Кома

На парковку городской больницы скорой помощи я буквально влетел. За мной подъехала охрана.

Выскочив из машины, я на секунду затормозил и огляделся. И быстро направился к приёмному отделению нашей больницы, сюда попадают все оборотни, которым необходима медицинская помощь. Моя охрана тенью следовала за мной.

— С Яном и Вильямом, из наших кто-нибудь остался? — спросил у своего маршала.

— да, альфа, — ответил он, — они уже направляются сюда, — я кивнул

Зайдя внутрь, направился к регистрации. Девушка регистратор за стойкой вежливо улыбается.

— Микелина Стейн.

Она кивает и через пару минут отсылает меня в хирургическое отделение на третий этаж.

Она кокетливо объясняет, как пройти к лифту. Черт! Я почти бегу туда. Несколько оборотней из моей охраны идут попятам, мы останавливаемся и ждем лифт. Всем, кому из персонала необходимо было попасть наверх, с опаской поглядывают на меня, почтительно кивают и стараются исчезнуть с моих глаз. В данный момент все вокруг чувствуют моё настроение, и от этого им становится некомфортно. Дверь лифта открываются и, зайдя в него, я нажимаю на нужный этаж. Лифт едет мучительно медленно, я стараюсь выровнять дыхание, взять под контроль своего волка. Наконец — то дверь лифта открывается, и я практически бегу к следующей стойке регистрации. Вокруг маячат медсёстры в белой униформе. Одна из волчиц отрывает от экрана компьютера свой взгляд и кивает в знак приветствия.

— Здравствуйте альфа. Микелина Стейн в третей операционной, туда её увезли пятнадцать минут назад. Нужно подождать альфа, комнаты ожидания вон там, — указывает рукой направление.

Собирая свою выдержку из последних сил, я вошёл в комнату ожидания. Благо она находилась практически напротив операционной, и я слышал каждый звук и шорох, что происходил за дверями. Нервно сел на одно из кресел из кожзаменителя и начинал ждать. Через минуту в комнату входит Вильям и Ян у обоих на лицах шок. Не удивительно, они потеряли самых дорогих людей.

— Как она? — спрашивает Вильям.

— Пятнадцать минут назад увезли в операционную, — отвечаю я. Они садятся рядом со мной, и мы начинаем ждать. Через несколько минут я не выдерживаю и встаю. Сидеть я не могу и начинаю мерить шагом комнату. Провожу рукой по лицу. Почему же до сих пор нет хоть каких-нибудь вестей. Я сжимаю свои пальцы в кулаки, стараясь дышать ровнее.

— Себ, сядь не мельтеши, — просит Ян, — Здесь и так душно, а ты со своим негативом, подавляешь, — он развязывает галстук и расстегивает несколько пуговиц на рубашке, от духоты и напряжения, что витает в комнате.

И тут я услышал, как мониторы в операционной запищали, и сердечный стук у моей девочки прекратился. Парни подскочили, и я вместе с ними, выбежали в коридор. Я остановился у дверей в операционную, не зная как поступить. Звук дефибриллятора. У моей девочке не бьётся сердце! Я никогда не молился, но в этот момент готов был отдать, что угодно и кому угодно, лишь бы небо не забирало её у меня. Мои руки сжимались в кулаки. Мне ничего не оставалось, я стоял и слушал, не в силах что-либо сделать, от этого мой волк метался и выл, чувствуя, что теряет пару. Это был мой самый страшный момент в жизни, слышать, как моя девочка умирает. Несколько раз они запускали её сердечко, а я просто стоят, и тихо шептал «борись, борись». И вот мой ангел будто откликнулась на мои слова, и её сердце отозвалось, как только я услышал стук, я поднял голову и выдохнул. Только сейчас понял, что не дышал всё это время.

Ко мне подошёл Ян.

— Она справится Себ, она сильная.

А я только кивнул в ответ. К горлу подступил ком.

— Пойдём Себ, — это уже Вильям, — нам не нужна шумиха, идём ждать.

Мы вернулись в комнату ожидания, на этот раз я даже не присел, тупо стоял, подпирая стену. Я вновь и вновь прокручивал в голове этот день. Моя малышка как будто чувствовала, что произойдет, но не могла объяснить. Я вспомнил, как она прошептала напоследок. «Я никогда не скажу, тебе прощай, Себастьян, я говорю до свидания». Она знала! Черт! Чувствовала! А я ничего не понял, ничего не предпринял. От этого я кулаком ударил о стену, которая посыпалась от силы удара. Как я мог её туда отпустить? Второй удар.

