Глава 20

Должно быть, на мгновение она потеряла сознание, потому что следующей картинкой перед глазами было озабоченное лицо Грайнора, склонившегося к ней. Он легонько поддерживал ее за плечо, не давая сползти со стула.

— Ева… не может быть… — как-то даже растерянно произнес он. Необычно для самоуверенного принца. — Твоя реакция не может лгать… Выходит, ты…

— Да, — прошептала Ева. И горько усмехнулась, выныривая из накатившей холодной дурноты. — Выходит, так. Что ты со мной сделаешь? Не тяни… Я не выдержу ожиданья… Один раз я уже ждала этого. Прошу — не тяни! Сделай все сразу! Второй раз я просто сойду с ума ждать, когда меня отправят на смерть…

— Тебе плохо, Ева… — странно пробормотал Грайнор. Наклонился, подхватил ее на руки и понес на кровать. Как-то даже заботливо. Как маленького ребенка.

— Что? Уже… Прямо сейчас? — прошептала Ева. — Ты заберешь мою жизнь прямо сейчас?

— С радостью забрал бы твою невинность, — криво улыбнулся Грайнор. — Но не жизнь.

Мягко опустил ее на постель, накрыл одеялом. Сел на краешек кровати, оперся на одну руку и странно смотрел на нее.

А Ева сжалась, не зная, что думать.

«Но не жизнь…» — эхом раздавалось у нее в голове.

Двоюродный дядя, знавший ее с детства, не выдержал искушения. Она всегда готовилась, что стоит кому-то узнать правду — и ее «положат на алтарь». Очень быстро или мучая ожиданием… Но положат.

Сейчас же Грайнор просто смотрел на нее. Не угрожал, не ставил условий. Не пытался обмануть. По правде, он и сам казался ошарашенным.

Ева прикрыла глаза.

Наверное, он просто еще не осознал, какие возможности открывает перед ним это знание!

И, словно в подтверждение этой ее мысли, принц вдруг скрестил руки на груди и жестко расхохотался.

— Ах вот в чем дело! Вот почему ты скрываешь свое происхождение, свою историю! Что же…

Смех закончился так же резко, как начался. Лицо его стало совершенно серьезным, даже мрачным. Он снова пристально глядел на Еву, и его взгляд просто прожигал. Но в нем не было того желания, того алчного вожделения «обрести все», что она когда-то видела у дяди.

— Что же… Теперь остается понять, что нам с этим делать, — вдруг просто сказал он.

— Нам? — переспросила Ева.

Она лежала, поэтому головокружение и дурнота, охватившие ее, отступали. А захолодевшее сердце согревалось.

— Да, нам, Ева. Мы же с тобой повязаны нашим договором. А твое истинное происхождение, понятно, закрывает возможность реализовать мои планы. Ты в любой момент можешь раскрыться и переиграть меня. При этом правда… попадешь под нож. Но, зная тебя, можно ожидать и такого самопожертвования — ради чести моего благородного братца, например.

Ева закусила губу. Он опять был прав. Ведь именно так она и собиралась поступить.

— Так ты и хотела поступить? — с усмешкой спросил Грайнор. — Пожертвовать собой ради Бормиаса, верно? Ради своих представлений о чести, благородстве и прочем… Как в тебе это сочетается? Такая самоотверженность и такая способность играть и обманывать?

— Да, ты все правильно понимаешь. Я считала это своим долгом. Просто… — в этот миг Ева подняла на него глаза. Теперь, когда он все знал, можно было быть искренней. Говорить правду. Все равно уже ничего не изменишь. И чем дольше они говорят — тем дольше она проживет. — Просто хотела еще пожить. И… по правде говоря… хотела пожить в нормальных привычных условиях. В тепле и сытости… Стыдно в этом признаться, но это так.

— Понимаю, — задумчиво ответил Грайнор. — Сложно упрекать принцессу, что она захотела не только выжить, но и пожить, как положено принцессе. Но все же… Что нам делать теперь… Ведь мне тоже не хочется оказаться в дураках, когда я объявлю тебя нищенкой, а ты во всеуслышание заявишь, что ты куда знатнее маркизы, за которую мы тебя выдавали. Да и тебе, ясное дело, не хочется умирать… Как нам тебя спрятать так, чтобы никто не пострадал?

