Глава 29

Ева выдохнула. Она дошла до кульминации своей истории. До переломного момента, после которого судьба привела ее к дому Грайнора.

Стало легче.

— Бедная моя девочка… — тихо проговорил Бормиас и положил ей на плечи свои сильные руки. Грайнор же задумчиво и с сочувствием смотрел на нее.

— Не каждый смог бы выдержать это все и провернуть то, что ты провернула, — так же тихо произнес он. — Ты, драконица, Ева. Никуда от этого не денешься. Стойкости и силы в тебе больше, чем в обычном человеке.

— Спасибо… — опустив глаза, ответила Ева.

Вот так. Приятно. Как небольшая награда за все ее мучения. Признание — хоть что-то.

Когда рядом были эти сильные мужчины, эти могущественные принцы, ей начинало вериться, что все еще может быть хорошо. Вдруг и для нее возможен счастливый конец?

Счастье… Категория, о которой она даже не думала последние годы. Покой, тепло и безопасность — вот чего ей хотелось. А на такое летящее чувство, как «счастье», и на жизненные обстоятельства, которые могут его вызвать, Ева даже не замахивалась.

— Что было потом? — вырвал ее из размышлений Бормиас.

— Жить в драконьей ипостаси постоянно оказалось невозможно. В глухомани, где располагался замок Габера, были лишь дремучие болотистые леса, где не водилось достаточно дичи. А мою вторую ипостась ведь нужно кормить, — усмехнулась Ева. — К тому же я боялась оставаться поблизости от имений Габера. Мне пришлось отправиться на запад, в густонаселенные районы. Дальше догадаться не сложно… Лесники, а, может, охотники, иногда видели меня. Слухи дошли до Трайнира, и он устроил настоящую облаву… Маги и не маги. Собаки и загонщики. Меня гнали по лесам, и я… Поняла, что как раз в драконьей ипостаси мне не выжить. Слишком легко заметить такое крупное создание. Тогда я решила затеряться среди людей. Причем за границей. Ведь в Марете меня легко могли опознать. Мне удалось пересечь границу по предгорной области, оставаясь во второй ипостаси. В Андиоре я обернулась и… пошла в столицу. Мне повезло — я встретила добрых бедных людей, которые ехали туда. Мне позволили поехать с ними в повозке, кормили и даже почти ничего не спрашивали. Но по приезде они словно забыли обо мне, и я осталась один на один с малознакомым мне миром простых людей. Дальше вы знаете. Вначале мне еще удавалось подрабатывать. Но без документов и рекомендаций меня выгоняли, как только заходили слухи о проверке. В итоге моя одежда износилась, я стала похожа на нищенку. И, в конце концов, нищей и стала.

— Не по своей вине, — заметил Грайнор. — Если меня сейчас выкинуть на улицу, не уверен, что у меня хватит бытовых навыков, чтобы найти свое место.

— Тебе не нужно было бы прятаться. Ты мог бы поступить на работу клерком — ведь у тебя прекрасное образование. Или пойти в армию. Может, постепенно дослужился бы и до министра. Я не могла использовать свое образование, востребованные навыки, например, знание иностранных языков, потому что мне нужно было скрываться. Затеряться среди самых бедных и неустроенных слоев населения, — сказала Ева и вздохнула.

Вспоминая все это, рассказывая об этом, она устала.

— Знаешь, братец, — усмехнулся Бормиас. — Я по-прежнему считаю твое поведение в чем-то недостойным. Но я благодарен судьбе, что она привела Еву к стенам твоего особняка. И вынужден признать, что ты спас ей жизнь. Теперь… — он склонился к Еве и посмотрел ей в лицо. — Я думаю, мы сможем обеспечить тебе нормальную жизнь, моя милая Ева. Ты вновь станешь принцессой, потом королевой… Никто не заподозрит в тебе беглую принцессу Майремскую. Только мы трое будем знать, кто ты на самом деле.

— Интересно только, кто сделал факт, что принцесса Майремская — бескрылый дракон — достоянием общественности? — перебил его Грайнор. — Уж не сам ли Трайнир, желая отомстить за то, что ты от него сбежала?

— Не знаю, — поежилась Ева. — Но да, во время своих скитаний я много раз слышала, как обсуждали мою судьбу… Простые люди обычно сочувствовали, но пророчили, что однажды меня поймают.

В этот момент раздался стук в дверь и на пороге появился дворецкий.

— Кажется, посыльные из столицы. Вероятно, прибыл портрет, о котором ты просила, Ева, — сказал Бормиас и деловито вышел.

Ева невольно сжалась в кресле. Вот сейчас — момент истины. Либо на портрете Габер — и тогда у нее действительно появится шанс на спокойную жизнь. Либо это не он. И тогда опасность снова будет таиться за каждым кустом.

