Глава 11

Ромка повел меня в открытое кафе, как раз недалеко от того места, где мы с Андреем пили вишневый лимонад. Я прихлебывала кофе и отламывала вилочкой кусочки от песочного пирожного. Люблю сладкое, но кофе с сиропом и приторное пирожное – это перебор. 

Ромка трещал, не умолкая. Я все ждала, когда он перейдет к сути дела, но он продолжал заливать о своей работе в студенческой рок-группе. Я узнала, кого из участников группы, как, насколько глубоко  и за что недолюбливает Горкин. Недолюбливал он всех. А себя перелюбливал. Я смотрела на него и думала, что он… пельмень без начинки. И мне было горько. Приду в общагу и убью Киру с особой жестокостью, мне эта ее фигура речи любовь разрушила! Смотрю на Ромку, а вижу, как он всех нормальных ребят, с сердцевиной, тех самых, что создают для него «бульон», ставит ниже себя. Как же было хорошо, когда я этого не замечала!

— В общем, Ёж, даже и не знаю, что делать, — произнес Горкин, иссякнув. — С ними оставаться? Это регресс. Мне нужно дальше двигаться, я все это перерос, а они не понимают.

— Жаль, — машинально сказала я, думая о пельменях.

— А я о чем! — подхватил Ромка. — А, кстати, забыл совсем. Вот.

Горкин протянул мне две яркие полоски бумаги.

— Что это? — равнодушно спросила я.

— Билеты на фестиваль студенческих рок- и поп- коллективов. Много музыки и драйва! Съездим, Еж?

— А число какое? — поинтересовалась я, с вымученным «оживлением» заглядывая в билеты. — А! Август? Сорри, Ромка! Меня в этих числах в городе уже не будет.

— Так я за тобой в Екатериногорск могу приехать, — озадаченно предложил Горкин.

— Ну… посмотрим, — уклончиво обещала я.

— Ты возьми, а потом решишь. Я тут подумал, — сказал Ромка, встряхивая головой и позволяя густой челке упасть на лоб (раньше меня от этого движения пробирало всю с головы до ног), — Еж, мы с тобой давно друг другу знаем…

— Скидку не проси, — отрезала я.

— Какую скидку? — сбился Горкин. — Да, блин, Еж, кто о чем, а ты о работе! Тун-дун, — он постучал себя указательным пальцем по виску в стиле популярного интернет-мема. — Соображай давай! Зачеты все закончились. Я сдал. Так вот…  Еж, ну куда ты все время смотришь?

— Пить хочу, — призналась я, поглядывая в сторону павильона с напитками. — Все сладкое очень. Там лимонад… вишневый… кисленький.

— Да не вопрос, — Горкин поднялся, пощелкал по экрану телефона, слегка нахмурился и пошел к «Лимонадному Раю».

Я тихонько вздохнула. Дуреха. Радоваться надо, что Горкин на тебя внимание обратил. Или ему опять что-то по заданиям нужно? У него почти все сдано… вроде… Как Минаков собирается сдавать экзамен у Новицкой? У нас еще три серьезные темы не разобраны! Часов восемь работы минимум, если всякий дриллинг[9] учитывать. А чего я переживаю? Деньги есть – найдет другого репетитора. Нормального, без странностей и замашек трудоголика. Надеюсь, это будет красивая взрослая стерва в очках, которой будет все равно, насколько ученик прилежен – лишь бы платил. И бить его носком сандалии по коленке, когда он откровенно халтурит, она не будет, а зря, действенный метод, между прочим.

О, вспомни чудо, оно и появится. По бульвару катили велики ребята из компании Кутихиной. Андрей шагал в первых рядах. Даже отсюда было видно, как народ увивается вокруг Нади. Все ей что-то говорили, заглядывая в ее шикарные глаза с огромными ресницами, а она отвечала, милостиво, с улыбкой на красивой лице. Минаков не увивался, шел рядом с отстраненным видом, так ему и не надо напрягаться – у него лицензионный доступ… к телу. Интересно, если я велоспортом займусь, тоже так попу накачаю? Не то чтобы моя меня не устраивала…

Я засмотрелась и пропустила момент, когда компания поравнялась с нашим столиком. Быстро отвернулась, но было поздно – Минаков меня заметил. Ее Величество тоже внимание обратили-с. Надя кивнула бойфренду, когда он что-то ей сказал и пошел ко мне. Свита медленно двинулась за королевой по бульвару. Кутихина оглядывалась.

«Не садись, не садись, иди с миром», — мысленно взмолилась я. Минаков сел на место Ромки.

— Привет, Аль. Ты ко мне заходила?

— Да, термос занесла.

— Когда? Почему я тебя не видел?

— Час назад где-то. Ты на балконе был.

— А-а-а… Нужно было меня позвать.

— Я спешила. Мультиварку, извини, потом занесу.

— Не вздумай. Я сказал, не надо. Это подарок. Это не тебе подарок – Кире. Поняла?

Я пожала плечами, не в силах спорить дальше. Тяжелый какой-то день сегодня.

