12
Стася
Утро 31 декабря выдалось жарким. Илья проснулся рано, я приготовила ему кашу, которую он ел без особого энтузиазма. Закатила глаза, сцепила зубы и достала грудь, чтобы докормить его, посадить в сухой бассейн и продолжить украшать гостиную, как мою грудь вдруг отвергли с дерзким:
— Мама, фууу.
— Фууу?
Сказать, что я обомлела, не сказать ничего. В смысле фу, с каких это пор фу?! Первым словом сына было эпичное «мамапапа». Мы с Вартаном рассмеялись и подошли к кроватке. Никто не победил в гонке родителей. Он выбрал нас обоих.
Вторым было «дай» и третьим было «фу». Пока этими словами его словарный запас и ограничивался, но их на удивление хватало, чтоб изъясняться. И вот грудь раньше была «дай». С каких пор стала «фуу»?!
Сижу растерянная и сердитая. И на этой ноте в гостиной появляется муж. С ёлкой, как и обещал. Живой елкой, как я заказала. Я обожаю этого мужчину всё больше с каждым днем.
— Родной, — обращаюсь к мужу.
Его взгляд так и застыл на моей голой груди. Его не было дома неделю. И разлуки не давались нам легко. — Кажется, этими формами отныне наслаждаешься только ты. Сын выплюнул мою грудь и сказал «фуу».
— Фууу, — подтвердил довольный Илья и стал рваться на пол, что ползти навстречу папке.
— Держи этого ползуна, иначе ёлке кирдык, — не сразу слетает с губ Вартана, ибо его взгляд прикован на моей груди.
Этот взгляд зажигает внутри миллионы нервных окончаний. И я знаю, чем мне грозит недельный сексуальный голод. Он будет жадным и нетерпеливым.
— Слышал папку, парень? Жди.
Взрывоопасные взгляды и прикосновения, пока наряжали ёлку. Искры летали во все стороны. Хорошо, что перед обедом сын, который скучал по папочке не меньше, чем я, взял его в оборот конкретно и бесповоротно.
Затем обед и дневной сон. Как только я вышла из детской, я тут же оказалась в руках мужа.
— Он спит тревожно, поэтому давай быстро, — хрипло выдыхаю у его губ.
Меня заводить не надо, я хочу его.
— Ты думаешь после той пытки, что была последние несколько часов, я продержусь дольше пяти минут?
Его хриплый голос всегда влиял слишком странно на меня. И этот огромный варвар подхватывает меня на руки и утаскивает в спальню. Трусики летят одну сторону, лифчик в другую, а я под ним, с широко разведёнными ногами. Вошёл резко и без лишней прелюдии.
— Стаська, твою дивизию, я сейчас тебя залюблю, стерва, почему такая горячая и узкая, — хрипит в губы и берет меня без устали тех пор, пока не кончает в меня, вжавшими всем телом в меня.
— Люблю свою принцессу, — слетает хриплое на ухо.
Я лежу и вспоминаю, как дышать. Это было очень по животному дико. Так, как я когда-то любила. В другой жизни. С…
Голова не работает. Решительно не работает. Лежу и пытаюсь дышать. Идиллия длится недолго, из детской доносится плач.
— Эти зубы меня с ума сведут!
Ругаюсь, как бабка, подхватываю с пола футболку мужа, в которой тону, и бегу к Илье.
Он быстро уснул, колошматит соску так яростно, словно ей каюк. Улыбаюсь, глядя на мелкого бандита, а потом вдруг ощущаю что-то странное. И это что-то течёт по моей ноге.
Цепенею. В шоке тянусь рукой, достаю пальцы, таращусь на них как на чужие. Он кончил в меня?
Иду в ванную в комнате Ильи на ватных ногах. Обмываюсь. В висках стучит. Я не готова. Не готова…
Иду на кухню, наливаю стакан воды и жадно пью.
— Стась, что случилось? — догоняет муж и поворачивает к себе, — тебе было больно, я перестарался?
Смотрю на него холодным и укоризненным взглядом.
— Зачем?
Я впервые за все время нашей совместной жизни зла на него. Потому что он впервые меня подставил.
— Да что такого криминального я сделал? — соскакивает на ноги и упирается руками в стол, смотрит напряжённо и слишком пытливо.
Я тоже упираюсь в стол, и мы с ним впервые по разные стороны баррикад.
