Глава 12

Да, я считала дни до экзамена Минакова. Считала, потому что мне было не все равно.  Я вроде как взяла на себя ответственность… эх… какая теперь разница?

Первый курс – это вам не третий, все проще. Медиа-коммуникаторы, как нас называют в универе, сдали сессию и потихоньку разъезжались по домам. С каждый днем в общаге все больше нарастал шум ремонта. Дело ухудшала жара. Кира заученно трещала на своем радио вечерами:

— А с нами, дорогие радиослушатели, теплый фронт таки не хочет расставаться. Полюбил он нас, друзья. Надеемся, что понедельник принесет, так сказать, от любви до ненависти, то бишь похолодание отношений. А сейчас традиционная рубрика «Песня от души к душе». И с нами очень милая и чуть-чуть грустная композиция группы «Большие Надежды» «Валторна».

Грохот и визг дрели рано утром выгнали меня на крышу. А еще мне не очень хотелось встречаться с комендантшей. Опять спросит, остаюсь ли я в общаге на лето, а я еще не знаю. Если остаюсь, нужно срочно работу искать и помогать коменде с ремонтом. Если нет, пора обрадовать маму звонком. Домой в любом случае надо съездить, я и так бессовестно затянула, мама ругается, бабушка ждет. Короче, нужно определяться. А я почему-то не могу – сижу целыми днями, как заколдованная, и чего-то жду. Это жара, она на всех действует.  В Каратове дурацкий климат, влажный: зимой промозгло, а летом – парилка.

На крыше пока было прохладно, но это не надолго. Кира грозилась с зарплаты купить нам сплит. Я сказала, что если что, я в доле. Это у меня очередное оправдание, чтобы домой не ехать. Я очень люблю маму и бабушку и очень по ним скучаю, но в Каратове остается Ромка, который…? Стоп. Ромка? Горкина я видеть больше не хочу, он меня достал. Это насмешка судьбы. Типа, все у вас будет, когда вам это станет ненужным. Вот и получила ты, Алина, внимание парня, когда тебе стало на него наплевать. А Ромка замучивал меня звонками и сообщениями. Ага, вот и свеженькое пришло, с утра пораньше:

>ежик, что я сделал не так? я же тебе нравился. я же чувствовал, что нравился. что изменилось? ты мне очень нравишся. давно. ты умная и секси.   

Серьезно? Чего вдруг?

Я оставила сообщения в статусе «не прочитано». Со вздохом открыла банковское приложение. Время пришло, нужно вернуть Минакову деньги. Занесла палец над кнопкой «отправить».

— Не надо. Лучше отработай.

Дернулась вся, телефон выпал из рук, попал аккурат в выемку на шифере и весело заскользил вниз. Минаков поймал его у самого края крыши, глянул вниз, изобразил плечами и лицом «бррр» и поднялся к козырьку.

— Держи. У меня экзамен через неделю, а у нас конь не валялся, помнишь? Искал тебя, Кира сказала ты на крыше, и очень ругалась. Ты ранняя пташка. Ранний еж.

Я кивнула, изучая корпус мобильного. Плевать мне было бы, даже если бы там обнаружились царапины! Что мне говорить? Извини. Я это сгоряча?

— Извини, — сказал Андрей, садясь рядом. — Я это тогда… погорячился. У меня время сейчас такое.

— Из-за Новицкой?  — деловито поинтересовалась я, радуясь, что все сказано за меня.

— Нет, — качнул головой Минаков. — На личном плане проблемы. Ежик, случалось с тобой такое, что ты как будто видишь человека впервые? Пуд соли вместе съели, а тут вдруг… чужой ведь совсем человек. И словно на разных языках говорим. И друг друга не понимаем. Как с разных планет.

Н-да, а я думала, у всех фитоняшек бессолевая диета.

— Случалось, — сказала я, вспомнив Ромку. — Но не так. А как будто… ну… розовые очки потерялись.

— Вот-вот, — рассеянно сказал Андрей. — Мне отец всегда говорит, что я людей идеализирую.

— А твоя мама? Ты никогда о ней не говорил.

— Ее давно с нами нет. Рак.

— Извини. Не нужно было спрашивать.

— Да норм. Я вот тоже тебя спрошу, — Андрей сделал паузу. — Анатолий Ёж? Можешь не отвечать.

— Да, мой отец – Анатолий Ёж, — я пожала плечами. — Тоже норм. Только у нас была другая болезнь – звездная.