— Себ, прекрати, — подошёл Вильям, взяв меня за плечо, — малышке это не поможет. Успокойся.

И снова сигнал остановки сердца, и опять моя жизнь остановилась. Я уже решил для себя, если она не выживет, я не стану жить без неё. Выйду на поединок, и просто не буду сопротивляться. Без неё мне ничего не нужно. Не нужна жизнь и воздух, если рядом не будет моего ангела, то нет смысла. И опять её сердце забилось. Моя девочка борется, она мне обещала. Время тянется медленно и я уже потерял ему счёт. Я слышу шаги, приближающие к комнате. Мы вскакиваем. Дверь открывается и в комнату входит пожилой доктор в голубом костюме для операций. Моё сердце замирает.

— Альфы, — кивком головы приветствует нас, — я доктор Александр Левис, лечащий врач вашей сестры.

Её состояние критическое, но стабильное. У неё множественные ушибы, внутренние повреждения, сломаны рёбра сильный удар грудной клетки. Во время операции, она потеряла много крови и пережила две остановки сердца. Мы смогли его запустить, но её состояние вызывает озабоченность. У неё ушиб мозга, томограмма головы показала отек и опухоль. Сейчас она находится в коме. Ей сейчас лучше оставаться в неподвижном состоянии, поэтому то, что она без сознания ей только на пользу. Она человек альфы, у неё нет регенерации как у оборотней, и то, что она выжила в этой аварии, само по себе чудо! Нам всем остаётся ждать.

— Доктор Левис, какой ваш прогноз? — я сдержано задал ему вопрос.

— Альфы, я делаю всё возможное, но сейчас остается ждать и верить в девочку. Она сильная, она борется.

— Сколько может длиться кома? — задал ему следующий вопрос.

— Мистер Блэк, кома может длиться, от суток и больше, время не ограничено.

— Мы можем её увидеть? — спросил Вильям.

— Да, примерно, через полчаса, её переведут в отделение интенсивной терапии. Это на пятом этаже. Vip — палата уже готова. Я зайду к ней, как только её переведут.

— Спасибо доктор, — отозвался я.

Он устало кивает и уходит. А я провожу рукой по лицу, тяжёлый день, никак не могу прийти в себя.

— Она жива и это главное, — тихо говорит Вильям, — идём парни надо подняться на пятый этаж.

Я киваю в знак согласия. Мы вышли из комнаты, у дверей которых, меня ждал мой маршал. Кивком головы я позвал его за собой.

— Альфа, — на пятом этаже я подготовил нам совещательную комнату.

— Хорошо Стивен, хорошо работаешь, идём.

Мы, молча, двигались в направление к лифтам, теперь мы никому не могли доверять, поэтому не переговаривались. Среди нас завелась крыса, только кто? Поднявшись на пятый этаж, мы вошли совещательную комнату. Там стояли несколько наших ищеек и охрана, которая сопровождала машину семьи Стейн, а так же маршал этой стаи. Беты у Станислава не было, так как сыновья были его правой рукой.

— Что вы за охрана, что не смогли защитить мою семью? — моментально припечатал к стене своего маршала, Вильям.

— Вильям, нужно взять себя в руки, — прорычал я.

— А ты сам-то спокоен? Родителей убили, сестру чуть не угробили, по их вине, — прорычал Вильям. Ян тоже был готов напасть и разорвать маршала стаи.

— Все разошлись, — рыкнул я, посылая оборотням, альфа силу. Они моментально прижали свои головы от давления. Вильям сразу отошёл в сторону. Глядя на кучку оборотней мне не было их жаль, совсем, я бы сам их с радостью разорвал каждого, но отец всегда учил меня сначала вести конструктивный диалог, а потом решать вопросы на поединке.

— Поговорим позже, — сквозь зубы прорычал Вил.

«Стивен, мы можем им доверять?» — задал маршалу ментальный вопрос.

«Да, альфа они проверены на полиграфе, я сразу понял, что среди нас крыса, решил подстраховаться».

«Ясно» — прорычал мой волк.

Мне сейчас самому необходимо взять себя в руки, чтобы не поубивать охрану, которая должна была следовать за ними. Удерживало то, что чем быстрее я разберусь с ними, тем быстрее увижу свою девочку. Я постарался сосредоточиться и начал отдавать приказ.