— Ничего криминального, да? Просто кончил. Просто сына хотел. Как блядь у вас всё просто!
Я никогда не позволяла себе разговаривать с ним в таком тоне, и никогда, НИКОГДА, не позволяла себе говорить о нём и Илье одновременно, обобщая, как сейчас.
— Ты знаешь, что такое беременность для женского организма? Знаешь, какой это стресс тест? И ты кончаешь в меня, когда нашему сына и года нет, без анализов, без ни хрена, не зная, в каком состоянии это тело, способно ли оно вообще сейчас выносить кого-то! Это ТАК не делается! Но какая на хрен разница, как правильно, да?! Тебе же сына вынь да положь! 2021 год на носу, а женщины по сей день умирают в родах! Потому что когда вы начинаете думать членом, наступает пиздец!
Меня трясёт просто, вообще ничего не фильтрую. Вывел.
Слушает и не перебивает. А потом хватает меня в свои тиски и отчаянно целует.
— Стаська, прости, я же не преднамеренно, я никогда бы так не сделал… без твоего разрешения.
Вартан теряется и отпускает меня.
— Я просто дико по тебе соскучился, а пользоваться тобой подло не собирался. Ты дала раньше понять, что рано, и я свыкся с этой мыслью, у нас ещё вся жизнь впереди.
Его реакция убила мой запал продолжать ссору. Вижу, что не виноват. Понимаю, что он не Илья и, правда, не стал бы делать без моего разрешения.
Горько усмехаюсь с его слов о том, что жизнь впереди. Ну, так-то оно так, да вот теперь я уже не знаю, что впереди.
Через двадцать девять дней, в первый день задержки, я узнала, что беременна.
Стою в туалете с тестом, как дура, и понятия не имею, куда себя деть.
Илья спит в детской. Мужа снова нет, уехал на день с Гурамом по работе, скоро должен вернуться. Кладу тест на умывальник и иду на нашу кровать. Ровно так же, как и в первую беременность, ярче всего чувствую одно — страх. Потому что я не знаю, что будет. Кладу ладонь на живот, пытаясь свыкнуться с мыслью, что там ребёнок. Мой. Второй. Новый малыш. С этой мыслью засыпаю сном младенца.
— Ты меня ненавидишь за это? — просыпаюсь от того, что передо мной на коленях стоит Вартан, целует ладонь, сжимая своей рукой, а во второй держит тест, который я забыла на умывальнике.
— Дурак что ли? — голос хриплый после сна. — Мне страшно. Но от меня уже ничего не зависит. Слушать врачей и соблюдать все рекомендации, чтобы сберечь и его, и меня — всё, о чем я думаю сейчас.
— Прости, — целует мою ладонь и выходит из спальни, понимаю, что зашёл к Илюхе.
Вздыхаю. Черт, всё не так! Он не заслуживает узнать об этом так, в таком настроении.
Поднимаюсь на ноги. Иду в детскую, где его и обнаруживаю. Подхожу, обнимаю со спины, целую лопатку.
— Ты замечательный отец. Прорвёмся. Я тебя поздравляю.
Стоит и не шевелится. Сын спит, а Вартан гладит его спинку.
— Как ты себя чувствуешь? — слышу тихий вопрос.
— Не знаю, — отвечаю честно. — Нормально вроде. Нужно запланировать прием у своего гинеколога и всё разузнать.
— Когда скажешь, тогда и поедем. Прости, я хочу выпить кофе, а ты иди, отдохни.
Вартан выходит из детской и спускается в кухню.
Избегает меня. Сама виновата. Та выволочка, которую ему устроила, до сих пор аукается. Он закрылся от меня, хотя и старается вести себя, как ни в чем ни бывало, я же вижу всё.
Как сделали этого ребёнка по разные стороны баррикад, так там же и находимся.
Я остаюсь в детской. Не хочу идти к нам в спальню и реветь от обиды там. Тут нельзя реветь. Тут нужно быть тихой. Тут и прилягу.
Как только моя голова коснулась подушки, я тут же уснула.
Я вообще много спала теперь. Врач сказала, что это нормально. Потому что организм в шоке и пытается заочно набраться сил. Никогда ещё не слышала, чтобы так выдержанно ругались. Но фразы «слишком рано и необдуманно», «нужно было подумать, прежде чем…» и ещё пара таких же выбросов сделали моего мужчину ещё более молчаливым. А меня более угрюмой.