— Спрятать?! — изумленно переспросила Ева. Лучик надежды мелькнул в душе. Одновременно она вдруг почувствовала, насколько на самом деле она ошарашена. И больше всего тем, что… Грайнор, кажется, не собирается возвеличиваться ценой ее жизни… — Грайнор… скажи ты что… не собираешься…

— Не собираюсь, Ева! — резко бросил он, словно она ляпнула какую-то обидную глупость. — Я в достаточной степени чудовище, чтобы интриговать против брата, бороться за власть, обманывать и лгать. Но я не убийца беззащитных девушек. Хотя, конечно… знаешь… одна твоя жизнь… такая малость… и я получил бы все! И корону, и безграничные возможности… Ммм… И вообще мог бы стать «властелином мира»… Ммм… — он снова криво улыбался и лукаво смотрел на Еву. — Хм… Ева, не находишь, что такая моя жертва стоит награды? Может… я все же заслужил… твою женскую благосклонность?

Слезы потекли из глаз. Еве вспомнилось, как он успокаивал ее тогда, когда она первые раз перед ним плакала. В его особняке. Как насмешничал и шутил — и в итоге она начала улыбаться.

И сейчас Грайнор был таким же! Он глядел на нее с пониманием, и говорил… Да, с намеками, да, с жесткими насмешками, но это более любых обещаний убеждало в том, что произошло невероятное.

Невероятное. Немыслимое.

Представитель королевской династии, тот, кто мог бы получить все ценой жизни Евы, добровольно отказывается от этого.

Тот, кто так хотел быть королем. Тот, кто стремится к власти. Отказывается. Сам.

Слезы невероятного изумления градом потекли по щекам, но сквозь них Ева смогла улыбнуться.

— Грайнор! Спасибо тебе… Я не верила, что так может быть! Я думала…

— Да, я знаю. Твой дядя не устоял, — кривая улыбка.

— Да, я была уверена… И я… я безмерно благодарна тебе! Я верю, что про «оплату» ты шутишь…

— Ну почему же… Если бы ты решила наградить меня подобным образом…

— Потому что… Прости меня! — Ева схватилась ладонью за руку принца, лежавшую на одеяле. — Прости, что так плохо о тебе думала! Ты тоже… и великодушен, и благороден… Бываешь иногда.

— Хм… Ты находишь? Боюсь, Ева на подобную жертву я способен, только когда… впрочем, неважно…

Еве показалось, что он даже засмущался. И… она была слишком растрогана, слишком охвачена вихрем противоречивых чувств, чтобы выспрашивать, в каком именно случае он способен на жертву.

— Лучше решим, что делать, чем обсуждать мое несуществующее великодушие. О! — принц поднял вверх указательный палец. — Гениально! Я думаю, мы должны спрятать тебя на самом верху. Именно там, где ты должна вскоре оказаться согласно логике событий.

— Это где? — не поняла Ева.

— Ну как где!? — усмехнулся принц. — На самом верху иерархии. Спрячем тебя в роли жены Бормиаса. В сущности, и менять-то ничего не нужно. Просто я не буду разоблачать тебя. Ты так и останешься маркизой, вышедшей замуж за принца. А со временем станешь королевой. Кто будет подозревать в тебе иноземную принцессу? Никто. А если начнет подозревать — то не посмеет приблизиться к тебе. Это будет самым безопасным.

— Но тогда ты не станешь королем, как хотел! — удивилась Ева.

Что-то у нее в голове не укладывалось… Как-то не верилось во все это. Она ведь уже почти умерла внутри себя.

— Не стану. Королем нашей страны, — кивнул Грайнор. — Но я тут подумал…

Он хитро улыбнулся.

— Что? — спросила Ева.

— Если я женюсь на принцессе Вериане, то смогу стать королем другой страны. Твоей Мареты. В Марете весьма путанные законы престолонаследия, допустимо многое, что в нашей стране сочли бы безобразием. Смотри, у Трайнира нет других детей, кроме Верианы. Твоя семья мертва, так что других наследников мужского пола тоже нет. Выходит, остается одна прямая наследница престола Мареты — Вериана. И при прочих равных… если напомнить Совету их страны о некоторых нюансах древнего престолонаследия, она может стать королевой. А я, выходит, королем Мареты. Не консортом, как это было бы у нас. А именно королем. Вряд ли Вериана захочет особенно активно участвовать в процессе правления. Так что я получу и власть, и возможность реализовать свои способности.

— Вот как! — воскликнула Ева.