— Стивен, на пятый этаж поставить охрану. А перед палатой Микелины двоих наших. Только тех, кому доверяешь. Нести ответственность за её безопасность будешь лично. В её палату допускать только проверенных врачей. Следить сутками, кто входит, и выходи мне отчёт, — тот кивнул.

— Теперь вы, — перевел взгляд на охрану, — как так получилось, что машину вообще протаранил грузовик. Где были вы? — Я практически прорычал последнюю фразу. Мой волк бушевал, он тянул меня к моей малышке, но сначала он хотел убить присутствующих. В гибели семьи малышки и в её состоянии он винил этих оборотней, скалился, требовал крови. Они стояли, прижав головы, молчали, а их волки поскуливали от давления на них. Маршал стаи семьи Стейн, Генри начал свой отчёт.

— Станислав приказал мне и моим людям, ехать за ними на одной машине. Я настаивал на том, что охраны должно быть больше и садиться за руль не нужно. Он отказался, чтобы мы его отвезли домой, решил сам сесть за руль. Мы двигались за ними, пока в бок нашего внедорожника влетела машина, прострелили колёса. Затем, за машиной альфы началась погоня. Альфа начал набирать скорость и уходить от преследователей. Я отдал приказ нашим, ехать за ними, так они и сделали. Альфу по видимости завели в ловушку, стали обстреливать машину, а потом протаранили их автомобиль большегрузом. Я готов понести ответственность за свою халатность, — закончил он.

— И понесёшь, — прорычал я, — так как ты не относишься к моей стае, а к семье Стейн будешь нести ответственность перед своим альфой.

Я обратился к своему маршалу.

— По поводу аварии, что-нибудь новое уже раскопали?

— Ищем альфа. Пока информации очень мало, знаем, что их машину протаранила большегрузная машина, как и говорил маршал. Там есть камеры видеонаблюдения, они должны помочь. В машине, что таранила внедорожник альфа, никого не оказалось. Скорее всего, кто — то из наших. Ищейки не обнаружили никаких запахов, что подтверждает тот факт, что использовали химикаты. Возможно, замешаны люди. Пока это всё.

— Раскопайте мне всю информацию и найдите ту тварь, что это сотворила. А когда найдёте, живьём приведите, я сам с ним разберусь, — прорычал я.

— Да альфа, — склонил голову Стивен.

— Все свободны.

Когда все спешно покинули помещение и в комнате остался Вильям и Ян, которых я удерживал всё это время своей альфа силой, чтобы не наделали глупостей. Я продолжил разговор сними.

— Вильям! Всё своё время, я буду находиться рядом с малышкой, я не отойду от неё не на шаг. Сейчас в стаю начнут приходить альфы, ты должен быть готов отразить удар и отстоять свою стаю и территорию.

— Стая моя, — прорычал он.

— Так иди и отстаивай её, потом разберёшься со своим маршалом, — он кивнул в ответ, в подтверждение моих слов.

— Ян, отдай приказ, нужно заняться похоронами. Всё что нужно делай, задействуй моих людей, если понадобится. Парни, держитесь. Сейчас, нужно думать о малышке.

— Мы только о ней теперь и думаем, — глубоко вздохнув, устало ответил Ян.

Мы направились в палату к моей девочке.

Отделение интенсивной терапии представляет собой чистое, стерильное, функциональное помещение здесь тусклый приглушенный свет. Практически никто не переговаривается и если что-то нужно, передают шёпотом или ментально информацию.

Мы вошли в бокс моей девочки. Он просторный и стерильно чистый. У одной стены стоит кожаный белый диван, большое окно, у которого стоит небольшой столик. Здесь есть душевая комната.

Я подошёл ближе и замер у изножья кровати, смотря на неё. Теперь я начинаю не просто понимать, но и видеть весь ужас, что произошёл с ней. Меня волной накрывает страх за малышку и ненависть к тому, кто притронулся к моей паре. «Разорвать» — требует волк, — «Убивать медленно и мучительно»

В центре, на большой кровати спит моя девочка, а точнее находится без сознания. Она выглядит такой крохотной и беззащитной, в окружении аппаратов, которые издают писк. Я перевожу свой взгляд на монитор, который издаёт звук. Он отмеряет сердцебиение, на нем четыре линии отражающие работу сердца. В её маленькие ручки подсоединены две капельницы, с каждой стороны. А изо рта видна трубка, которая ведёт к вентилятору. Он гудит, подавая ей кислород. На лице несколько ссадин и гематомы.