Врач назначила кучу витаминов и поддерживающих комплексов, назначила анализы. Они все были вроде как ничего. Но врач всё равно проговорила, что срок слишком маленький между беременностями и нужно быть максимально осторожными.
Мы вышли из кабинета, и я посмотрела на Вартана.
— Хорошие анализы это уже не плохо. Просплю, как хомяк, всю беременность и всё будет хорошо, — пытаюсь шутить.
Последним заходим в кабинет УЗИ. У плода уже есть сердцебиение, и мы с мужем его слышим. Я нахожу его ладонь и сжимаю ее. Себе твержу одно — прорвёмся. Дети — это большое счастье, надеюсь, что таким образом судьба решила сделать нам комплимент, что мы хорошие родители.
Опять минимум слов, минимум лишних движений с его стороны. Но это длится ровно до того момента, пока не усаживает меня в салон автомобиля. Сам садится рядом, а Беха неожиданно выходит на улицу.
— Я сильно виноват перед тобой, но увидев на мониторе своего ребенка, едва сдержался. Поверишь, если скажу, что никогда не думал о детях? — берет мою руку, целует, прижимает ладонь к своей щеке и впервые за последние дни улыбается.
— Ты смотри, что я вижу, — касаюсь большим пальцем его улыбки. — Хватит заниматься самобичеванием. Я верю, что все во Вселенной происходит так, как должно. А дети — это прекрасно. Особенно с такими замечательными родителями. Ты прекрасный отец. Я родная своему, и он ужасен. А ты окружил нашего сына такой любовью и заботой, что я до конца жизни не смогу выразить, как сильно я тебя люблю за это.
Беру его ладонь и кладу себе на живот.
— Теперь наша семья станет больше. С тебя Мальдивы. Я хочу спать под шум океана, — хмыкаю.
— Я что-то подобное подозревал, — смеется, — выбирай день, когда летим, а пока тебе это.
Перед моими глазами появляется коробочка с украшением.
— Я давно тебя не баловал, примерь.
— Видишь, как хорошо ты меня знаешь, — смеюсь в ответ.
Открываю коробочку. Дух захватывает.
— Папаша, тебе ещё двоих детей поднимать, а ты тратишь на их мать столько денег, — хихикаю немного нервно, глядя на крупный бриллиант в россыпи других камней.
Примеряю и смотрю на свои пальцы. Улыбаюсь, качая головой. Думала ли девочка, запертая в отеле, что её ждёт такая жизнь? Никогда.
— Спасибо, — улыбаюсь, демонстрируя ему свою руку.
Склоняется к моему уху, носом трется и довольно, рука тоже неспокойно шарит по моему животу.
— Хочу тебя, соскучился, давай сегодня устроим себе вечер с выходом в свет, ресторан?
— Как ты себе уверенно очки зарабатываешь, — смеюсь.
Приятно собраться, накраситься, надеть вечернее обтягивающее платье, понимая, что в ближайший год тебе не светит подобное счастье.
Я вышла из детской, в которой марафетилась у зеркала.
— Ну, что скажешь? — покрутилась перед мужчиной. — Наслаждайся, пока жена снова не превратилась в бегемота.
— Стась, ты красивая с животом, так что не нужно сравнивать себя с бегемотом, капризная моя, — вжимает в себя, но не целует, рассматривает, и опять его ладони не просто на моей талии, вторая трепетно гладит мой живот.
За нашими спинами в кроватке прыгает Илюха. Поворачиваем головы, в приоткрытую дверь видим, как тянет к нам руки, обезьянка мелкая.
— Я сам отнесу его Тамаре Павловне, не уснет же, видишь хитрое лицо.
Берет сына и пытается увернуться от его цепких пальчиков, которые норовят залезть отцу в глаза и нос.
- Нос, повторяй, — заигрывает с этим настойчивым бутузом, но сын только смеется и пускает слюни, — ленивая жопа. Иди к Тамаре Петровне, а папка ворует твою мамку, у нас вечер романтики, Илюха, у тебя скоро будет брат или сестренка.
Улыбаюсь, наблюдая за этими двумя. Обожаю наблюдать за тем, как он возится с сыном.
Я редко допускала такие мысли, но сейчас она пришла непрошено и дерзко.
И вдруг подумала о том, каким Илья был бы отцом своему сыну? Какими были бы наши отношения? Были бы мы в браке, ходили бы в рестораны, ждали бы второго ребёнка так скоро?
