11
В день его выписки меня всю колотило. Четыре ночи без него дома оказались слишком долгими. Слишком одинокими. Словно мы с Ильей остались одни. И эти бессонные ночи дали мне понять одно — наша связь с этим мужчиной давно набрала обороты. Сагалов умер. Мое сердце вместе с ним, была уверена. Но только теперь оно снова ныло, значит, частично, я снова впустила туда чувства. Я надеюсь, он не заставит меня пожалеть об этом.
Когда уложила сына, вышла из спальни и нашла мужа в гостиной. Он только проводил гостей, которые приехали отпраздновать выздоровление героя. И как обычно засиделись допоздна.
— Спит, — улыбнулась, положив радионяню на столик у камина.
Подошла, обняла мужа и поцеловала его грудь. Подняла голову вверх и встретилась взглядом с ним.
— Поцелуй меня.
Здоровой рукой жадно хватает мою талию, сидится на диван, меня на колени и как коршун впивается в свою добычу губами. Он весь вечер пас меня по дому, смотрел так жарко, что мысли путались.
— Как я по вам соскучился, больше никогда так надолго вас не оставлю, — шепчет мне на ухо, а пальцами растрепывает мои волосы, сплетенные в небрежную косу, — ненавижу больницы, дома лучше.
Не дает ответить, его губы везде, и Вартан не скромничает, выплескивает всю страсть на меня.
— Я устал делать это с другими, всё не то, когда рядом любимая жена, — хрипит мне в губы и дрожащей рукой впервые позволяет себе пробраться мне в трусики, — принцесса, сделай это со мной.
— Я же не убегаю, — хриплю в ответ. — Мне было одиноко. Больше не оставляй меня.
Целую его. Его пальцы по-прежнему внизу, и я в шоке от того, как тело реагирует на него. Сразу. Бешено.
Годичное отсутствие секса играет свою роль, или просто нет той заминки, что была с… с ним. Нет противостояния. Есть контакт. Хороший. Настолько, что спустя пару движений я всхлипываю от оргазма под действием одних лишь его пальцев.
Он смотрит на меня во все глаза, а я представляю какой у меня жалкий вид. Как у девственницы, к которой впервые притронулись. Примерно так себя и ощущаю. Или хочу ощущать. С нового, чистого листа. Чтобы не вспомнить, не думать, не сравнивать.
Вартан не верит произошедшему. Его дыхание опаляет мою шею, дышит часто, сбивчиво, и я чувствую его напряжение. Его ладонь появляется перед нашими глазами. Слышу его хриплый стон удовольствия. Трет пальцами мою влагу и с победоносным рыком срывается на ноги, я висну на его шее, а он, покрывая поцелуями мое лицо, медленными шажками ведет нас в спальню. И здесь я вижу далеко не терпеливого мужчину, а плененного дикой страстью любовника.
— Чертова рука, она мешает брать тебя без тормозов.
Он толкает меня на кровать. Падаю и наблюдаю, как выискивает в тумбочке пачку презервативов. Одной рукой держит упаковку, а зубами дерзко отгрызает пакетик.
— Тебе придется мне помочь, принцесса. Но мы не торопимся, я хочу видеть тебя всю.
Становится на колени перед кроватью, ладонь жадно скользит по ноге вверх, пальцы цепляют трусики и тянут их вниз. Он так быстро оказывается между моих ног, что я всхлипываю от того, как язык мужа настойчиво изучает мой клитор.
Я дарю ему ещё один оргазм, удивляясь своему предательскому телу. Столько цену себе набивала, чтобы сдаться без боя. Без зажимов, без Сахары, а целиком и подчистую. Меня это удивляло. В этом вопросе мы нашли взаимопонимание так же быстро, как в семейной жизни, понимая друг друга с полувзгляда.
Ему не нужно было просить меня стащить его штаны и боксёры, я сделала это сама. Коснулась налитого члена, который жаждал моего внимания. Сглотнула. Пнула себя.
Здесь и сейчас. Не тащить третьего в постель. Этот прекрасный мужчина этого не заслуживает. Новая страница. Мой первый раз. И точка.
В конце концов, я имею право на нормальный первый раз. А этот был не просто нормальным, он был замечательным. Размеренным. Спокойным. Последовательным. Достаточно страстным, но это было пламя, которое согревает, а не пламя, которое вот-вот сожжёт, как с…
Стоп.
