Глава 31

Спустя еще два дня они уехали в столицу. Бормиас привез Еву в свой городской особняк. Поселил в левом — женском — крыле. Ведь опять же, в случае присутствия подходящий прислуги, то есть постоянных свидетелей, проживание под одной крышей для жениха и невесты не возбранялось.

К тому же Бормиас нанял для Евы пожилую компаньонку — формально милая и добродушная пожилая женщина должна была ни на шаг не отходить от девушки. А ночью она должна была спать в комнате перед спальней принцессы и беречь ее честь.

При этом милая матресса Дроус умела быстро испариться из комнаты, как только замечала, что жених и невеста желают остаться наедине.

Буквально на следующее утро после возвращения в столицу Бормиас сообщил, что они едут к его отцу. Договориться о помолвке и… просто представить ему долгожданную невесту старшего принца.

Ева волновалась… Все же это было знакомство с будущим тестем. К тому же она не под своим именем… Не догадается ли о чем-то старый король?!

Она ловила себя на мысли, что чувствовала бы себя спокойнее, если бы на месте Бормиаса был Грайнор. Ведь сообразительный младший принц обязательно сумел бы придумать, как справиться с любой проблемой!

* * *

Граница встретила Вериану отличной погодой. Солнце светило ярко, пахло хвоей, казалось бы — радуйся, что едешь к жениху. Но настроение у принцессы было сложное.

Ох, какое сложное!

С одной стороны, она предвкушала, как вытянется лицо принца Бормиаса, когда он увидит ее в поросячье-розовом безвкусном платье с рюшечками (вообще-то ни одна уважающая себя принцесса такое в дорогу не наденет!). А с другой… она страшно волновалась. И даже начала немного жалеть о своей затее.

А вдруг она не права? Вдруг выйти замуж по расчету, а потом привыкнуть к мужу — нормальная судьба? Вдруг прав отец, который думает об интересах государства, но намекает, что проводить время Вериана может как угодно (и с кем угодно)?

Еще она просто тревожилась, как любая девушка, когда дело идет к свадьбе. Это была неконтролируемая и плохо понятная тревога. Но Вериана начинала понимать всех этих нервных невест, падающих в обморок при каждом удобном и неудобном случае.

Но отступать было поздно. Пограничный пост протянулся через дорогу прямо перед ней. Наверное, целый полк солдат стоял вдоль границы с торжественно поднятыми ружьями.

А там, за невидимой чертой, ее ждал жених на коне. В окружении эскорта.

Вериана высунулась, чтобы рассмотреть его лицо. Но было далековато. Она заметила лишь отменное сложение всадника на черном коне и его темно-бордовый костюм — бордовый цвет в Андиоре считался праздничным.

— Вы готовы, ваше высочество? — сопровождавший ее пожилой герцог Таурский наклонился к окну. — Кхм… Может быть, желаете переодеться?

И тут Вериане стало смешно.

Она нервно засмеялась ему в лицо. Вот так! Даже герцог заметил ее нелепый внешний вид, хоть вроде бы он — старый вояка вроде его жениха Бормиаса.

— Нет, герцог, поздно переодеваться. Давайте закончим с этим. Возможно, вечером мне удастся избавить от общества жениха, и мы с вами хорошо поужинаем. В этой стране нормально кормят?

И снова нервно рассмеялась.

Герцог вздохнул и козырнул ей:

— В прошлые свои визиты в Андиор я не был вынужден жаловаться на кухню этой страны, — ответил он.

И карета тронулась…

Всего лишь три минуты — и они пересекли невидимую границу под торжественные залпы встречающего полка. Раздались восторженные крики мужчин из эскорта принца.

Еще спустя миг карета остановилась, и Вериана замерла. Вот, сейчас… Если уж она начала эту игру — нужно сыграть как по нотам. Принц должен спешиться, подойти к карете и подать ей руку, чтобы приветствовать ее и выразить свои намерения.

А она должна изобразить восторженную дурочку…

Выглянуть теперь Вериана не могла и ждала появления Бормиаса, не зная, плакать ей или смеяться.

Секунды тянулись долго. Жених словно бы испытывал ее терпение. Вериана даже подумывала обидеться и высказать нерадивому жениху свою претензию. Мол, что-то он не торопится встретить свою избранницу… Это будет вполне в духе жеманного образа, выбранного ею.