Вопросы, на которые я никогда не узнаю ответы. Которые только ранят душу. Так зачем их задавать?
Выхожу из детской за своими мужчинами. Передаём сына Тамаре Петровне, которая сегодня у нас с ночёвкой. Оставляем сына в надёжных руках и со спокойным сердцем отправляемся на ужин.
— Что насчёт Мальдив? — спрашиваю нетерпеливо, когда нам приносят горячее.
Я так загорелась этой идеей, а подумать о том, отпустит ли врач, совсем не думала. Я не в том положении, чтоб распоряжаться подобными вещами сама.
— Стась, хоть завтра, Гурам конечно меня повесит, но имею право. Я ему недавно смс отправил, готова к новому нашествию табора?
— Ты сказал, что я беременна?
— Не должен был? — напрягается.
— Боже, муж, да расслабься ты, — смеюсь. — Я просто уточнила. Слушай… То, что я сказала тогда, на кухне. Я была напугана и не стоило мне этого говорить. Ты теперь меня шарахаешься, и мне это не нравится.
Так. А это ещё что? Гормончики подвезли? Такое было и в первую беременность, я была раздражительной, особенно в первом триместре, но я держала рот на замке и была кротким ангелом, потому что это был не его косяк и не его ребёнок. Теперь его. Теперь ему, видимо, придётся объяснить эти нюансы и набраться терпения со мной.
— Разлука с вами мне в тот раз далась тяжело, — сжимает мою ладонь, — Стась, для меня, как и для тебя, такие отношения, откровенные и сложные, тоже волнительны. Никогда не любил, ни одну, просто секс, а тут увидел и все, мозги напрочь снесло. Я привык все контролировать, свою страсть к тебе не могу. К тому же я так долго не мог взять тебя и прижать не как друг, а как мужчина. Теперь это посттравматический эффект, — смеется, — и да, я знаю о рисках, гинеколог нам секс запретил или нет?
— Погоди, что?
Я так зацепилась за начало его речи, что почти прослушала конец. Я никогда не спрашивала у него, как у него появились чувства ко мне. Мы жили вместе, он красивый мужчина, я женщина, постоянно вместе, собственно так же, как у меня появились к нему. И что я слышу сейчас? С первого взгляда? С того самого дня, когда Илья привез меня, и они устроили шабаш у него и довели меня до слёз, выставив едва ли не клофелинщицей и шалавой? Вот в тот вечер??
Чувствую, как медленно начинает болеть голова.
— Говорю, секс мне светит или нет, — улыбается Вартан.
— Я не об этом. Ты сказал, что влюбился в меня, когда впервые увидел? Это правда?
Вартан еще сильнее сжимает мою ладонь, боится отпустить и смотрит на мои губы, а потом шумно выдыхает, опускает голову вниз и, собирается с мыслями, а когда готов дать ответ, резко поднимает голову вверх и отвечает:
— Да. Это что-то меняет?
Усмехаюсь.
— Ты хитрый, муж. Я раньше не замечала. Выкрутил всё так, что и слова в ответ не скажешь, — качаю головой, делаю глоток воды. — Куда я денусь уже от тебя, когда ты меня с ног до головы пометил? Да и не хочу.
Смотрю на него с улыбкой. Я не помню его тогда. Не помню, что они с Гурамом мне говорили. Помню кучу сальных шуточек и соседа-полицейского, который я хотела, чтоб сгорел.
Он пришёл после смерти Ильи и извинился. И сказал, что пока я живу здесь, я под его полной защитой. Но Вартан забрал меня под свою защиту.
— Я не помню наше первое знакомство. Помню, что хотела послать вас всех к чертовой матери. Илью первым, вас за компанию.
— Почему же не послала? — улыбается.
А вот на моём лице улыбка гаснет.
— Ты в курсе, на каких условиях твой друг меня «приобрёл», — беру стакан воды и делаю ещё один жадный глоток. — Послать его значило вернуться к отцу. Из двух зол я выбрала меньшее.
— Не вернул бы в любом случае, он понимал, что тебе жизни там не будет, поэтому с его стороны это было бы кощунством тебя туда отдать. Он итак жалел, что не поверил твоим словам о том, что отец тебя может наказать. Он знал, как трепетно Егоров относился к Агате.