Целую мужчину, понимая, что ещё немного, и я кончу. Углубляю поцелуй, чтобы он финишировал вместе со мной. Вспышка и волна удовольствия. Телу приятно. Не било током, нет ощущения, что вот-вот сдохнешь. Скорее, как будто только что сделали самый классный в мире массаж.
— Я думал сдохну без тебя, — упирается лбом мне в грудь и нежно лижет кожу, — Стаська, ты мое наваждение.
Довольный Вартан падает на спину и трет ладонью лицо. Смотрю на его довольную улыбку, и сама улыбаюсь. Оторвался, доволен.
— Тебе было комфортно?
Рука легла на треугольник и нежно его погладила.
— Спрашиваешь? Очевидно же, — улыбаюсь уголками губ.
А сама не понимаю. Что во мне такого, что уже второй мужчина говорит мне такие волнующие слова и почти помешался на мне? Это приятно, но непонятно.
— Спать или позже повторим? — смотрит с не меньшим вожделением, чем прежде.
— Разве ты у нас не раненый лев, которому положен отдых? — улыбаюсь снисходительно, глядя на мужчину.
Я предложила бы повторить утром, когда он наберется сил, но подозреваю, что сил он наберется быстро, и за год голодовки одного раза будет мало. Плюс утром Илья жадный и любит долго кушать.
— Ты босс, — целую его плечо. — Решай сам.
Вартан ещё долго меня не отпускает, он просто лежит рядом и целует мои пальцы, трёт кожу своими пальцами и на ухо рассказывает о том, что благодарен за доверие. Понимаю, что он устал, ему пора бы крепко уснуть, но не уснёт же, пока ещё раз меня не возьмёт. На минуту сбежал ванную, а когда вернулся, схватил меня за ногу, поцеловал пальчики и сказал:
— Иди ко мне сверху, принцесса.
Взбираюсь наверх без лишних ужимок. Ему пора спать, это сильное тело пора расслабить и убаюкать.
Целую его грудь, живот, чувствую, как быстро он крепнет под моими бёдрами.
Я же не расслабляюсь сильно. С этой позой у меня плохие ассоциации. Именно получив контроль над другим огромным телом, я отключила голову и сделала себе подарок в виде сына. Теперь организм бил тревогу на всякий случай. Но зря. Всё опять же было по-другому. Там было ощущение, что удалось оседлать дикую лошадь, которая того глядишь может взбрыкнуть и скинуть тебя из седла. Здесь же был контакт, взаимопонимание и все то же ровное пламя. Камин, а не костер, который может выйти из-под контроля.
Я рухнула на его тело, финишировав вместе с ним, поцеловала его подбородок.
— Всё, в ванную и спать. Это не обсуждается.
Он уснул быстро, прижав меня к себе здоровой рукой. А я до рассвета сверлила взглядом стену, много думая. Вспоминая, пытаясь понять какие-то вещи, пока не услышала в радионяне кряхтение сына.
Встала, аккуратно высвободившись из рук мужа, пришла в спальню и подошла к кроватке сына. Он не спал и смотрел на меня глазками своего отца. Улыбнулся его улыбкой. Маленькая копия. Жалела ли я, что в ту ночь потеряла контроль? Нет.
После того, как сын наелся, я не стала перекладывать его в кроватку, крепко прижала к себе и уткнулась носом в ароматную головку. Чувства внутри сплелись в какие-то совсем непонятные узлы, и хотелось плакать. Но слёз не было. И я просто отключилась под фоновый шум в голове.
Вартан
Слышу кряхтение сына, открываю глаза. Почти светает. Стати нет рядом, видимо уже кормит разбойника. Лежу довольный и тру волосатую грудь. Блядь. Я вчера едва не лопнул, пока друзья свалили от нас. Уже по возвращении домой понял, что буду активнее добиваться ее. Я устал быть с другими. Действительно устал. Она так вкусно пахла, что каждая новая ночь была пыткой. И как же я себя ненавидел, когда прикасался к другим. Ничего не испытывал к другим телам. Единственная цель секса — спустить напряжение со спермой. Пробовал дрочить, но это не то. Возвращался в спальню и все, мой член устраивал бойкот.
Вчерашняя ночь была голодной и жаркой. Рука немного сковывала движения, но я-то знал, что впереди меня ждёт более откровенный и жадный секс. Не буду выпускать ее из постели, пока не почувствую расслабление каждой клеточной своего тела.
Встаю, иду в спальню сына и вижу смешную картину. Сынишка тыкается головой в грудь жены, но майка мешает ему схватить сосок. Моя красавица спит и не реагирует на приставания сына.
