ГЛАВА 12

Аманда

Командный мостик линкора Закар был совсем не похож на то, что я представляла. Я не раз видела «Звездный путь» и думала, что там будет несколько кресел напротив смотрового экрана, и в центре, как король на троне, будет восседать командир.

Смешно вспомнить.

В круглой комнате был центральный проход и несколько смотровых экранов, которые спускались с потолка в центре. Дополнительные экраны занимали верхнюю треть наружных стен. Помещение было размером с небольшое кафе, и активности в нем было больше, чем я ожидала. На экранах отображались планеты и внутренние системы корабля, сообщения и планы полетов, схемы и отчеты, которые я ни за что бы не поняла. Похоже, изображения на экранах контролировались несколькими офицерами Григга, которые были размещены вдоль внешнего края помещения. Около тридцати офицеров различного ранга обслуживали рабочие станции или куда-то спешили. Общение между ними было точным, организованным. Воины работали вместе, как хорошо отлаженная машина.

На некоторых из них была черная броня закаленных в боях воинов, на инженерах была синяя форма, а красная – на тех, кто отвечал за оружие. Трое воинов были одеты в белое. Я не знала, чем они занимались, и не хотела прерывать их работу, чтобы спрашивать. Воздух был наполнен напряжением. Эта энергия передалась моему партнеру, а через него и мне. Он был готов наблюдать за тем, как его воины отправятся в бой.

Детский сад, расположенный несколькими этажами ниже, был полной противоположностью командного отсека. Там чувствовалась жизнь. А здесь… жизнь и смерть.

Для них эта битва не была первой, но для меня была. У меня вспотели руки, и я вытерла ладони о мягкую ткань своей синей туники. Я следовала за Григгом по комнате, как щенок, слушая все, что он говорил, смотря на все и впитывая всю информацию, какую только могла. Те офицеры, которые отводили взгляд от мониторов, кивали мне почтительно. Но мне казалось, что это уважение отвлекало их внимание. Я, как мне казалось, отвлекала их, Григга. Но он хотел, чтобы я увидела это. Ему это было необходимо.

Я видела дисплеи с оружием, системы отслеживания и навигации, при виде которых у астрофизиков и инженеров из NASA потекли бы слюнки. Все это было здесь, и Григг ничего от меня не утаил. Ничего.

– Командир, Восьмое боевое крыло готово. Транспортный шаттл – тоже.

Григг кивнул. Он говорил мне, что боевые крылья подавят любое сопротивление, в то время как шаттл заберет пленных, захваченных Ульем. Крылья были защитой, мышцами беззащитного шаттла. После освобождения пленных бойцы должны будут уничтожить небольшой аванпост Улья. Мой партнер подошел к единственному пустому креслу в помещении. Оно находилось между красным отделом управления оружием и синим – инженеров. Григг жестом велел мне сесть позади него, что я и сделала.

– Четвертое? – спросил он.

– Готово, сэр.

– Вызови капитана Уайла.

– Есть, сэр.

Несколькими секундами спустя на экране, находившемся прямо передо мной, появилось лицо воина Приллона с золотыми глазами. Оно было слегка закрыто шлемом пилота.

– Командир?

Григг встал и стал расхаживать.

– Уайл, каков твой статус?

Глаза капитана забегали: он проверял данные и системы, которые были не видны нам.

– Мы готовы, командир. Я вижу только три разведовательных корабля, солдат нет. Ликвидация должна пройти без проблем, сэр.

Григг кивнул:

– Хорошо, капитан. Это твоя операция. Мы будем следить за ситуацией отсюда. Даю разрешение на выполнение миссии.

– Ясно.

Лицо капитана исчезло с экрана, но Григг стал ходить еще быстрее, бормоча себе под нос.

– Что-то не так. Слишком, черт возьми, просто.

Крупный воин с золотыми обручами на запястьях, – тот атланский командующий, которого я помнила, – отвернулся от своего места у экрана с оружием к Григгу:

– Вы хотите, чтобы я их отозвал?

Григг покачал головой:

– Нет, теперь все в руках капитана Уайла.

– Информация подтверждается, сэр. Разведовательные патрули не засекли иного присутствия Улья на луне. Там только Интеграционные пункты.