Я внимательно смотрю на мужа. На ринге бес и ангел. Желание больше залезть в голову Ильи и не будить старые раны, плюс не ранить Вартана.
— Я этого не знала. И, подозреваю, что вещи, которые он говорил мне и тебе это разные вещи. Мне в тот период однозначно говорилось о том, что я там, пока царь не наиграется, — пожимаю плечами.
— Ты же почему-то с ним осталась, правда? — взгляд становится прохладным, каким-то колким. — Почему это сделала?
— Сначала я боялась, что он воплотит угрозы в реальность. Потом… — смотрю на мужа и вовремя захлопываю рот.
Он напряжен весь. А меня понесло не в ту степь. Долбаные гормоны. Не вовремя лопнул этот фурункул.
— Неважно в принципе. Какая разница уже? Я твоя жена. У нас будет ребёнок. Ты разве не рад?
— Ты моя жена, — зачем-то твердо повторяет свои слова и сильнее сжимает мою ладошку, — и хочу верить, что ты нас никогда не сравнивала, потому что мы разные по характеру и не только, я не так сильно обжегся на женщине, и не смог бы ее использовать как секс объект. Мы не просто с пацанами тебя тестировали, первое впечатление всегда самое верное. Ты была настоящая, испуганная девочка. И я скажу очень неприятное для Илюхи утверждение: прогнал бы тебя, отпустил в свободное плавание, я бы в любом случае постарался сделать тебя своей. Я не рассчитывал, что он не просто играет с тобой, он был болен тобой, эта любовь страшила и его, и нас. Он не слушал нас, он делал так, как хотел. Впрочем, как всегда всё с какой-то ослиной упрямством и рвением.
— Сравнивать мужчин для меня настолько же некорректно, как сравнивать детей. Нельзя любить кого-то больше, кого-то меньше. Любить можно по-разному, и ты сам сказал, вы разные. То, что было у нас с Ильей, больное. Я рада что с тобой все по-другому, хочешь — верь, хочешь — не верь. Не надо было начинать этот разговор. Мы не для этого пришли.
— Возможно, именно сегодня мы созрели для откровенного разговора. Так должно было случиться. Но теперь баста. У нас впереди много счастливых дней.
Вартан протягивает мне стакан с соком, себе берет бокал коньяка и салютует.
— За Мальдивы и разрешение твоего доктора, Илюха там оторвется.
— Нам нельзя заниматься сексом, — говорю неприятную правду, которую не знала, как озвучить. — Не в первом триместре точно. У меня небольшой тонус, и риски ты знаешь, повторять не буду.
— Но твои волшебные пальчики смогут мне сделать приятно, принцесса? Не заводить же любовницу? — подмигнул с улыбкой и поцеловал мои пальцы
— Я слишком беременная, чтоб понимать шутки про любовниц. И да, в первую беременность я была кротким ангелом. Боюсь, в этот раз эти прекрасные черные волосы может тронуть седина, — усмехаюсь, глядя на мужчину.
— Тебе можно всё, прости, шутка глупая, — улыбается и, кажется, расслабился. — Прости, это Гурам, нужно ответить, он уже сотню смс настрочил, а я не ответил. Он был на переговорах.
Вартан встаёт из-за стола и целует мою руку, только потом уходит. Я же сижу за столиком и рассматриваю подарок, который сверкает на моем пальце.
— Как я и думала, твоих рук дело, невестушка, — слышу справа нервный голос Розалии.
Женщина бесцеремонно присаживается напротив меня и злобно рассматривает меня с ног до головы.
Вот так сюрприз.
С неприязнью смотрю на женщину, из-за которой пострадал мой муж.
— Вам лучше уйти, пока Вартан не вернулся. Он вам не обрадуется.
— До твоего появления, он сносно ко мне относился, теперь из-за того, что у него своя семья, он вычеркнул меня из своего списка. Я ему мать, кроме меня у него никого нет, — сжав салфетку, шипит эта женщина.
— У него есть я. А такая мать… Лучше уж без матери. Никакая вменяемая мать не предпочтет член ребёнку. Я вас не понимаю и никогда не пойму. Оставьте моего мужчину в покое.
— Мою квартиру могут отобрать кредиторы, если Вартан мне не поможет, я солью репортеришкам горячие факты из его жизни. Им будет очень интересно знать, что ты подстилка его лучшего друга, что спала с двумя. Как думаешь, успешному бизнесмену нужна такая слава? Мне теперь уходить или договоримся? — ехидно улыбается.