— Ну что, сын, жадная? Голодом морит? Тебе помочь?
Илюха реагирует на мое обращение и поворачивает улыбчивое лицо ко мне. Активнее машет ручками и ножками, вновь пытаясь сосать ткань. Самостоятельный малец. Ему бы оставлять грудь под носом, он бы самостоятельно работал со своей едой.
Подхожу к кровати и приподнимаю тонкую ткань, сын тут же хватает сосок и жадно пьет.
— Проголодался?
Как я его понимаю, сам словно ожил после больницы и сегодня хочу побыть с ними. Чтобы только мы и никого больше. Увезу их в лес, к речке, устроим небольшой пикник.
Ложусь рядом с женой, смотрю, как сын жадно завтракает, а сам нежно поглаживаю ее вторую грудь.
— Доброе утро, мамочка, твои мужчины уже бодрствуют. Муж хочет любви. И без споров, сначала секс, а потом завтрак, принцесса. Хочу тебя до боли в мошонке.
Открывает глаза, сонная и немного уставшая, будто не спала.
— Привет, — улыбается, — какие вы требовательные с утра, мужчины.
Лежим и ждём, пока наш парень наестся. Стася прикрывает глаза, пытаясь доспать немного, хотя улыбается и откликается на каждое моё прикосновение. И когда Илюха наелся и заснул, я беру его на руки и аккуратно переношу в кроватку, а затем переношу в кроватку жену. В свою. Не для сна.
— Ты сверху, — сонно мурлычет, позволяя делать с собой всё, что мне вздумается.
— Стаська, ты издеваешься, — рычу разочаровано, видя, что кто-то действительно спит, как сурок.
Распахивает глаза, приподнимается на локтях, смотрит внимательно и напряжённо.
— Почему? — спрашивает удивлённо и немного испуганно.
И настроение в комнате тут же меняется. Она тут же поднимается, суетится, бормочет.
— Сейчас я быстро умоюсь и взбодрюсь, подожди, только не злись, — последние слова звучат, как кодовая фраза.
Передо мной уже не моя жена, а девчонка, которую били.
Падаю обессиленный на кровать, лицом в подушку, и рычу от отчаяния. Я испытываю жуткий сексуальный голод, а она пытается ко мне приспособиться. Сам виноват.
Спрыгиваю с кровати и иду за ней в ванную.
— Прости, тебе лучше поспать, мой голод так быстро не утолить.
Прикасаюсь к ее спине своей грудью, кладу ладонь на живот и нежно подбородком трусь о ее плечо и смотрю на наше отражение.
— Нет, я уже проснулась, — отвечает тут же, — всё в порядке. Пойдём.
Берёт за руку и тянет назад в спальню. Не сей раз не ложится, а забирается на кровать как сексуальная кошечка, оглянулась и посмотрела взглядом сирены, зовущей моряка в пучину.
— Ну, долго тебя ждать? Или нужно особое приглашение?
Чертовка. Видит же мое сдерживаемое желание и все равно использует свои женские штучки. Иду к кровати. Но не успеваю свалить Стасю на спину и взять ее. В дверь кто-то стучит.
— Шеф, вы должны что-то решить.
Беха никогда бы не потревожил меня ранним утром, если бы не что-то серьёзное.
— Бехтерев, я не сплю. Говори.
— Ваша мать на такси приехала.
Я застыл на месте и сжал в кулак раненую руку. Едва не взвыл от напряжения. Какого хера?
— Пусть ждёт в гостиной.
Я глазами ищу халат, но это не то, нужно выйти в нормальной одежде.
— Прости принцесса, но я должен ее выпроводить, просто так она не появляется. И я сомневаюсь, что она припёрлась справиться о моем здоровье.
— Твоя мама? — растерянно переспрашивает ошарашенная Стася, тут же заползая под одеяло и кутаясь в него. — Я думала, ты сирота, как Илья. Прости… Неужели я ни разу не спросила у тебя о родителях?
— Отец умер давно, мне десяти не было, а мать другого нашла, плевав на сына-подростка, — отвечаю с насмешкой, — что прячешься, принцесса, случайно желания познакомиться с моей биологической мамашей нет желания?
— Она знает, что ты женат и у тебя есть мы? — отвечает вопросом на вопрос.
— Знает, — впрыгиваю в штаны, потом натягиваю футболку, — но хорошо, что не искала возможности пересечься. Сейчас видимо припекло.
— Хорошо. Я переоденусь? Неприлично выходить так, — усмехается, а я смотрю на ее топик и трусики.
