруг тебе не подойдёт.

Они с Диной сговорились, что ли?

– В первую брачную ночь и проверю, – остужаю Глока, который затронул личную для меня тему, находясь в категории «посторонний».

– Я серьёзно, Дефектная. Вдруг там вялый корнишон, – сгибает мизинец, двигая из стороны в сторону, – таким даже целку не сбить, не то что удовольствие женщине доставить.

– А ты у нас спец по удовольствиям?

– Никто не жаловался. – В тёмной бездне проносится нечто похотливое и завораживающее.

– А «никто» – это те самые, кто мало разговаривают, не спорят и выполняют любой запрос? Я тебя разочарую: за деньги они могут сказать, что ты бог секса. Так что им бы я не верила на слово, – наигранно цокаю, вызывая раздражение и, скорее всего, желание меня придушить. Мысленно торможу себя, вспомнив слова Гриши и понимая, что я пытаюсь шутить не с тем человеком. Но он сам всколыхнул эту тему. – И вообще, я читала, что средняя длина полового члена в состоянии эрекции составляет 13-15 сантиметров, – расставляю пальцы, прикидывая размер, и не понимаю, как это может в меня уместиться. – Уверена, мой жених вписывается в данные параметры. – Удивительно, но я не испытываю неловкости, обсуждая с Глоком довольно интимную тему. Барни же при упоминании подобного сжимается, краснеет и переводит разговор в иное русло.

– У тебя вообще секса не было. Ты хоть знаешь, как люди им занимаются?

– Порно смотрела, если ты об этом.

– Два самых больших заблуждения человечества: секс, как в порно; любовь, как в фильмах.

– Насчёт первого не буду спорить. Я полный профан. А второе у тебя было? Ты не похож на человека, способного испытывать глубокое чувство.

– Было, – пожимает плечами, въезжая в город. – Давно. Мне восемнадцать, она на год младше. Первая любовь. На разрыв, до слёз и разбитых костяшек. Нас было двое – претендентов на её сердце. Я победил. Вот только она через месяц ушла к другому. Первому. С тех пор с любовными соплями завязал.

– Но ведь любовь может настигнуть неожиданно, не вовремя, когда ты не готов. Как быть?

– Самое сложное решение, с которым сталкивается человек – это выбор между тем, что он чувствует, и тем, что понимает холодной головой. Я выбрал второе. Верен по сей день. Это касается всего. Иначе бы в своём деле не преуспел.

– По-твоему, эмоции – это плохо?

– Женщины в принципе более эмоциональны по своей природе. Часто это во вред, а иногда на пользу. Ты, например, помогла мне, руководствуясь далеко не здравым смыслом, а именно эмоциональной составляющей. И жалостью. В вас это более развито. Так что я сейчас с тобой разговариваю только по причине того, что ты вовремя не включила голову.

– Это ты так говоришь мне спасибо?

– Типа того. – Глок паркуется, но вокруг лишь дома и несколько офисных зданий. – Посиди в машине. Я быстро осмотрюсь. Клуб в квартале отсюда.

Покидает машину и удаляется по тротуару, крутя головой в разные стороны. Отлично сложен и, я бы даже сказала, по-своему красив. Барни значительно его превосходит по манерам и способностью завлечь женщину, но есть в Глоке нечто животное, притягивающее, подчиняющее и заставляющее тонуть в пугающей черноте без желания выбраться. Такие мужчины манят, утягивают, сами того не желая. Касание – дрожь проносится по телу, вызывая жгучие импульсы; жадный взгляд – ноги подкашиваются, позволяя чувствовать себя желанной. В таких всё слишком – до боли, до крика и сорванного голоса. Не для меня. Нельзя. Нужно бежать от него, пока от холодной головы не остались исключительно эмоции.

– Всё чисто, – вздрагиваю, когда мужчина опускается на водительское сиденье, напугав меня неожиданным появлением. – Остановлюсь в десяти метрах от входа.

Выхожу первая, отметив пафосный вход, вывеску и швейцара. Дефилирую в сторону двери, когда за спиной раздаётся:

– Какая сосочка! Ты сегодня одна?

Открываю рот, чтобы отбрить нахала, уловив за спиной глухой звук, напоминающий удар. Повернувшись, врезаюсь в грудь Глока.

– Заходи, – выглядываю из-за него в попытке рассмотреть источник неприятной фразы, но меня насильно разворачивают и подталкивают в спину.

Он вручает хостес карту, а девушка, посмотрев имя клиента, одаривает нас слащавой улыбкой и протягивает ажурные маски.

– Надевай. Здесь такие правила.