Мои губы растягиваются в улыбке. Идиотка. Увидела во мне испуганную дуру и решила, что раз сыну на шею сесть не получилось, то мне получится? Хрен. Я росла с Агатой. И сейчас я возьму на вооружение ее оружие и ее слова.
— Ну, слейте. Вы меня видели? Какой мужик осудит вашего сына за то, что он женился на такой красоте? А с кем я спала или не спала — не ваше дело. Хоть с четырьмя, вы свечку не держали. И не докажете. Если не хотите потерять квартиру — идите работать. И любовника своего отправьте. Труд украшает человека. Может и вам поможет.
Розалия неожиданно хватает вилку, а я едва успеваю убрать ладонь со стола. Именно туда, где лежали мои пальцы, вонзается острие вилки.
— Да чтобы вы подавились, буржуи жадные!
Вилка падает со звоном, я вскакиваю на ноги, привлекая ещё больше внимания к нашему столику.
— Уйдёте сами или звать охрану, чтоб вас проводили? — прожигаю её взглядом.
Розалия соскакивает со стула, тот рикошетит и отлетает в сторону. В этот же момент рядом появляется мой муж и хватает мать за руку. Вижу, как сцепились пальцы на женском предплечье, как побелели костяшки, а сам Вартан покраснел от гнева и со всей силой дернул мать.
— Она пыталась вашу жену покалечить вилкой, я видео сняла, — слышу тонкий голосок молоденькой девчонки, совсем подросток.
Вижу ее огромные испуганные глазенки, держит телефон в руке и ошарашено смотрит на родителей, которые сидели у нас спиной.
— Стася, поработай с девочкой, сбрось себе видео, а я вызову полицию.
— Ты не смеешь! Я твоя мать!
— Прекрати истерику, — чеканит каждое слово и сжимает ее руку сильнее.
— Ты должен нам помочь, меня завтра из дому выгонят.
— Вартан Самвелович, охрана нужна?
— Полицию, Роман Александрович, — обращается к администратору зала.
Муж не смотрит в мою сторону, он уводит сопротивляющуюся мать.
— Мне жаль, что мы испортили вам ужин, — извиняюсь перед девочкой и ее родителями.
Диктую ей свой номер, чтобы она отправила мне видео в мессенджере, жду, пока не получаю ответа, ещё раз извиняюсь, благодарю и, прежде чем покинуть зал, обращаюсь к администратору.
— Пожалуйста, скажите нашим соседям, что у них ужин за счет заведения, а мы с мужем все оплатим. Спасибо!
Выхожу из зала и вижу их на улице, под фонарём у скамейки. Тут же мчусь туда.
— Родной, — подлетаю, бегло смотрю на его сжатые пальцы. — Расслабь руку, ты ей ключицу сломаешь. А она побои снимет и получит то, чего добивалась.
— Отличная идея, Настенька! — злобно фыркает Розалия. — А она у тебя не глупая овца, какой кажется на первый взгляд.
Вартан поднимает на меня тяжёлый взгляд и бросает мать.
— Это будут последние деньги, которые вы получите. Больше вы ни ко мне, ни к нему не подойдёте, потому что у нас есть все основания для судебного запрета. Счастливо бомжевать, — холодно бросаю ей и беру за руку мужа.
Напряжен. Вижу, чувствую. Сильно, пугающе. Но это не самое страшное. Низ моего живота окаменел ещё после инцидента с вилкой. И не расслабляется с тех пор. Вот это меня нешуточно пугает.
— Жду деньги через полчаса, сынок, приятного вам вечера, — смеётся свекровь.
— Ты как себя чувствуешь? — единственное, что спрашивает муж, прижимая меня к себе.
— Бывало лучше. Живот как камень. Нужно подышать, если не отпустит, запрут на капельницы и оставят на ночь в больнице, а я хочу с тобой домой к сыну.
— Бл… - на полуслове себя прервал себя Вартан и рявкнул Бехе, — ждёшь полицию, Федор Васильевич, вы с нами в больницу. И не спорь, лучше перестраховаться. Мальдивы временно отменяются.
Чувствую, что он на грани, дрожит и бледнеет.
— Родной, — хватаю его за обе руки и заставляю посмотреть на себя. — Дыши. Всё будет хорошо. У меня и в первую беременность бывал тонус. Справимся, ладно?