— Беха ослепнет от такой красоты, — ржу Стасе в ответ.
Улыбается, бросая жаркий взгляд.
— Тогда раздобудь мне что-нибудь приличное, муж, потому что меня ты к себе унес полуголую.
— Надевай мой халат, не королеву Британии встречаем, перетопчется, — помогаю своей красоте одеться, не забываю ее полапать и нашептать кучу планов на день.
— Дай потом распоряжения экономике, пусть нам соберёт корзину в дорогу, сегодня мы отдыхаем.
Спускаемся вниз, я обнимаю Стасю, она вжимается в меня.
— Чтобы не услышала, без нервов, поняла? — останавливаюсь на полпути и поворачиваю жену к себе и смотрю серьезно.
— Все настолько плохо, дорогой? — с сочувствием уточняет и кивает, соглашаясь с моей фразой, — поняла.
— Хуже некуда, она вспоминает обо мне, когда полнейшая жопа с деньгами, видимо прошлый откат надолго не задержался. Потом расскажу.
В гостиной сидит моя мамаша. При полном параде, с идеальной прической и макияжем, с кучей золота на шее и пальцах. Странно, что ее до сих пор вороны не украли.
— Вартан, как хорошо, что ты дома, я так переживала, пока ехала сюда.
Вижу, как сжимает пальцами салфетку, нервничает. Вот только ее волнует не мое здоровье, а собственные переживания. Слухи о том, что со мной произошло, распространялись со скоростью работы репортёров, за неделю эта женщина не удосужились набрать номер моего телефона.
— Стася, познакомься с Розалией Георгиевной.
Я представляю жену и наблюдаю за тем, как меняется выражение моей матери. Она, как коршун, осмотрела с ног до головы жену и хмыкнула.
— Лучше подобрать не мог?
Стася сжимает мою руку и вежливо улыбается, игнорируя грубость матери.
— Добрый день, Розалия Георгиевна.
— Чем не устраивает? — приподнимаю бровь, тем самым иронично игнорируя нападки.
— Простовата, я думала, у тебя есть вкус.
- Твои советы и мнение мне неинтересны. Милая, приготовь мне кофе, а себе чай, Розалия уже уходит.
— С удовольствием, малыш, — улыбается Стася.
Мне кажется, но она искренне рада возможности свалить из комнаты.
— Я тоже буду кофе, Настя, надеюсь, ты, девочка, более корректна, чем мой сын, — моя мать фыркает и садится на диван, хотя я уже был готов придать ей ускорение.
— Стася, — поправляет автоматически и спрашивает, — с сахаром или без?
— Розалия уже уходит, — поворачиваюсь к матери, — у тебя дома кофе нет?
— Ты должен мне помочь, у Толика проблемы, у нас денежные проблемы.
— Ничем помочь не могу, я спонсором твоим любовниками не заделывался. Прощай.
Иду за Стасей в кухню, но за спиной слышу ругательство.
— Его могут посадить, он сбил человека, нужно оплатить лечение старику.
— Нехер садиться за руль в алкогольном угаре, это он не первый раз, благодари Бога, что предыдущие жертвы были легко покалечены. Выход знаешь где.
— Ты дерьмовый сын.
— Я знаю, прости, другим не буду.
— Настя, повлияй на своего мужа, надеюсь, ты не просто подстилка в этом доме, а что-то стоящее.
Я дернулся, застыл на пороге кухни, мои глаза налились кровью, а пальцы сжались в кулаки. Я же ее сейчас прикончу за свою женщину.
Стасина ладонь легла на мой сжатый кулак.
— Вы слышали своего сына, — говорит непривычно жестко моя ласковая и спокойная девочка, — он не дойный денежный мешок. И не телёнок, на которого можно повлиять. Он мужчина, которого вы не способны даже адекватно оценить. Спасибо, что воспитали замечательного сына. Теперь вам пора.
— Это не ее заслуга, а отца и бабушки. Эта женщина не знает, что значит любить своего ребенка, увы. Прощай, Розалия.
Теплая ладонь Стаси действует на меня отрезвляюще. Неожиданно оживает радионяня в кармане жены. Илюха взревел так резко, что мы насторожились.
— Сын требует твоего внимания, милая.
Ей не нужно повторять дважды, но прежде, чем убежать, она целует меня в подбородок.
— Значит, не поможешь?
— Значит, нет, — иду вглубь кухни и забираю чашку с кофе, смотрю во двор и пытаюсь подавить раздражение.