— Хорошо выглядишь, — бросил Андрей. — Синяк вон… прошел почти.

— Спасибо, — буркнула я.

Сказала бы ответный комплимент, но не стала – Андрей выглядел плохо: круги под глазами и сами глаза красные какие-то. Всю ночь к экзамену готовился? И что это за бесячая мода в жару шапочку носить?

— А ты тут чего? — спросил Минаков.

— Я? Я Ромку жду, — я подвигала пустую чашку из под кофе с засохшей пенкой на ободке.

— Горкина? Бизнес-ланч?

— Нет, мы гуляем.

Андрей приподнял бровь. Не успел прокомментировать сенсацию – Ромка появился с двумя стаканами и словами:

— Мля, да как же дорого! Из золота они его делают, лимонад этот? О, привет, Андрюх! Еж, на! Ну у тебя и вкус – не каждому парню по карману!

Я густо покраснела. Минаков резко встал, не подав руки Ромке, и прошипел:

— Какого…? Если карман пустой, сиди дома – нечего девчонок на свиданку звать. Или иди, *** твою, работай.

— Андрюх, ты чё? — оторопел Горкин. — Да я, короче… да у меня кабель на гитаре умер! И ручки менять пришлось! Я все деньги за ремонт отдал. И вообще, я Ежу не в обиду, а наоборот…

— Ежу? У нее между прочим имя есть. И это клубничный лимонад, дебил!— рявкнул Минаков… и пошел прочь, почему-то не в ту сторону, где на него из-под дерева призывно поглядывала Кутихина, а в противоположную.   

— Чё с ним? — ошарашенно пробормотал Ромка, глядя вслед Андрею.

— У меня аллергия на клубнику, — пролепетала я. — А там… там сироп натуральный.

— А-а-а… — Горкин посмотрел на стаканы в руке.

На обоих была голографическая наклейка с изображением клубнички, с глазами, губами и ручками-ножками. Клубничка подмигивала. Все, абсолютно все надо мной сегодня издеваются.

… Я попросила Ромку провести меня домой под предлогом головной боли, а по дороге еще и сбежала, сказав, что зайду в магазин, а вместо этого шмыгнув в подземный переход. В блоке меня встретила довольная Кира. Она уже который вечер проводила в обнимку с мультиваркой. На ужин у нас было овощное рагу.

— Сметанки?

— Угу, — кивнула я, грустно заглядывая в тарелку. — Кир, у тебя что со словом «ять» ассоциируется?

— Еж, это ты меня сейчас аппетита лишить хочешь, чтобы тебе больше досталось? — Кира нахмурилась. — У меня с этой буквой только плохое ассоциируется.

— Огласи весь список, пожалуйста, — попросила я.

— Ну во-первых, в прошлом году мы под таким названием проводили на волне историческую викторину. Ха! Викторину! На знание истории России! С нашим контингентом! Я была готова этот утюг впихнуть тому, кто хоть что-то в эфире ответит. Хлебнула позору, мама не горюй!

— А во-вторых?

— А во-вторых, знаешь про всякие студенческие братства в Штатах, Мю, Пи, Омикрон, Альфа, Бета? Так вот, наши копипастеры лет восемь назад нечто похожее организовали на факультете журналистики. Назвали «Ять». И дело пошло. Элитное объединение, отдельный сайт, закрытые ресурсы, договор неразглашения. Рулят там по прежнему журналисты и связь с общественностью, с других факультетов народ принимают редко. Их сейчас человек триста-четыреста. И некоторые преподы, по специальному приглашению. Испытание из пяти кругов, у каждого круга свои привилегии, попадаешь на первый – считай, ты в обществе избранных. Говорят, там даже вакансии после вуза негласно распределяются, в известные издательства и медиа-компании.

— А испытания какие?

— Ну… журналистские: скандалы, интриги, расследования.  Там что-то вроде личных блогов с уровнем популярности. Статья должна набрать определенное количество голосов. Они там, как пауки в банке, вот честно, грызутся за каждый лайк. Откуда знаю? Хотела на Новый Год у Кутихиной интервью для «Сто Карат» взять, типа волонтер, котят спасает. Она меня таким говнищем обделала… — Кира присвистнула. — Так подставила! И главное, с***, на личной встрече улыбалась, соглашалась, а в прямом эфире… у меня микрофон от ее яда расплавился. Мол, ваше радио – это не медиа организация, а отстой. Хотите, объясню, почему? Не хотим. А я все равно объясню, коротенько, минут на двадцать. Меня чуть не уволили. А ведь она, по слухам, статью о своем у нас выступлении накатала и в четвертый круг тогда попала. Говорят, очень едкую статью. Змея она, короче. 

— Ого, — сказала я. —Она сейчас в третьем круге… кажется.

— Чё-то я не удивляюсь. Это кому-то так же, как мне, «повезло».

— Н-да, повод для размышлений.

— Ты ешь, а не размышляй, — строго велела Кира. — И повторяю: с Кутихиной не связывайся. И с Минаковым… тоже… на всякий случай… хоть он и прикольный.