Целую его. Дурацкий вечер. Глупый разговор, глупая встреча, подозреваю, что не случайная, да вообще всё наперекосяк. Чувство странное, ноющее, какое-то дурное предчувствие, от которого не могу отделаться.
В больнице нас успокоили. Небольшой тонус, с которым справятся таблетки и без капельницы. Ничего страшного. Впрочем, врач похвалила нас, что приехали, и сказала, что если мы и впредь будем такими ответственными родителями, родим отличного карапуза в срок.
— Стась, тебе когда к доктору? — с утра пристал Вартан, не успели проснуться, а его рука уже нетерпеливо шарила у меня по подросшему за два месяца животу, — хочу секс, или нет…хочу любить свою жену, иначе завою. Ты не устала просыпаться от того, что мой член таранит твою спину?
Я зеваю и смотрю на мужа. Бессонница достала. В первую беременность полуночничала весь первый триместр, в эту так же. Кое-кто спал, как сурок, а теперь секс ему подавай.
— Я никогда не устану от твоего члена, — сонно улыбаюсь. — На следующей неделе, я же уже говорила.
Ладонь нащупывает его член.
— Нежнее, принцесса, или я залью тебе всю спину, — стонет на ухо, и я понимаю, что он на пределе, такой горячий, нетерпеливый, жадный. — Я после этого пацана долго еще не буду просить тебя беременеть, нужно наконец-то проявить здоровый эгоизм и заняться тобой вплотную, не просто несколько раз в неделю, а основательно, — бормочет мой фантазер, до сих пор стойко переносящий тяготы первого триместра.
— А я тебе говорила, что рано, — смеюсь. — Но поздно пить Боржоми, когда третий месяц к концу подходит. Не волнуйся, чтоб утолить голод у нас тоже вся жизнь впереди. А когда твой парниша впервые пнет, ты забудешь про всё на свете. Мне жаль, что я была такой замкнутой, когда ждала Илью. Но в этот раз ты узнаешь все прелести беременности.
— Я же не скулю, да? — смеется эта хитрая лисья морда и сваливает меня на спину, губами скользя по низу моего живота.
Хватаю мужа за уши и вытаскиваю оттуда, прерывая увлекательное занятие.
— Я тебя укушу сейчас. Думаешь, я железная? Сейчас подуешь на клитор, и я кончу, и покатимся в больницу до УЗИ. Вот весело-то будет!
— Прости, — рычит мое несчастье, которое само себя наказало, упирается лбом мне в шею и сильнее сжимает в объятиях, — а потом можно будет нормально или по извращенному, на половину? — уже в тысячный раз эта фраза слетает с его губ, но его мозг словно не воспринимает информацию и не записывает ее на жесткий диск.
— Какой наполовину, — удивляюсь, закатываю глаза. — Боже, муж, странный ты человек. Если разрешат, то обычный стандартный секс, без излишеств. Можно даже позы менять будет, прикинь?
Откровенно потешаюсь над ним.
Эти полные страсти глаза просто само очарование. Мы бы ещё долго перешучивались под одеялом, но Илюшка требовательно рвался к нам в спальню. Научился вылезать из кроватки и, шлепая крошечными ножками, топал утром к нам. Ещё неуверенно, но шел, а когда надоедало, то ползком ему удавалось быстрее прорваться к нам в комнату.
— Папа, — слышим звонкое, и шлепок ручек Вартану по спине.
— Что, утренняя пташка, не спится в лесу?
Муж садится и подхватывает смеющего сына, подбрасывает его и целует в живот.
— Мама, — тут же переключается на меня и тянет ко мне руки.
— Ну, кто бы сомневался, а как же без обнимашек с мамой.
Ловлю свое счастье и прижимаю к себе, вдыхая его аромат. Он садится и смотрит на меня, а я ненадолго застываю, каждый раз, когда любимые глазёнки на меня смотрят, я думаю о том, что на меня его глазюшками смотрит Сагалов.
— Доброе утро, пирожок. Буси?
Малыш смешно чмокает меня. А я перевожу взгляд на Вартана.
— Ты спешишь, родной? А то мы бы ещё повалялись с этим крепышом.
— Пока нет важных дел, поработаю из кабинета, если что-то важное. Йогурт? Или творог, что желает на завтрак моя семья?