Я на дух не переношу женщину, которая дала мне жизнь. И это, похоже, взаимно. Но что имеем. Меня всегда поражала ее черствость и безразличие. Даже сейчас ей было плевать на то, что я стоял перед ней с перебинтованной рукой, что на полгостиной слышен плачь сына. Ее ничего не интересовало. Кроме денег. Бандюгана. Когда-то в очередной ссоре именно это определение слетело с ее губ в мою сторону. Засело это слово в подкорке. И не собирается стираться. Да и не хочу.
— Тогда я буду побираться с протянутой рукой, если заложу квартиру и драгоценности.
— Давно пора пойти работать, как миллионы сограждан. Ты же не работала ни дня.
— Я не создана для тяжелой работы, ты знаешь о моем здоровье.
— Тебя на шахту никто не отсылал. Прости, но у меня нет настроения говорить о том, что не меняется.
— Сына хоть своего покажешь?
— Увы, но нет, он еще не крещеный, мы стараемся не афишировать его перед посторонними.
Вижу, как покраснело лицо матери, как соскочила с дивана, сжала сумочку и поджала губы.
— Да чтобы ты подавился своими деньгами, жмот.
Розалия выскочила из дому, как прокаженная, а я только устало потер глаза. Так всегда. И этому нет ни конца, ни краю. Увы.
— Как мой боец, что не устроило моего парня?
Спрашиваю у мальчишки, который гулит к Стасе и светит своими причандалами. Целую жену, обнимаю, кладу голову ей на плечо и улыбаюсь сыну, который узрев меня, еще активнее агукает.
— Мне кажется, твоего парня не устроило то, что папочку обижают. Дети чувствуют людей, хороших и не очень. Мне жаль, что эта женщина твоя мать. Но хэй, не знала, что у нас так много общего, любовь моя. Ужасные родители? Плавали, знаем.
— Илюха, твоего папашу уже не торкают такие людишки, — подмигиваю сыну и щекочу ему пятку, целую Стасю в щеку и трусь носом, — и тебе советую. Нужно отпускать прошлое, это нелегко, но порой помогает… так говорят психологи.
Смеюсь, потому что ни хрена это не стирается по приказу.
— Ух, сына, какой у нас умный папочка, слушает психологов, — хмыкает Стася, куснув меня за щеку.
Она переодевает сына и берёт на ручки. Поворачиваются ко мне, пацан тянет ручки ко мне тут же.
— Эй, — смеётся Стася. — Я скоро ревновать начну. Сын, предательская мордочка, можно и у мамы на руках пожить.
— Тогда кое-кому стоит задуматься о том, чтобы у нас был ещё один ребенок, — отжимаю Илюху и рассматриваю щекастого бутуза.
Хочу себе сына, такого же красивого и большого. Смотрю на Стасю и даже не могу предположить, что сейчас твориться в ее голове.
— Разговор явно зашёл не туда, — бормочет задумчиво, а затем поднимает взгляд на меня. — Укладывай сына, папаша. А я начну день со сцеживания и бокала вина, пожалуй. Ах да, Илюш, папа жадный и хочет отжать мамину грудь себе.
Я сдвигаю брови, а Стася смотрит на меня.
— Кормление грудью во время беременности провоцирует выкидыш. Ты не знал?
Хмыкает, намекая, что тема поднялась слишком рано, и оставляет нас с сыном наедине.
Мы достаточно долго были тет-а-тет с малым. Я долго рассматривал мальчонку и целовал его пальчики, смиренно принимал его пощипывания и жадно вдыхал аромат материнского молока. Есть в этом что-то слишком ценное и таинственное. Видеть жену с ребенком, пусть не моим родным, счастливой — награда. Помню первые недели после гибели Саги. Они были страшными для всех. Для нее особенно. Я видел, что любила его, неидеального, взрывного, тяжелого. И я ее тогда любил. Нельзя было, но любил. Наблюдал за ними и злился, что у меня нет такой. Теперь есть, не похожая, а именно та, в которую влюбился с первого взгляда.
И теперь, когда жизнь дала мне шанс, хочу не только ее тело, хочу общих детей. И этого кареглазого чертяку люблю безумно. Копия друга, с которым было не страшно ни в огонь, ни в воду.
Малой зевнул, потер глаза, и уснул быстро, стоило мне погладить ему спинку. Любитель массажа, сам приучил его.
— Я не знал, принцесса, прости. С моей стороны эгоистично требовать второго ребенка, когда еще так мало времени прошло после рождения Илюхи.