Но тут дверь раскрылась — ее распахнул лакей, и перед Верианой сначала появилась крепкая и смуглая мужская рука. Она, как принято, вложила в нее свою ладонь и начала выбираться из кареты.

Еще миг — и встретилась глазами со… знакомым ей мальчишкой. С тем, с кем они играли в прятки в саду, кто дергал ее за шлейф, с кем было так здорово, искрометно-интересно…

— Ах! — вырвалось у Верианы.

На губах Грайнора стояла тонкая, странная улыбка. А его взгляд на нее в поросячье-розовом платье и такой же шляпке выражал сдержанное удивление.

А еще… ему явно было смешно.

Вериана же в полной мере ощутила весь идиотизм ситуации. И своей дурацкой задумки. Почувствовала, насколько нелепо смотрится в этом розовом убранстве. Какой же дурочкой она выглядит…

— Ах, принцесса Вериана, ваше высочество! Рад приветствовать вас в Андиоре — сказал он тоном, соответствующим не его умной улыбке, а ее дурацкому внешнему виду. — Надеюсь, вы не слишком разочарованы, что вас встречаю я, а не мой вечно занятой брат?

— Нет, что вы, Грайнор! — вырвалось у Верианы.

В тот же миг прямо на ходу рванула с головы розовую шляпку. Так рванула, что золотистые пряди рассыпались по плечам, одним махом превращая ее из дурочки в изысканную красавицу.

— Надеюсь, вы не слишком разочарованы, что я оделась, словно собираюсь взлететь! — парировала она и бросила многозначительный взгляд на свои рюшечки. — Признаюсь, я до последнего рассчитывала увидеть здесь вашего брата…

Грайнор рассмеялся и помог выбраться из кареты.

— Я вас понял, Вериана, — улыбнулся он, наклоняясь поцеловать ей руку. — Думаю, у нас будет время обсудить это. И многое другое. Нас ожидает прекрасный гостевой дом в приграничном городе. Вы сможете сменить гардероб. И мы сможем наговориться.

— Только дергать меня за шлейф вам более не следует! — рассмеялась Вериана в ответ.

В сердце растекалась радость. Пусть она предстала перед Грайнором в костюме идиотки, но… смогла спасти ситуацию своим остроумием. К тому же он, видимо, все понял.

Счастье. Ее приехал встречать нужный брат.

А значит, все у Верианы может быть хорошо. Уже сейчас она видела, что с Грайнором действительно будет не скучно.

К тому же в его присутствии сердце Верианы странно тикало. Может — память о первой влюбленности. А может — многообещающие отзвуки их счастливого будущего.

* * *

— Вот так, ваша милость, — «мастерица красоты», как называли этих дам, наклонилась к лицу Евы и в последний раз провела кисточкой.

Потом легкими движениями сняла с головы Евы особую повязку, надетую для окрашивания волос, причесала «маркизу» и поставила бигуди с закрепляющим раствором.

Образ еще не был закончен, но Ева уже видела в зеркале другую девушку. Даже не верилось, что это она.

Идея пригласить матрессу Моргеллу — одну из лучших «мастериц» — принадлежала Бормиасу. Ведь перед ними все также стоял вопрос, как сделать так, чтобы Вериана не узнала Еву при встрече. Однажды они встретятся — невесты двух принцев Андиора, и при встрече Ева должна выглядеть совершенно не похожей на себя в детстве.

Можно было нанести магический морок, но Бормиас с Евой сочли, что это было бы слишком сложно. Пришлось бы приглашать мага почти каждый день, чтобы этот морок поддерживать.

Поэтому приняли решение воспользоваться способами, что были в ходу у богатых женщин, хорошо следящих за собой.

Особо одаренные «мастерицы» могли изменить внешность клиентки практически до неузнаваемости, почти не прибегая к магии, хоть и владели ее основами. Например, сейчас Моргелла водила руками вдоль головы Евы, чтобы высушить волосы, а заодно закрепить завивку, которая должна будет держаться не меньше трех месяцев.

В ордене магов одаренные женщины учились на отделении «бытовой» магии, это считалось допустимым. И владели ею в совершенстве, ведь изучали ее целых пять лет, не отвлекаясь на другие разделы магического искусства. Высушить волосы, сделать легкий «морок-макияж», разгладить складки на платье — все это было подвластно им и хорошо помогало и в быту.