У гиганта были темно-каштановые волосы, а его кожа была больше похожа на человеческую, чем у кого-либо на этом корабле. Его броня была черной, а не красной, и, судя по напряженным складкам вокруг его глаз и рта, он был так же не рад, что застрял здесь во время этой операции, как и Григг.

– Я знаю.

Взгляд Григга метнулся ко мне. Мне было совершенно ясно, что частично причиной этой его тревоги, нервной напряженности была я. Я легко почувствовала это через ошейник, но это ощущение было и в воздухе. Давление, накал того, что скоро произойдет. Я хотела коснуться его и уверить, что я в порядке. Я бывала и в более страшных ситуациях. Я не нежная тихоня, чтобы меня защищать и укрывать. Я хотела знать, что происходит там. Мне было необходимо это знать.

– Началось, – объявил молодой воин в белом.

Все поспешно повернулись к своим мониторам. В считанные секунды на нескольких экранах появились вспышки выстрелов, взрывов. Комнату заполонили приглушенные звуки боя. Изображение было похоже на то, как будто к кабинам пилотов космических истребителей были прикреплены камеры. Десяток разных экранов отслеживал пилотов, которые сражались с кораблями Улья. Для нас взрывы казались приглушенными, как и быстрые переговоры бойцов. Их голоса смешались в постоянный поток, который у меня не получалось разбить на понятные части.

– Двое у тебя на хвосте.

– Огонь! Огонь! Огонь! У меня еще трое приближаются с той стороны луны.

– Вижу.

– Откуда они взялись? Черт. Я не вижу их.

– Уайл, меня подстрелили!

– Катапультируйся, Бракс! Сейчас же!

Григг зарычал, а один из мужчин в белом принялся торопливо делать что-то на своей рабочей станции, переговариваясь с кем-то, кого я не видела. Что бы он ни делал, это было запланировано, так как Григг тут же повернулся к нему.

– Шаттл?

– Не годится. Они уже на поверхности. Ближайший корабль в трех минутах.

– Черт. Не успеют, – челюсть Григга напряглась. Я поняла: он считал, что воин обречен.

Предсказание Григга оправдалось: в пилота, парящего в космосе, как плавучая мишень, летела ярко-желтая вспышка. Я задержала дыхание, когда сфера поглотила его. Его крики агонии заполнили помещение. Тем временем воины в истребителях вокруг него вступили в действие, уничтожив корабль Улья, который сделал выстрел.

– Убейте гада!

– Бракс! Черт!

– Шевелитесь, Четвертое крыло. С поверхности идет еще больше.

– Черт. Сколько? Я ничего не вижу.

– Не вижу… погоди. Черт. Десять. Нет, двенадцать. Кто-нибудь может подтвердить, что их двенадцать?

– Тут еще три. Отмена задания. Их слишком много, – я узнала голос капитана Уайла. – Команда шаттла, убирайтесь оттуда. Сейчас же. Все истребители – в защитную формацию. Уходим отсюда. Командир Закар? Это Уайл.

– Я здесь.

– Мы под вражеским огнем. Системы ничего не отображают, но визуально их пятнадцать, и они нас преследуют.

– Принято. Держитесь. Мы в пути.

– Поторапливайтесь, командир, иначе мы все умрем.

Григг повернулся к одному из воинов в красном.

– Срочный взлет Седьмого и Девятого. Сейчас же. Все пилоты. Я хочу, чтобы они вылетели через шестьдесят секунд.

Воин не ответил, лишь повернулся к своему экрану и стал говорить с кем-то. От его рабочей станции исходили яркие вспышки света, раздавались предупреждающие сигналы.

Высота обзора и масштабы изображений сменялись так резко, скорость движения на экранах была такой высокой, что я покачнулась. Я была рада, что могла держаться за свое кресло, пока на меня надвигалась дурнота. Твердо решив не отворачиваться, я попыталась понять изображения, которые двигались с такой скоростью, что у меня кружилась голова. Я чувствовала себя беспомощной, слабой, бесполезной. Я могла только представить, что ощущал Григг, ведь его бойцы, которыми он командовал, находились под обстрелом. Умирали.