Целую Стасе ладонь, приседая у ее ног на кухне, где она читает ленту новостей и пьет вино.
— Все нормально, — качает головой задумчиво. — Просто очень рано. Бред, что роды якобы лечат женские болячки. Они сильно косят здоровье. Это чудо, что этот ребёнок меня не разорвал. Ты тоже богатырь, без шансов. Поэтому наберись терпения, ладно? И ещё…
Вижу, что нервничает, зажалась вся.
— Я никогда не спрашивала… не смела спрашивать… Да в сущности это не на что не влияет. И если не хочешь, не отвечай…
Чем больше мямлит, тем больше бледнеет.
— Что случилось? — не понимаю, чем собственно она так запарилась, резко сменив тему.
— Я знаю, как в тюрьму попал Илья. Я знаю, что вы подружились там. Твоя мать и мой отец нехорошие люди и ткнут в глаз подобным при первой же возможности, поэтому я подумала, может мне всё же стоит знать, как там оказался ты…
Хмыкаю иронично и взъерошиваю волосы. Да тут тайны нет, все банально до безобразия. Сам виноват. Смотрю на Стасю и улыбаюсь, пожимая плечами:
— В семнадцать я еще наивно верил в то, что смогу добиться внимания матери. Если бы не бабушка, то я бы рос в атмосфере постоянного блядства и порока. Лишь эта умная и терпеливая женщина могла хоть немного влиять на разгульную жизнь дочери. Но это было до того момента, как в жизни Розалии появился Степан. Он первый, кто позволил себе поднять руку на меня и бабушку. В тот день он пришел пьяным и невменяемым. Я пытался его выставить из квартиры, но мать пошла в защиту этого урода. Я впервые рассредоточился и получил кулаком в челюсть. Бабушка пыталась нас растянуть, а эта тварь вторым ударом снесла с ног мою защитницу. Бабушка потеряла сознание, позже оказалось, что сотрясение и трещина в ребре. Уже в тот момент я не думал, что творю.
— Домашнее насилие, — качает головой Стася, с сочувствием глядя на меня. — Слишком откликается. Не продолжай, — гладит мои волосы.
Задумчиво смотрит куда-то, затем усмехается.
— Я пыталась убить отца однажды. После того, как он избил меня. Пришла с ножом в его номер. Он проснулся. Избил ещё раз, сильнее.
— Думаешь, смогла бы?
— Нет. Какая из меня убийца? В тот день я навсегда поняла, что мужчина сильнее женщины. И в разных весовых категориях сильно не разгонишься.
— Не все мужчины способны убивать, и я не собирался, но пописал ему руки с наслаждением, финишировав клинком в ногу.
Обнимаю жену и целую в висок.
— Эта тварь навсегда забыла о том, что нужно обижать старших. Но моя мать в своем репертуаре, она свидетельствовала не за меня, только благодаря показаниям бабушки мне не вкатали полный срок. Ведь со слов отчима и матери, это я первым устроил бардак.
— Да к чертям их. На кой такая мать и такой отец? Будем любить друг друга за них и восполнять пробелы.
Салютует мне бокалом вина и делает глоток. Глаза соблазнительно сверкают. Дразнит.
Действительно, к черту. У меня есть всё для того, чтобы быть счастливым. Поэтому париться из-за сложных людей я не буду. Зато я быстро среагировал на флирт Стаси. Мои пальцы проникают под халат, стаскиваю трусики вниз. А мой язык тут же настойчиво ласкает клитор. Она так протяжно стонет и выгибает спинку на кресле, что я становлюсь жадным и нетерпеливым.
— Женщина, я же тебя трахну на этом столе.
Мой голос охрип, сам не узнаю себя.
Делает ещё глоток вина и подстегивает меня сильнее:
— Я бы на это посмотрела.
Но тут же садится ровнее.
— Так, нет, стоп. Главное, чтоб никто больше не посмотрел. Мы одни?
— У нас есть запасной аэродром, родная, — уже не улыбаюсь, когда пальцы проникают в нее, а она взвизгивает и подаётся на мои уловки.
Всегда был уверен в том, что с женщинами нужно быть хитрым и терпеливым. Теперь Стася отвечает мне не только взаимностью. Ее тело и реакция ценнее любых вознаграждений.
— Пока сын дрыхнет, нам лучше утолить голод, родная, а потом прогулка и пикник.
Поднимаюсь и смотрю на свою красотку, Стася полулежит в кресле и пытается прийти в себя после очередного оргазма. Протягиваю ей руку и приглашаю на секс баталию.