Вартан сползает с кровати и сразу тащит на себя халат, скрывая свой возбуждённый член от глаз сына. Хорошо, что приучила мужа спать в трусах, иначе могло быть много конфузов. Однажды утром я едва успела перехватить одеяло, которое стаскивал с голой задницы Вартана Илюшка.
— Ничего не нужно, малыш, — улыбаюсь мужу. — Мы сами справимся. Может мой пирожок ещё поспит со мной и братиком.
Муж уже почти вышел из комнаты, когда я вдруг спросила.
— Вартан… Ты когда-нибудь думал о том, что если там девочка?
— Тогда вместо Баграта у нас будет сестра Илье, Белла Вартановна Григорян, — отвечает легко и непринужденно улыбается, не сводя с меня влюбленного взгляда.
— Баграта? Ишь ты жук. Я значит рожаю богатырей, а ты и фамилию, и отчество, и еще и имя заграбастать решил? — смеюсь. — Не будет этого, у кого схватки, у того и привилегии!
— Сын, укуси маму за руку, чтобы папе не дерзила, — фыркает муж и подходит к кровати, склоняется и целует меня, сын тут же хлопает нас по щекам и довольно визжит.
— Ты можешь лучше имена предложить любовь моя?
— И предложу, — дразнюсь, но больше мужа не задерживаю.
Она уходит, я прижимаю к себе сына и шепчу ему на ухо, какой он сладкий и как я его люблю. А он и уши развесил, да с удовольствием слушает. Слушает, хлопает глазками, и засыпает. Я довольно улыбаюсь и, уткнувшись ему в шею, засыпаю.
Мне снится странный сон. Снится, что так же лежу, уткнувшись в шею Илье. Не сыну, а его отцу. Я даже во сне понимаю, что это сон. Его нет слишком давно. И он уже давно мне не снился.
Приподнимаюсь на локтях, всматриваясь в его расслабленные черты лица. Понимаю, что помню каждую. Улыбаюсь.
— Что, соскучилась, малая? — спрашивает он вдруг.
Как розгами ударили. Его голос, тембр, такой же, каким я его помню.
— Поцелуй меня, — прошу вдруг.
Я в своей уютной черепной коробке, где никто не подсмотрит за моими грязными мыслями. Не перед кем краснеть.
Илья самодовольно ухмыляется и двигается ко мне, но не успевает коснуться губ. Я резко просыпаюсь.
Что за странный сон? К чему он? Покойники вроде снятся к дождю? Так конец марта. Дождям итак нет конца и края. Надеюсь, не предвещает ничего плохого.
Выхожу на кухню ещё слегка не в себе, ни там быстро отвлекаюсь. Болтаем с Тамарой Петровной, кормим щекастика, довольно стучащего ложкой по столу.
— Кофе Вартану нужно сварить, — подскакиваю вдруг, вспоминая, что муж в кабинете, а Тамара Петровна улыбается и говорит, что он уехал еще в десять. Так спешил, что даже телевизор в кабинете не выключил.
Хмыкаю. Вот торопыга.
Оставляю сына с няней и иду в кабинет мужа. На столе чашка от кофе и какие-то бумаги, по телевизору какая-то стандартная передача. Ищу пульт среди бумаг, чтобы выключить телевизор, когда мой взгляд целятся за фамилию Сагалов. Поднимаю листок, начинаю читать и все больше бледнею.
Это расследование. Расследование крушения вертолёта, оценивающее траекторию падения и кучу других факторов. Траектория полета была странной, и есть все основания полагать, что трагедия была подстроена.
Я прижимаю ладонь ко рту в беззвучном крике. Вспоминаю сон. Сердце начинает стучать сильнее.
Заказное убийство? Илью убили?
Дикий поток моих мыслей прерывает голос диктора новостей.
— Срочные новости, из-за которых мы вынуждены прервать просмотр ваших любимых передач. В центре города только что гремели выстрелы. Совершено покушение на крупного бизнесмена Вартана Самвеловича Григоряна. В перестрелке есть раненные и один погибший. Мы будем держать вас в курсе последних событий. Берегите себя и воздержитесь…
Я больше его не слышу, потому что мои глаза впились в нечеткое видео с камер с соседних зданий. Вижу, как Вартан с охраной выходит из машины. Затем падает, как подкошенный. На этот раз с моих губ срывается уже не немой, а истошный крик, и не успеваю я сделать и шагу, как понимаю, что вязкая чернота затягивает меня в свои объятия.