Судя по разговорам пилотов, которые слышались тут и там, они отбивались от погони. Прозвучало несколько радостных возгласов, когда прибыло подкрепление, и истребители Улья прекратили преследование. Они развернулись, чтобы улететь в противоположном направлении и вернуться туда, откуда они взялись.

Голос капитана Уайла прозвучал громко и ясно.

– Они сбегают, сэр. Вы хотите, чтобы мы устроили погоню?

– Нет. Я хочу узнать, как нас могла застать врасплох целая чертова эскадра разведовательных кораблей Улья.

– Вас понял, сэр.

Комнату заполнил деловой шум – похоже на то, как бывает после взрыва, когда все приходят в себя и приступают к ликвидации последствий. Я откинулась в кресле; пульс стучал в ушах, а мысли роились, когда я слушала отчеты пилотов. Битва была настоящей, а бедный пилот, Бракс, погиб. Но мое любопытство так и не было удовлетворено. Я хотела увидеть лицо нашего врага, я хотела знать, кто это на самом деле.

Я была так напряжена, что, казалось, меня стошнит. Часть этого напряжения принадлежала мне, но немалая доля пришла от Григга. Энергия и ярость накрывали его лавиной чистой ненависти такой интенсивности, что я едва способна была ее воспринять. Григг ненавидел Улей с таким неистовством, что для меня это было как удар под дых. И я еще сомневалась в этой войне. Сомневалась в нем.

Однако с виду лицо моего партнера было холодным, спокойным, словно гранит. Я восхитилась его железным контролем, который сдерживал бурю мощных эмоций, кипевшую в его теле. Мое восхищение все росло, когда он своим ровным голосом и уверенным поведением вселял уверенность в команду. Его сила сдерживала хаос. Только его воля стояла между жизнью и смертью для стольких – и тех, что были с нами на корабле, и тех, что сражались в космосе.

К Григгу повернулся воин в белом.

– Шаттл доложил, что они подобрали с базы Улья двоих выживших, сэр.

Плечи Григга напряглись. Через нашу связь меня заполнила застарелая, глубокая боль, как от сломанной кости, которая никак не срасталась. А снаружи? Он ничего не показал, даже глазом не моргнул, не нахмурился. Я хотела утешить его, обнять его, забрать хотя бы часть его боли.

– Предупредите медиков.

– Есть, сэр.

Тогда Григг повернулся ко мне и протянул руку. Его челюсть была напряжена. Каждая частичка его тела была напряжена.

– Ты хочешь увидеть нашего врага в лицо, понять его?

– Да, – я положила свою руку на его, и он легко поднял меня на ноги.

Он вздохнул, и его губы превратились в тонкую нить; я уже знала, что так он выражал опасение.

– Хорошо, Аманда. То, что ты увидела битву – уже скверно. Пойдем со мной. Только не говори, что я тебя не предупреждал, – я пошла за ним, а он обратился к крупному воину, находящемуся на другой стороне комнаты: – Трист, командный мостик на тебе.

– Есть, сэр. Леди Закар, какая честь.

– Спасибо.

Воин-гигант поклонился мне, когда мы проходили мимо. Григг вывел меня в коридор; моя рука в безопасности покоилась в его теплой ладони. Только от одного его прикосновения я чувствовала себя надежнее. Я надеялась, что мое касание его хотя бы немного успокаивало.

– Куда мы идем?

– В медпункт.

***

Конрав, пункт медицинской помощи номер 1

Я содрогнулся, когда двух зараженных воинов, выживших на базе Улья, доставили на носилках с шаттла.

Мы постараемся спасти их. Мы всегда старались.

– Доктор Роум?

– Я здесь.

Этот уравновешенный доктор перевелся сюда после того, как его единственный сын погиб в секторе 453. Он на двадцать лет старше меня и видел больше интеграций Улья, чем я мог себе представить. Моя цель, цель Григга – никогда не догнать его.

Два тела дергались, пытаясь вырваться из оков, которыми они были прикреплены к столам для осмотра. Два дня назад они были молодыми воинами Приллона в расцвете сил, которые были потеряны разведдозором. А теперь?