Мысль, что женитьба на Вериане может решить вообще все проблемы, прежде не приходила ей в голову. Интересно, придумал принц этот «запасной» план, когда брат предложил ему вместо себя жениться на иноземной принцессе? Или он родился у него позже?

— У тебя, как всегда, все просчитано, — криво улыбнувшись, сказала она.

Выходит, с точки зрения достижения власти, Грайнор не так уж много теряет… Что, впрочем, не делало его жертву менее ценной. Ведь убив Еву, он мог бы обрести вообще все.

И все же внутри что-то немного царапнуло. Почему-то. Словно, если уж жертвует, но должен пожертвовать до конца. С чего бы…

— Думаю, мне этого хватит, — усмехнулся Грайнор. — Я не ставлю цели стать властелином всего мира, — он пристально поглядел на Еву, давая понять, что именно имеет в виду. Мол, мне не нужна твоя жизнь. Я не хочу обрести слишком многое. — Компромисс меня устроит. Хоть, знаешь… Конечно, при таком раскладе… Если бы ты и верно оказалась нищенкой, и я разоблачил бы тебя, то на выходе мог бы получить два престола, а не один. А Трайнир исполнил бы свою мечту об объединении государств. Так что кое-что я теряю… Но не теряю всех возможностей. Либо, знаешь, Ева… Есть и другой выход…

— Какой? — удивилась Ева устало.

По правду, теперь, когда вроде как ее жизни ничего не грозило (какое-то время), она ощутила запредельную усталость. Ведь ночной кошмар с Габером отнял много сил, а появление Грайнора и паника, когда он узнал правду, просто высосали их остатки.

Одновременно внутри растекалось облегчение. Так просто…

Кривая интриг вдруг превратилась в прямую линию. И она спокойно пройдет по ней.

Выйдет за Бормиаса, когда-нибудь станет королевой. При этой она действительно будет практически неуязвима для сил, желающих получить ее жизнь. Даже если однажды встретит Трайнира, то вряд ли он поднимет вопрос о том, что королева соседней страны — беглая принцесса из Мареты, и еще более маловероятно, что потребует ее жизнь.

Нужно только избежать встречи с Верианой хотя бы до свадьбы. И чтобы Габера поймали.

Тогда… Неужели у нее действительно появится шанс жить спокойно?

Спокойно — благодаря Грайнору. Каким бы он ни был… Что бы он ни сделал в прошлом… Сейчас именно благодаря ему появлялся шанс на нормальную жизнь.

— Устала? — заботливо спросил Грайнор вместо прямого ответа.

Ева обессиленно кивнула.

— Хорошо. Сейчас я ретируюсь обратно в окно, — усмехнулся он. — А ты поспишь, — словно бы автоматически (хотя откуда у Грайнора такие инстинкты?!) подоткнул одеяло вокруг ее ног. При этом слегла приобнял их — на мгновение. — Только обещай подумать о втором варианте…

— Так какой он?

— Ну… Знаешь… — протянул Грайнор словно бы лениво, но Еве показалось, что его глаза ярко сверкнули. — Нам не обязательно выдавать тебя за Бормиаса, чтобы спрятать «наверху». В самом видном месте, куда никто не будет смотреть. Можно сделать один шаг от самой верхушки. Оказаться в положении, когда ты и «наверху», и все же не так видна, как королева. Ты можешь выйти за другого принца и остаться принцессой. За меня.

— Что?! — воскликнула Ева и села на кровати. Сон и усталость одним махом слетели с нее.

Мгновение помолчала, потом не выдержала:

— Но я ведь не стою того, чтобы ради меня отказаться от престола. Никто не стоит. Ты говорил так. Вспомни.

— Говорил, да, — криво улыбнулся Грайнор, прожигая ее взглядом. Его рука снова легла на ноги Евы, почти собственническим жестом. — Я был в ярости тогда. Вспомни, — он рассмеялся. — Ты облила меня водой! Настолько не желала моих… хм… поцелуев.

— И что? — теперь Ева уставилась на него, как иезуит. — С тех пор что-то изменилось?

— Да, Ева… — принц вздохнул как-то даже устало. Наигранно-устало. Но Ева заметила, что он, похоже… волнуется. Скрывает, что ему важен ее ответ, что вся эта ситуация вызывает в нем внутренний трепет. — Изменилось. Я больше не зол. И я знаю правду о тебе. Между нами больше не стоит твоя ложь. Более того — насколько понимаю, я единственный, кто эту правду знает. Так что… Было бы логично для нас, связанных интригами и тайнами, объединить свои жизни.