* * *

— Да, это он! — сказала Ева и обессиленно прикрыла глаза. Смотреть на изображение ненавистного мучителя было невыносимо. Даже прекрасное исполнение в пастельных тонах не делало портрет приятным. Хищные черты, губы, сложенные в издевательской усмешке…

— Ошибки быть не может, — кивнул Бормиас. — Все возможные мороки с него сняли. Там работала целая команда сильнейших магов.

— Только взломать его разум они, должно быть, не смогли, — сказал Грайнор. — Впрочем, это к лучшему. Откроется личность Габера — вслед за этим откроется и личность Евы. Хорошо, что никто не может прочитать его мысли. Что же нам делать с этим подонком… — младший принц задумчиво подпер подбородок двумя пальцами.

— Убить на месте! — зло рявкнул Бормиас и бросил быстрый взгляд на Еву. — Тот, кто так издевался над моей невестой, не будет жить.

Ева вздрогнула от его голоса. Убить… Да, она тоже хотела его убить. Но не смогла. Произойдет ли это теперь?

У нее до сих пор не укладывалось в голове, что Габер все же попался. Что шанс на хороший конец действительно есть…

Или это часть его коварного хитроумного плана, который Еве и принцам не разгадать? Ева поежилась. Вроде бы она в безопасности. А враг — далеко, за крепкими стенами особой тюрьмы для магов. Но казалось, что опасность по-прежнему рядом…

— Было бы прекрасно, — рассудительно произнес Грайнор. — Но казнить его на законных основаниях мы не можем. Предлагаешь отдать приказ придушить его в камере тайно? Так можно поступить. Но это плохо, Бормиас…

— Почему? — резко спросил Бормиас. — Ты предпочитаешь, чтоб эта тварь жила?

— Нет, — отрицательно покачал головой Грайнор. — Мне не меньше твоего хочется, чтобы тварь сдохла в мучениях… Принцесса Ева, прости особую изысканность моих фраз… — он саркастически улыбнулся. — Но его поймали маги. И размещен он в тюрьме, которую построили маги по приказу короля для таких вот провинившихся магов. Вспомни соглашение между институтом власти и магическим сообществом: ни один маг не может быть казнен без суда и доказательств вины. Если убрать его таким образом, те же маги, что поймали его для тебя, могут восстать против произвола. А ссориться с лояльными нам магами — последнее, что нам нужно.

— А что ты предлагаешь? Может, твой хитроумный разум знает другое решение?

— Официальный суд над той личностью, которой он представляется. Мы не можем судить его за преступления, совершенные в отношении Евы. Но мы можем судить его за воздействие на тебя. Нужно лишь доказать, что воздействие причинило тебе вред. Думаю, с таким доказательством твой военный маг справится. А за магический вред члену правящей династии, как ты помнишь, полагается смертная казнь. Провести такой суд можно быстро, не вмешивая никого, кроме гражданского судьи, тебя и магов, которые уже задействованы в операции. Когда есть возможность действовать по закону — лучше использовать это, — он снова саркастически улыбнулся и бросил взгляд на Еву, явно намекая на то, как хотел лишить брата права наследования «законным путем».

— Тебе бы юристом быть… — бросил Бормиас. — Пожалуй, ты прав. Так к нашей свадьбе этого подонка уже не будет в живых, и вполне законно…

— И ты не замараешь руки, брат, — усмехнулся Грайнор.

— Что же… Тогда решено! — кажется, Бормиас повеселел. — Тебе совсем скоро уезжать за Верианой. Мы с Евой проведем еще пару дней здесь и отправимся к отцу на официальную помолвку. Одновременно я проведу суд и казнь над Габером. Все наладится, Ева. Как видишь, ты… — и тут Бормиас замолчал. Видимо, он, наконец, осознал то, что было давно очевидно Еве. — Ева, послушай… — растерянно продолжил он. — Ты ведь контролируешь свою вторую ипостась… Значит, брачная ночь и… ты станешь настоящим драконом.

— Да! — Ева подняла на него глаза. — Бор, честное слово, я не собиралась и не собираюсь использовать это ради своей власти! Я вообще собиралась рассказать тебе все и… отдать тебе свое сердце. Чтобы драконом стал ты, а не кто-то другой…

— Глупости! Я не стал бы… — возмутился Бормиас.

— Видишь, брат, мне Ева не делала столь щедрых предложений, — вмешался Грайнор. — А еще… пора бы нам всем понять, что вторую ипостась Евы так и придется прятать. По крайней мере пока. Ведь став настоящим драконом, она будет интересна не только Живущим в Надежде, но и любому магу вроде Габера или Георслава… Ева, не передумала? Может, лучше тебе спрятаться где-нибудь в глуши? Когда я придумал скрывать тебя на самом верху, еще не знал, что ты в одном шаге от того, чтобы обрести крылья…

Грайнор дает ей шанс, подумала Ева. Возможно — последний. Он выглядел, просто как человек, который рассуждает, предлагает варианты… Волнуется за друга. Но Ева ощущала скрытый смысл. «Может быть, Ева, ты все же не хочешь выходить за Бормиаса? Может, ты предпочтешь бесславную жизнь в глуши и встречи со мной?».