Доктор Левис уже находится рядом с ней.

— К ней можно прикасаться? — осторожно спрашиваю у доктора.

— Более того, вы можете с ней говорить. Люди, находящие в коме, слышат всё, о чем говорят.

Вильям и Ян подходят к ней с одной стороны, и в их лицах я вижу растерянность и страх. Я подошёл к стене, у которой стоял стул и поставил его возле кровати, осторожно присаживаюсь рядом и, и беру её руку. Она такая маленькая и едва теплая. Мой волк пытается подобраться ближе. Чувствую, что он скулит от безысходности.

— Все жизненно важные органы в норме, — повторяет врач.

— Спасибо доктор, — говорю я. Он, молча, уходит.

— Я найду того кто это сделал, — рычит Ян.

— У отца должна быть информация, он что — то говорил о заговоре. У него был личный ноутбук, который должен содержать всю информацию, только он под паролем. Он его недавно сменил, нужно его взломать и посмотреть, что там есть, — сказал Вильям.

— Парни, я буду рядом с малышкой, делайте всё необходимое.

Немного постояв, братья решили уйти, им теперь многое нужно сделать, а мне нужно быть рядом с моим сокровищем. Смотря на неё, моё сердце сжималось, а волк отчаянно скулил он пытался из всех сил послать малышку волну тепла и защиты, чтобы она знала, что он её ждет, как и я.

Я держал её маленькую ладошку в своей руке и вспоминал, как я гулял с ней, и она крепко цеплялась за мою руку, как пела мне песенки. Когда кого-то можешь потерять, понимаешь, что начинаешь ценить каждую секунду прожитую рядом с этим человеком. Я поклялся самому себе, что когда моя малышка поправится, я обязательно уберегу её от любой угрозы. Она для меня всё, мой воздух, моя жизнь. Я начал гладить её ручку и просить вернуться ко мне. Говорил ей всё, что не мог сказать вслух своей паре, пока она ещё ребёнок. Обещал оберегать, а главное, я просил её бороться за нас. Без неё мне не жить, теперь всё потеряло смысл, кроме моего ангела, только она имеет значение. Теперь все своё время буду проводить рядом с ней и не отойду не на шаг.

Последующие дни я находился как в тумане. По началу, я перестал, есть, у меня пропал аппетит. Моя жизнь потеряла краски. В палату приходили Ян и Вильям, просили идти отдохнуть и поесть, пытались достучаться до меня. На что я лишь рычал. Да, в прямом смысле этого слова. Тогда мой волк взял надомной вверх, и проснулся инстинкт защитника. Он не желал оставлять пару хотя бы на минуту. Теперь моя жизнь сузилась до предела этой комнаты с пикающими аппаратами. Когда приходил врач или медсестра, то я отходил от её постели совсем ненадолго, пока они проводили процедуры. Они поглядывали на меня с опаской, боясь что-либо сделать лишнее, потому что я прожигал взглядом каждое их движение.

Потом прилетел мой отец. Я даже не заметил, как он открыл дверь и зашёл в палату. Он подошёл ко мне сзади и положил руки на мои плечи.

— Она красивая сын, — помолчав немного, сказал он.

— Она лучшая, отец, — ответил я, — я не могу её потерять.

— Ты и не потеряешь. Ты взгляни, она ещё здесь, значит, не хочет уходить. А ты посмотри на себя, сын, — строго проговорил отец, — в кого ты превратился? Ещё немного и одичаешь. Ты своим видом персонал больницы пугаешь, а своим нервозным состоянием от тебя уже все волки вдоль стен ходят.

— Уже нажаловались.

— Доложили сын. Я же должен знать, что делает мой единственный отпрыск. А теперь поднимайся и приведи себя в порядок. Иди, сходи в душ, я тебе привёз чистую одежду и заказал еды. Давай, давай, — похлопал меня по плечу, — мне можешь доверять, я же твой отец. Пока прослежу за ней, а ты иди, — с нажимом произнёс он.

— Спасибо, отец

— Всегда, пожалуйста, сын.

Я зашёл в душ и встал под струи горячей воды. Но даже её шум не мог заглушить писк приборов. Для меня теперь этот звук стал важнейшим в моей жизни. Бриться не стал, но надел свежую одежду. Мой отец привёз мне чистый костюм и белую рубашку. Он никогда не одобрял джинсы, говорил, что одежда отражает наше положение. Выйдя из душевой комнаты, я увидел, как на столе стоит коробочка с едой, с брендом, какого — то ресторана. Мой отец сидел около моей девочке и держал её маленькую ручку.