— Но тогда ты точно не получишь никакую корону… — Ева опустила взгляд и закусила губу.

Все же… Все же Грайнор… что? Влюблен в нее? Или настолько желает, что желание застилает для него даже вожделенную корону?

Настолько, что готов… пожертвовать всем ради нее.

Нет! Так не может быть! Он не настолько чудовище, чтобы убить ее. Но в достаточной степени, чтобы вести какую-то новую хитрую игру.

— Не получу, — как прилежный ученик — то есть наигранно и забавно — кивнул Грайнор. И тут же понизил голос, добавил в него бархатные нотки: — Зато я получу тебя. Ммм… Ева… Все имеет свою цену. Мое желание получить власть — тоже. Чтобы отказаться от него, нужно нечто равноценное… Столь же сладкое и нужное для моего сердца. Думаю, ты сможешь заменить мне все это.

— А когда я тебе надоем?! — вырвалось у Евы. — Что тогда? Все же пустишь меня под нож?

— Проклятье! — на этот раз Грайнора прошибло. Он вскочил на ноги, сложил руки на груди и отвернулся. Так стоял почти минуту, в которую Ева успела пожалеть о своих словах. В конечном счете, теперь, когда он показал себя с лучшей стороны, ее слова были почти оскорбительны. Потом он резко обернулся к ней. — Я сильно напугал тебя в начале, да, Ева? — спокойно, но почти холодно, произнес он. — Создал о себе слишком плохое впечатление. Впрочем… Знаешь, впечатление правильное. Я такой и есть. Расчетливый, циничный. Просто есть вещи, которые… важнее… Которые я хочу сильнее, чем править какой-либо страной! Вот и все. Подумай, может быть, это ценно. А, Ева? Как насчет того, чтобы укротить чудовище?

— Ты настолько… хочешь меня? — подняла на него взгляд Ева.

— Да. Проклятье! — Грайнор вдруг сделал шаг к ней, наклонился и… одной рукой обвил ее талию. Прямо с одеялом он вздернул ее на ноги, и Ева повисла в его объятиях. Сердце забилось громко, затрепетало. Голова закружилась. Наверное, она упала бы, если бы Грайнор не держал. Вторая его рука легла на щеку, большим пальцем он начал гладить ее. Горячее дыхание принца обжигало кожу, заставляло что-то внутри гореть так же жарко, растекаться по телу. — Да, хочу, Ева. Не только твое тело — вот это худое и слабое! Не только его. Тебя. С твоей тайной и твоим враньем. С твоим благородством и твоей иронией. Всю целиком. Понятия не имею, почему так… Может, это говорит наша общая древняя кровь. И я по-прежнему не желаю отдавать тебя Бормиасу… Выходи за меня. Останемся принцем и принцессой. А там посмотрим…

Ева сглотнула… Лицо Грайнора заполнило собой все. Мир превратился в эти горячие глаза, в эти строгие черты. Они заполняли все целиком, хоть и расплывались перед глазами.

— Я… Подожди, Грайнор… — прошептала она, сама плохо зная, что именно хочет сказать.

Может быть — просто остановить его. Ведь неизвестно, как далеко сейчас может зайти принц, охваченный страстью.

Он предлагает ей замужество. А если удовлетворит свое желание, хотя бы в телесном плане — не будет ли ему этого достаточно?

Не останется ли Ева измятой, обесчещенной и… одинокой? С одной надеждой, что Бормиас не обнаружит отсутствия невинности у невесты. Или обнаружит слишком поздно…

Принц же начал склоняться к ней. Его горячие губы легко коснулись ее губ. Это легкое касание пронзило, словно удар молнии.

И в тот же миг Ева рванула из его объятий. От неожиданности принц разомкнул кольцо рук, и она резко бросилась в сторону.

— Стой, Грайнор! Я не могу, не могу так! — почти закричала она.

— Почему? Жалеешь моего брата? — хрипло выдохнул Грайнор. — Поверь, он найдет утешение в своих делах очень быстро! И вообще… пусть женится на Вериане, как и хотели их родители! Он, а не я, легче перенесет брак без… любви! — зло сказал Грайнор и сжал кулаки, тяжело дыша.