А для тех, кто выбирал в дальнейшем профессию мастерицы, эти навыки, как и умение работать руками над внешностью людей, становились способом зарабатывать на жизнь.

Теперь у Евы был другой изгиб бровей — появился красивый, хищный излом, Моргелла мастерски выщипала их. Специальные перманентные тени и тональная жидкость создали иллюзию другого разреза глаз и выделили скулы. Такой же тональной жидкостью Моргелла «увеличила» Еве подбородок, придав ему волевой характер.

Ева смотрела и не узнавала себя. Никогда не думала, что взмахи кисточки мастерицы могут настолько изменить ее.

А когда Моргелла досушила волосы и сняла бигуди, светло-пшеничные (вместо каштановых) курчавые (вместо слегка волнистых) пряди рассыпались по плечам.

Ева обомлела.

Прежде ее внешность можно было назвать милой и нежной. Теперь же на нее смотрела роковая красавица, в которой Вериане будет чрезвычайно сложно узнать двенадцатилетнюю угловатую девочку…

— Как вам? — спросила Моргелла, явно ожидая похвалы своей работе. Ей было за тридцать лет, Ева знала, что она воспитывает троих детей. И щедрое вознаграждение от принца Бормиаса было очень кстати. Впрочем, Моргелла тайно приходила не только к Еве — многие молодящиеся аристократки столь же секретно прибегали к ее услугам. За молчание платили с избытком.

— Великолепно! — похвалила ее Ева. — Меня сложно узнать…

— Теперь вы будете блистать на балах пуще прежнего! — улыбнулась Моргелла. — А если потребуется возобновить, я всегда к вашим услугам. Думаю, нам следует встретиться через три месяца, когда краски начнут выцветать.

— Ты… изменилась, — услышала Ева голос Бормиаса. Он поднялся из кресла, где сидел в ожидании, не желая оставить невесту наедине с «мастерицей». Подошел ближе, изумленно разглядывая преобразившуюся Еву. В его глазах стояло восхищение вперемешку с легким сожалением. Да, теперь у Евы была совсем другая красота… — Но ты и была прекрасна! Впрочем, матресса, вы великолепно справились с поставленной задачей…

Когда Моргелла покинула их, Бормиас заключил ее в объятия. Прижал к груди ее голову.

— Наверное, нам потребуется время, чтобы привыкнуть к этому образу, — произнес он. — Не ожидал, что преображение будет столь сильным.

— Тебе не нравится?

— Нет, очень нравится! Просто я привык к твоей нежности… Легкости и хрупкости… Так ты другая, и к этому нужно привыкнуть.

— Внутри я точно такая же, как была, — улыбнулась ему в грудь Ева. — А так Вериана вряд ли заподозрит во мне ту замухрышку, какой я была в двенадцать лет!

— Уверен, ты никогда не была замухрышкой, — усмехнулся Бормиас. Потом крепко взял ее за плечи и посмотрел в глаза: — Ну что же… Зови камеристку, одевайся. Нам нужно ехать.

Ева вздохнула. Да, в новом образе ей предстояло новое испытание. Прямо сейчас они ехали к королю Фрайгиру Первому. Отцу Бормиаса и Грайнора.

Кстати, Фрайгир тоже видел Еву в детстве. Шансов, что он узнает в ней ту девочку, почти не было. Но Бормиас с Евой решили перестраховаться.

«Интересно, а чем занят сейчас Грайнор?» — совершенно некстати подумалось Еве.

Она незаметно вздохнула.

Должно быть наслаждается обществом яркой Верианы. Которой не нужно делать грим, чтобы выглядеть роковой белокурой красавицей. От этой мысли в душе снова засаднило.

Впрочем, Ева уже привыкла к этой легкой боли. Да и рядом с Бормиасом ей было хорошо и спокойно, можно потерпеть легкие уколы в сердце. Эта не та боль, которую Ева не могла терпеть.

Лишь бы Грайнору было хорошо. В итоге, он заслужил это.

* * *

— Нет, это неслыханно! — бушевал Фрайгир, прохаживаясь по небольшой гостиной, в которой принимал Бормиаса с Евой. Еве было бы смешно, если бы не все то же досадное чувство…

Ведь старый король ей даже понравился. И возмущен он был вовсе не женитьбой Бормиаса на Еве, а совершенно другим фактом.