— Поешь сын, — взглядом указал на еду. Я сел и открыл содержимое. От запаха мой желудок издал характерный звук я и не заметил, что настолько голоден.

Мой отец, немного помолчав, сказал.

— Многие врачи говорят, что когда люди находятся в коме, они слышат голоса родных и близких, это удерживает их рядом с нами. Мне кажется, стоит принести её книжки сюда и читать их. Она любит книжки?

— Да отец. Её любимая это «Питер Пен»

— Вот и почитай ей её. И говори с ней больше.

— Я говорю с ней, отец.

— Ладно. Твоя мать хотела прилететь со мной, но я не позволил. Пока здесь не спокойно, тут ей делать нечего. Когда я рассказал, что ты встретил свою пару, она очень заревновала. Так что когда твоя девочка подрастёт, жди, мама будет её воспитывать.

— Вряд ли у неё это получится, — засмеялся я, — с таким характером как у моей малышки, она сама кого угодно перевоспитает.

— Я ей так и сказал, — тихо засмеялся отец, потом стал серьёзней, — За тебя Вильям и Ян переживают. Говорят, ты совсем озверел. Никого не подпускаешь к малышке, даже их. На врачей рычишь.

— Я этого и не заметил, отец, — ответил я, пытаясь припомнить этот эпизод. Ничего.

— Конечно, не заметил, она для тебя сейчас смысл, ты на ней сосредоточен.

Я поел и подошёл к кровати.

— Знаешь папа, эти медикаменты полностью извели её запах. А так она пахнет розами, как после дождя. И они дурманят мне голову, — Я нежно провел по волосам моей малышке, — а когда она смеётся, моя жизнь наполняется красками, — улыбнулся я.

— Это и есть любовь Себ, наша, волчья. Ты не потеряешь её. Мне кажется, что она держится за тебя в этом мире.

— Да, я знаю, отец.

— Сын, я, пожалуй, пойду. Я прилетел сюда на похороны её семьи, по твоему взгляду я понял, что счёт времени ты потерял, — я кивнул ему в ответ, — Остановлюсь в доме семьи Стейн.

— Будь осторожен, не спокойно теперь, — предостерёг своего отца

— Здесь целая армия оборотней. И тебе подкрепление привёз.

— Спасибо.

Он похлопал меня по плечу и обнял.

— Держись сын, мы все рядом, — Я кивнул.

Я решил прислушаться к словам отца и по вечерам, я читал книги моей малышке. Стал более собранным. Разговор с отцом, пошёл мне на пользу. Теперь, если приходил Вильям или Ян, я отходил в сторону чтобы, и они могли пообщаться с моей девочкой, в такие минуты я ходил в душ. Я постарался сделать её бокс более уютным. Смешно, верховный альфа создает уют, но мне было плевать на мнение окружающих. Её комната стала более живой и яркой. Я попросил Яна привезти её игрушки и любимые вещи, теперь на около неё находилась игрушка волка. Я заказал ей цветов, которые хоть немного отбивали запах медикаментов.

Но в основном я сидел возле моей девочки, рассказывая разные истории о своем детстве, о Виле и Яне. На шестой день пребывания в больнице, вечером, пришёл Ян. Он рассказал о ноутбуке отце. Говорил о пароле, который они не могу никак подобрать. Голову уже сломали. Отец, доверял сыновьям, но за день до аварии сменил его. Затем, рассказал о похоронах, что прошли несколько дней назад. Я смотрел на его состояние и понимал, что для семьи Стен настали тяжёлые времена. Тогда мы долго так просидели и говорили о планах на жизнь. Всё резко изменилось в наших судьбах. Потом, к нам присоединился Вильям. Ближе к вечеру они ушли, а я снова почитал малышке книжку.

— Спокойной ночи мой ангел, — прошептал ей, — Вернись ко мне, пожалуйста, ты так мне нужна.

Я поцеловал её в лоб и погладил по волосам. Сел обратно в кресло и взял её ладошку в руки поцеловал и потёрся об неё. Не заметил сам как уснул. Ночью я услышал, как аппараты запищали, а мой ангел сжала маю ладонь. Я резко открыл глаза, моя малышка смотрела на меня затуманенным взглядом. Я быстро нажал на кнопку вызова врача и хотел выбежать из палаты, но она сильнее сжала её, не хотела меня отпускать и что-то пыталась сказать.