Они все еще были воинами, но ничего не помнили о своем прошлом. Их личности были стерты, как мне рассказывали, постоянным шумом в их мозгу. Как и все воины, они были крупными, а с новыми имплантами Улья они уступали силой только нашим атланским воинам в режиме берсерка. Микроскопические биоимпланты, внедренные в их мышечную и нервную системы, делали их сильнее, быстрее, живучее, чем мы, низшие существа.

Чертов Улей.

– Которого вы хотите?

Доктор Роум пожал плечами:

– Возьму правого.

Я кивнул, и он двинулся вперед, приказав команде перевезти его пациента к операционному столу. Ну а я отправлюсь налево со своей командой и воином, на шее которого все еще был темно-оранжевый ошейник партнера из клана Минтар.

Черт. Я знаю его.

Дверь в медицинский пункт открылась. Я понял, кто за ней был, еще до того, как Григг и Аманда вошли в комнату. Я жестом велел своей команде начинать без меня и приготовить воина, а сам свирепо посмотрел на Григга.

– Ей здесь нечего делать. Ты совсем из ума выжил?

Она не воин и не доктор. Она не должна видеть эту боль, эти отвратительные реалии войны.

Взгляд Григга был холодным, тяжелым и совершенно непреклонным.

– Она должна увидеть, что происходит с нами, что произойдет с Землей.

– Нет, – я повернулся к нашей партнерше, к ее мягким карим глазам – таким невинным, таким упрямым. – Нет, Аманда. Я не позволю. Ты не должна это видеть. Я говорю как твой второй. Мое единственное желание – защитить тебя, оградить от всего этого.

Зараженный воин по правую руку от меня ревел и бушевал, пока операционная бригада пыталась ввести ему успокоительное, чтобы извлечь центральный процессор, вживленный Ульем. Аманда подпрыгнула от этого звука, и я покачал головой. Если воин выживет, его отправят в Колонию доживать остаток своей жизни в покое.

Большинство не выживало.

Я не мог позволить ей увидеть эти ужасные страдания. Я не хотел, чтобы ее коснулась мерзость Улья.

– Нет, Аманда.

– Пожалуйста, Рав? – ее глаза пылали. Она не жаждала увидеть жестокость того, что Улей с нами делал, она просто хотела знать правду. – Мне нужно увидеть это самой.

– Нет, – повторил я. Мой первый инстинкт – защитить мою партнершу. Она уж точно не будет смотреть, как один из этих воинов погибнет на операционном столе.

Григг зарычал, и я знал, что возненавижу то, что он сейчас скажет. Я не ошибся.

– Покажи ей, Рав. Это приказ.

– Черт, – я покачал головой. – Я тебя сейчас чертовски ненавижу.

– Я знаю.

Я не мог смотреть на него и повернулся к своей команде. Аманду я тоже игнорировал, но они с Григгом следовали за мной, словно тени.

Воина прикрепили к операционному столу специальными оковами, созданными именно для этой цели. Импланты Улья делали зараженных такими сильными, что нам пришлось разработать специальные сплавы, чтобы сдерживать их.

Воин, которого забрал доктор Роум, успокоился. Я знал, что его судьба будет решена в следующие несколько минут. Я выбросил его из головы. Сейчас он был в руках доктора Роума. А мне нужно беспокоиться о собственном пациенте.

Кожа воина, лежащего на столе передо мной, была серебряной начиная от шеи. Серебряными были его лицо и виски, но по какой-то таинственной причине Улей не стал трогать его лоб и волосы. Его левая рука была полностью механизирована. Роботизированные ячейки открывались и закрывались, а скрытые в них маленькие гаджеты и оружие искали цель. Его ноги казались нормальными, однако нельзя быть до конца уверенными, пока мы не разденем его догола и не проведем полное обследование.

Мы не будем этим заниматься, если он не переживет следующие пять минут.

– Введите ему успокоительное, сейчас же.

– Есть, доктор.

Аманда находилась возле его ног. Я не мог смотреть на нее, пока мой пациент вырывался и кричал. Его слова смешались в неразборчивый ком звуков. Шум вскоре стих, и, согласно биомониторам на стене, он перешел в бессознательное состояние.

– Переверните его.

Четверо медсотрудников поспешили выполнить мой приказ. Всех их я знал и всем доверял. Эти люди уже проходили со мной через этот ад. Раз за разом.