Ева ощутила, как на глазах выступают слезы.

Грайнор уедет.

Она останется один на один с Бормиасом. А Бормиас… Он не причинит ей вреда. Он тоже готов отдать возможность превращения в дракона за возможность быть с ней.

Но…

Кто будет отвешивать такие саркастические и насмешливые фразы? Кто будет шутить и этим вселять веселье и бодрость в ее сердце? Кто будет выкидывать интересные «номера» и этим дарить вкус жизни?

Кто снова даст ей свои необъятные сапоги, чтобы пройти по болоту? Оденет в свой камзол? Поможет спуститься из окна…

Проклятье!

Если бы можно было выбрать их обоих!

Но нет, нельзя. Объективно теперь она не имеет права пойти на попятный и снова обидеть Бормиаса.

Оба принца замерли в ожидании. Ева понимала, что Бормиас не осудит ее, если она пойдет на поводу у соображений безопасности. Но это станет для него трагедией. Это будет для него новым предательством.

— Нет, — жестко усмехнулась Ева — так, как делал это Грайнор. Усмешки точно заразны. Вот и она уже подцепила эту «хворь», не говоря уж о Бормиасе, который усмехался все чаще последнее время. Подняла глаза на Грайнора. — А где я спрячусь? И сколько буду прятаться? По идее, тогда мне нужно скрываться всю жизнь. А я больше не могу! Я не хочу прожить остаток жизни, как беглянка. Не хочу бояться каждой тени. К тому же… Спрячусь — и однажды меня снова увидят во второй ипостаси. Особенно, если я обрету крылья. И снова начнется охота. Спрятаться… наверху, как ты говорил — лучше. К тому же… — она с благодарностью поглядела на Бормиаса. — Бор принял нашу ошибку, то, как мы его обманывали. Смог простить. Смог понять. Я больше не пойду против Бормиаса.

Бормиас шагнул к ней и быстро, крепко, с благодарностью сжал ее плечо. Даже сильнее, чем хотелось бы.

— Что же… — Грайнор поднялся. — Тогда план ясен. Желаю счастья. А мне следует отправиться встречать свое «счастье». Каким бы оно ни было, — он обвел их взглядом и подмигнул каждому.

Но Ева видела, что ему горько.

— Поздравляю, брат, с такой верной невестой, — сказал Грайнор Бормиасу. — Поздравляю, Ева. Этот мужчина точно не подведет тебя.

— Да, я сделаю все, чтобы тебя никогда не узнали, — подтвердил Бормиас. — Клянусь, если потребуется, я буду защищать тебя до последней капли крови.

— …Как пафосно… — услышала Ева шепот Грайнора.

Хорошо, что Бор, кажется, не услышал…

В дверях Грайнор остановился и поглядел на Еву:

— А вообще я согласен с твоими соображениями безопасности. Прятаться в болоте всю жизнь — не вариант. Ты принцесса. А принцессы обычно становятся королевами.

Коротко кивнул и вышел.

А Ева опустила взгляд…

Стоило Грайнору шагнуть за порог, и она ощутила пустоту. Словно бы слева от нее, где прежде сидел или стоял Грайнор, стало невыразимо пусто. Это была не тоска. Просто пустота «отсутствия». Отсутствия того, к кому она привыкла.

Стоило ему выйти — и она уже начала скучать.

…И теперь Грайнор достанется Вериане. Вериана не дура. И, говорят, выросла красавицей. Уже в детстве она обещала стать великолепной девушкой. Должно быть, они с Грайнором найдут общий язык. Наверное, это хорошо для них обоих. Ведь и на Вериану Ева не держала зла, несмотря на все, что совершил ее отец. А уж Грайнору желала счастья от всей души.

Но все же… Все же ей было жаль «отдавать» Грайнора другой принцессе.

И Ева знала, что эта пустота и это сложное, тягучее сожаление будут становиться только сильнее с каждым днем.

В последнее время в ее жизни было несколько развилок, когда она могла выбрать Бормиаса или Грайнора. И каждый раз она выбирала старшего брата. Во многом — из чувства долга. Из-за идеалов нравственности и благородства. Из-за нечистой совести в отношении старшего принца. И сама это понимала.

Каждый раз она упускала шанс прожить искрометную интересную жизнь с младшим принцем. Ведь было бы именно так, как бы плохо все у них ни начиналось.

Теперь же ничего не вернуть.

Это последняя «развилка» в ее истории с принцами. Больше не будет. Ева была уверена в этом. И эта мысль причиняла тонкую острую боль.

Ева шмыгнула носом и отвернулась к окну, пряча слезы от Бормиаса.