Завязав ленты, окидываю свой образ мимолётным взглядом в зеркале в массивной бронзовой раме. Если постараться, можно рассмотреть лицо под воздушной маской, но она придаёт загадочность не только мне. Глок, стоящий за моей спиной, ещё более сексуален, о чём свидетельствую голодные взгляды проходящих девушек. Тянет меня за собой, и когда глухие двери отворяются, мы попадаем в большой зал, наполненный дорогими ароматами, красивыми женщинами и витающим в воздухе возбуждением. Не знаю, как оно пахнет, но, сдаётся мне, именно так.

Глок уверенно идёт к барной стойке с несколькими свободными стульями, приглашая меня занять один.

– Девушке коктейль, – подзывает бармена, а затем осматривает меня, – молочный.

– Алкогольный, – поправляю его, – самый вкусный.

– Веди себя хорошо, – цедит на ухо, – будь подальше от членов… клуба.

Через короткое время получаю свой коктейль, осматриваясь и наблюдая за пластичными манящими девушками, оплетающими пилоны; парочками, уединившимися на диванчиках и не стесняющихся фривольных действий; небольшими компаниями, где мужчины приглушённо беседуют, не забывая исследовать выпуклые места на теле девушек; лицами мужского пола, восседающими в одиночестве и зыркающими по залу в поисках пары на вечер. Один экземпляр из последней категории поднимается и направляется ко мне. Вздрагиваю и молюсь, чтобы Глок появился как можно быстрее, пока один из членов клуба не позволил себе слишком много.

– Что предпочитает девушка этим вечером? – берёт мою ладонь, едва прикоснувшись губами к тыльной стороне.

– Коктейль и одиночество, – произношу, надеясь, что намёк будет понят правильно.

– Первое можно повторить, – щёлкает пальцами, подавая знак бармену, – а второе исправить.

– В первом нет необходимости, – показываю на ещё недопитый напиток, – а второе исправлению не подлежит, потому что девушка ожидает своего мужчину.

– Но пока его нет, – его пальцы скользят по оголённой коже спины, заставляя передёрнуть плечами и разорвать контакт, – мы можем плодотворно провести время. Например, наверху. – Проследив за его взглядом, наблюдаю, как по лестнице сползают парочки. Думаю, Глок сейчас там.

– Не сегодня. И не со мной, – не хочу переходить на грубость, но избавиться от него нужно до прихода Глока.

– Какие мы привередливые. Но, может, значительная сумма решит вопрос несговорчивости.

Он настолько близко, что я могу разглядеть маленькие похотливые глазки, приклеенные к моей груди, и почувствовать тошнотворный резкий парфюм, врезающийся в нос и вызывающий кашель.

– Сумма не имеет значения, когда объект не вызывает желания. – Мой голос становится твёрже, и вот-вот готов сорваться в грубость.

– Хватит выёбываться, – шипит, – все здесь лишь с одной целью…

Шум, крики и выстрелы перенаправляют внимание присутствующих в сторону лестницы, которая наполняется людьми, бегущими к выходу. Мой «кавалер» испаряется в считаные секунды, а я, понимая, что источником паники, скорее всего, является мой киллер, рвусь к выходу. Оказавшись на улице, рыскаю взглядом и не могу найти нужного человека. Раздаётся ещё выстрел где-то за зданием, и я не раздумывая мчусь к источнику шума, вновь забив на чувство самосохранения.

Едва не вскрикиваю, увидев, как трое избивают Глока. Ему нужно немного времени, чтобы парни отвлеклись, а он имел возможность подняться, поэтому дёргаю шнуровку, распахивая декольте, и кричу:

– Эй, придурки, у меня для вас кое-что есть!

Три пары глаз, залипнув на мои сиськи, напрочь забывают о том, кто тут же поднимается, вырубая одного и принимаясь за оставшихся.

– Подгони тачку!

Одёрнув платье, спешу к автомобилю и почти достигнув цели, оказываюсь в капкане чьих-то лап. Меня сжимают и обездвиживают, и это точно не Глок. Иной запах и комплекция.

– Не брыкайся. Ты едешь с нами.

– Отпусти, – высвободив одну руку, отвожу локоть назад, успев во что-то попасть. – Козёл!

– Держи её! – разносится за спиной, но я бегу, отрываясь от преследователей.

Из-за угла появляется ещё один, сцепив кольцом сильных рук и приподняв над землёй так, что мы оказываемся лицом к лицу. Тянусь к наплечной кобуре, выхватываю пистолет и, приставив чуть ниже ключицы мужчины, стреляю. Получаю освобождение и рвусь дальше, пока на моё лицо не ложится что-то влажное, погружая в темноту.