Посмотрев через плечо, я знаком подозвал незанятую сотрудницу. Молодая женщина, только недавно ставшая партнершей, и которая еще не видела ужасов этой войны, поспешила ко мне.

– Да, доктор?

– Пожалуйста, сообщите капитану Минтару лично, что его второго спасли с интеграционного пункта Улья, и что он обрабатывается в медпункте номер 1.

Капитан Минтар поймет то, что не было сказано, и, если он умен, будет держать свою партнершу, Мару, подальше отсюда.

– Он на командном мостике, – добавил Григг. – Черт.

Она поспешила выполнять приказ, донести новости до третьего по важности человека на борту. Аманда подняла руку и прикрыла ею рот.

– Минтар?

– Да.

Аманда ахнула, и я повернулся к ней.

– Ты в порядке?

– Да, просто… Мара. Я знаю ее. Она… Он партнер Мары?

Я посмотрел на Григга, и он кивнул. Теперь нет места секретам и недосказанностям. Я смягчил тон, отвечая ей:

– Да, подруга. Это второй Мары.

– Боже.

Григг отвел ее к краю небольшой операционной площадки, придерживая за талию. Я вновь сконцентрировал внимание на воине, который находился между жизнью и смертью. Теперь он лежал на боку. Моя команда срезала броню, закрывающую его спину. Легко можно было увидеть новый шрам – отметину длиной чуть больше десяти сантиметров вдоль левой стороны позвоночника, недалеко от сердца.

– Поле биоцелостности? – спросил я, заняв свое место у его спины.

– Активировано и в полной готовности, доктор.

Энергетическое поле, окружающее его тело, предотвратит инфекцию или перекрестное заражение, когда мы вскроем его. Я слегка повращал плечами, стараясь снять напряжение, которое держало меня как в микроскопических тисках. Иногда я ужасно ненавидел свою работу. В эти моменты я был не врачом, который лечит больных, а мясником и чаще всего убийцей.

Я не расстреливал разведчиков Улья в воздухе, не разрывал их голыми руками на поле боя. Но я вызвал смерть многих прямо здесь, в этом помещении, предназначенном для лечения. И что самое шокирующее – каждый из них скорее всего поблагодарил бы меня, если бы мог.

Кто-то передал мне пару хирургических перчаток, и я надел их. Другой человек поместил ионное лезвие на поднос, находящийся по левую руку от меня. Вскрытие – варварское, чрезвычайно жестокое действие. Но это единственный способ извлечь посторонние объекты, которые Улей вживлял в наших воинов, в наших женщин, в наших, черт подери, детей.

– Ладно, давайте вытащим эту дрянь из него.

– Он стабилен.

Я кивнул и потянулся за ионным лезвием. Поднеся устройство к спине Минтара, я медленно разрезал его плоть, слой за слоем, пока не стал виден его позвоночник. Но я знал, что этого недостаточно. Я продолжил резать кость, пока не увидел то, что искал. К его позвоночнику была прикреплена серебряная сфера; бесчисленное множество ее микроскопических щупалец проникали в его нервы, расходились вверх и вниз по позвоночнику, вплетались во все его системы. Они захватывали его.

Мы называли это странное устройство центральным процессором, потому что. любой член Улья – от низшего разведчика до самого свирепого солдата – не мог функционировать без него. Когда его извлекали, разум человека вновь становился его собственным. Постоянный шум, который они слышали, будучи частью коллективного разума, замолкал.

Не существовало простого способа избавиться от этого устройства. За века мы испробовали все. Резали. Разрывали. Вырывали его. Плавили металл. Каким бы щадящим или беспощадным ни был наш метод, результат оставался тем же.

Человек либо выживал, либо умирал в считанные минуты. Оставшиеся импланты, распространенные по всему телу жертвы, самоуничтожались. Это зрелище было не из приятных, и для жертвы оно не было лишено боли.

– Я вижу его, доктор.

– Да.

Я отложил лезвие и, погрузив пальцы глубоко в плоть воина, обхватил металлическую сферу размером с четверть моего кулака.

– Все готовы?

Вокруг меня хором прозвучало «да», а я стиснул зубы и потянул на себя. Изо всех сил.