— Да, жалею! Мы не можем так поступить с Бормиасом! Его сердце… оттаяло. Он обрел утешение во мне. Я не могу предать его! И он… очень хороший! Мы сами затеяли это все, и теперь… нет пути назад! Мы не можем так поступить с ним!

— Да, а сделать несчастной саму себя нормально?! Тебя ведь тянет ко мне… Ты хочешь быть со мной, а не с ним! — принц сделал шаг, чтобы схватить ее.

Но Ева отбежала еще дальше, и он замер.

— Почему так? Почему ты выбираешь его? — обжигая взглядом, спросил он.

— Потому что… Потому что мы хотели подставить его. Потому что я нужна ему… Потому что…

— Потому что ты дура, Ева! — гневно бросил Грайнор и… кажется, начал успокаиваться. — Ты в моих руках со своей тайной. Ты понимаешь, что только от меня зависит твоя жизнь. И что именно в браке со мной ты будешь защищена. Наверное, понимаешь и то, что я мог бы потребовать от тебя принадлежать мне — как условие неразглашения твоей тайны и сохранения твоей жизни. Я не делаю этого лишь потому, что… потому что не хочу поступать с тобой так. Более того — ты хочешь меня. Хочешь быть со мной. Но из-за своих… благородных нравственных убеждений ты отказываешься… от нормального счастья. Знаешь, — он склонил голову на бок, иронично ее разглядывая. — В чем-то ты права… Вы с Бормиасом похожи. Оба ставите на первое место свои холодные принципы вместо разумных живых доводов. Представления о внешнем благородстве… Может, вы и верно будете хорошей парой. До свидания, Ева, до завтра. Надеюсь, тебя больше не охватит дурнота, ведь ты знаешь теперь, что я не воспользуюсь твоей смертельной тайной.

Он отвернулся и пошел к окну.

— Подожди! — воскликнула Ева, просто не зная, что думать.

Часть ее скрутило от боли. От досады. От страха, что прямо сейчас она отказалась от самого лучшего счастья, которое могло быть в ее жизни.

— Что, Ева? — Грайнор остановился, развернулся и насмешливо поглядел на нее. — Хочешь повернуть все обратно? Разум и истинные чувства берут верх?

— Нет. Всего лишь хочу знать, что ты теперь будешь делать… Мстить нам?

— Ха! — усмехнулся Грайнор. — Нет. Не мстить. Другое, — и вдруг рассмеялся. — Я не такой дурак, чтобы отступить сразу, как это делаешь ты. Посмотрим, что будет. Может… ты еще поменяешь свое мнение. Придется выбирать из двух принцев. Да, Ева… Я буду рядом… Вы с Бормиасом никуда от меня не денетесь. И тебе придется сравнивать, смотреть, мучиться… Я слишком хочу тебя, чтобы просто отдать тебя брату, который хочет тебя меньше, чем я.

— То есть ты собираешься…

— Ага. Быть рядом и бороться за тебя. Может, сейчас ты просто не готова принимать верные решения. Еще неделю можно развлекаться на курорте. Это потом придется срочно готовиться к встрече Верианы… Неделя — немало для умной девушки вроде тебя, чтобы принять решение.

«Какой же ад меня ждет!» — подумала Ева.

Грайнор хочет, чтобы она разорвалась надвое. Чтобы ей пришлось выбирать — мучительно и сложно. Он хочет подвергнуть ее пытке.

В этот момент все опасности, что были в прошлом, все мучения показались не столь ужасными на фоне бремени выбора, что ей предстоит.

Как женщина она не могла не оценить упорство Грайнора. Но… как человеку, понимающему, что ей предстоит, хотелось немного отомстить ему.

— А может, ты решил жениться на мне теперь, потому что узнал, что я принцесса на самом деле? — испытующе склонив голову, сказала она. — Ведь прежде тебе не приходило это в голову. Пока ты думал, что я девчонка, которую лишь ты вытащил с улицы. Или планируешь все же… отправить меня под нож. Потом, когда я буду твоей женой.

— Логично. Хоть и не так. И ты понятия не имеешь, что приходило мне в голову, а что — нет, — ответил Грайнор с усмешкой. — Хватит, Ева. Иначе мы далеко зайдем. Этот раунд ты выиграла. Посмотрим, что будет завтра. И ляг ты, наконец. Иначе опять будет нервный срыв, который испортит наш совместный отдых.

Усмехнулся и… резко перепрыгнул через подоконник.