— Мало того, что вы перепутали все на свете, когда встречать Вериану поехал Грайнор… Нет, нет, Ева, милочка, — король остановился и пристально поглядел на Еву. Смотреть на нее, роковую красавицу с пшеничными кудрями, ему явно нравилось. — Я ничего не имею против тебя… Ты такая приятная девушка. И вообще, какое счастье, что Бор, наконец, женится… — король, как поняла Ева, был весьма прямолинеен. — Кто, говоришь, твой батюшка? Маркиз, да… Прекрасно. Нужно дать ему герцогский титул за то, что вырастил невесту для моего завзятого упрямца-холостяка… Не волнуйся, я счастлив видеть тебя. Ждал с нетерпением твоего визита… Не в этом дело! Вы все перепутали! — он гневно посмотрел на Бормиаса. — Тебе, видишь ли, подавай помолвку срочно! А Грайнор… — король схватил со столика письмо с инициалами Грайнора, — видишь ли, самовольно повез принцессу Вериану на экскурсию по стране… Она, видите ли, изволит желать поглядеть на Андиор, прежде чем предстанет пред мои очи.

Ева опустила глаза. Вот это было больно. Досадно. Безнадежно-грустно.

Грайнор и Вериана хорошо спелись. Даже не поехали сразу в столицу, а отправились путешествовать. К тому же, совместное путешествие однозначно показывало, что эти двое признали друг друга женихом и невестой.

Вот так. И точка.

Быстро же Грайнор забыл их с Евой бессонные ночи. Пикировки, интересные разговоры. Бегство по ночному лесу. Откровения, слезы и смех.

— И что мне прикажете с этим делать?! — продолжал гневно, но на самом деле вполне добродушно, бушевать Фрайгир. — Какая такая помолвка, если твой младший брат разъезжает неизвестно где?!

— Отец, — осторожно прервал короля Бормиас. — Мы как раз хотели сообщить, что не желаем устраивать торжественную помолвку. Нескольких свидетелей будет достаточно. И присутствие Грайнора совершенно не обязательно.

— Ах вот как! А ничего, что я хотел совместить ваши помолвки?!

— Ничего. Думаю, Вериане и Еве будет приятнее, если помолвки будут индивидуальные.

— Хм… — Фрайгир задумчиво почесал подбородок. — В нашей семье, видишь ли, Ева, невесты на вес золота. Может, мой холостяк и прав… Так что ты, юная невеста, согласна на тихую помолвку в присутствии пары герцогов и парочки гранд-дам?

— Разумеется, ваше величество, — Ева улыбнулась и сделала книксен. — Я не очень люблю шумные мероприятия. Мы с Бормиасом оба не любим.

— А по твоему виду не скажешь! — вырвалось у короля. — Ты похожа на… Словно уже стала королевой… Впрочем. Как хотите. Я объявлю о помолвке. И проводите ее хоть завтра. Мне, Ева, видишь ли, важнее, чтобы он…

Король осекся. Видимо, наконец, осознал, что не стоит постоянно говорить Еве о том, что ему, Фрайгиру, «лишь бы наследник женился» — не столько важно, на ком и как. Только бы была благородных кровей. И чтоб ее не стыдно было показать при дворе.

А Еву было не стыдно показывать и до преображения в светскую львицу.

Когда они покинули короля, Бормиас победно улыбался. Ева тоже была довольна. В целом все получалось очень даже неплохо. Они проведут тихую помолвку — просто чтобы соблюсти официальные традиции. А потом, соблюдая минимальный срок в две недели, поженятся.

Да и старый король Еве понравился. Фрайгир был еще крепок. Почти такой же высокий, как его сыновья. С такими же приятными строгими чертами и благородной сединой на прежде темных волосах. Прямолинейный, свободный в общении, весьма горячий. В сущности — добродушный.

Хоть Ева и знала, что под маской такого добродушия иногда прячется большое коварство, во Фрайгире она его не ощутила.

Все складывалось хорошо.

Только вот Грайнор…

Нет, о Грайноре лучше не думать. Он потерян навсегда. Он теперь принадлежит Вериане.

Кто знает? Может, эта парочка и вовсе нарушила все правила приличия и уже обрела друг друга в полной мере. С Грайнора станется. Равно как и с Верианы. А главное — никто им не помешает.