— Да, я понял. Я ведь его часто слышу на радио. В интернете подписан на их паблик. Он… хороший музыкант.

— Не спорю. Наверное, хороший… я никогда его не слушаю… выключаю… всегда. И Кира… она знает, тоже никогда в свой эфир не ставит, хотя их группа сейчас на пике славы… так говорят.

— Расскажешь?

Я подумала, глядя на поднимающееся над крышами солнце. Скоро город раскалится. А мне все равно. Мне хорошо. И я хочу поговорить о том, что давно разъедает мне душу. Иногда лучше вот так… с человеком, который в твоей жизни случайный попутчик. Эффект купе и вагонной болтовни.

— Да простая, в принципе, история. Они с мамой в школе познакомились. Мама вела английский, а отец занимался с ребятами из школьного музыкального коллектива. Мама первая влюбилась… и он. И пока он понемногу работал в городе и пел в клубе, все было хорошо. И вдруг успех. Популярность. Он не стал говорить о том, что мы его душим, не даем ему развиваться, — я усмехнулась – опять Ромка вспомнился, — просто ушел. Бабушка уже тогда больна была. Я вот думаю, что это что-то очень сильное, этот успех, слава, девчонки эти полураздетые на концертах, группиз, раз он так… Ни меня, ни мамы, ни бабушки – словно нас и не было в его жизни. Я долго по нему скучала. Фамилию не стала менять, хотя мама уговаривала. Думала: он вернется, а я фамилию поменяла – предательство. А потом как-то не до того было. Нужно было выживать. Мама выжила, она сильная. И я сильная. Я в нее.

— Что для тебя в этом самое страшное? Скажи, — попросил Андрей.

А если разревусь? Я посмотрела Минакову в глаза. Кажется, он был готов к моим слезам. Я представила, что реву, а он меня утешает. Заманчиво. Еж, соберись.

— Самым страшным, — сказала я ровно, — было то, что он был классным папой. Я его… боготворила. Он со мной играл, он… — ну вот, дыхание сбилось.

— Ясно, — тихо сказал Минаков.

Вагонный разговор завершился. Пора было переходить к деловой части саммита на крыше, тем более жара крепчала.

— Ты что-то повторял? — строго, но с надеждой спросила я. — Сам готовился?

Андрей сделал смешную виноватую рожу.

— Как?! — взревела я. — Даже не открывал небось?!  

— Я уповал на твое прощение! Мы будем заниматься каждый день! По три часа! По четыре! По пять! Я все наверстаю! Я заплачу! Отец узнал, что я с репетитором работаю и расщедрился! Пощади, Еж!

Я уже занесла руку для оплеухи, и тут звякнул телефон. Сообщение от Ромки:

>я просто не был готов к серьезным отношениям. у меня периосмысление мировозрения. и ты в центре мира моего

Господи, умные люди мучились, исправление ошибок на мобильных изобретали! А некоторым и это не помогает.

— Это кто? — спросил Андрей.

— Да…

— Ты скривилась.

— Горкин. Сейчас, минутку, пошлю его подальше. Надоел.

Минаков расплылся в улыбке и вдруг резким движением цапнул у меня из рук мобильник:

— Дай, я напишу!

— Эй! Верни!

Минаков встал и начал вертеться, пряча от меня мобильный. Учитывая, что мы находились на покатой крыше, места для маневров было мало.

— Это что?! Это кто в центре мировоззрения?! Умная и секси?! Он умереть хочет?!!

— Отдай! Минаков! — вопила я, пытаясь дотянуться до телефона.

Андрей ловко изогнулся, продолжая что-то быстро набирать, и рванул к окну. Я подхватила коврик для йоги и бросилась следом. Догнать Минакова мне удалось лишь в коридоре возле блока. Андрей улыбался и протягивал мне сотовый. Выхватив у него телефон, я попыталась вызвать функцию «удалить у всех». А-а-а! Сообщения уже были Ромкой прочитаны. В них было много вполне цензурных, но очень обидных слов. Суть сводилась к следующему: Горкин  в целом нехороший человек, а Алине Еж есть с кем неплохо провести время.

— Это с кем еще?! — взвыла я. — С тобой, что ли?

— А с кем ты целую неделю пробудешь в тесном контакте? Аля, да он м***к!

— Это ты… нехороший человек! Я еще думала! Я еще ничего насчет него не решила!

— Думала и надумала. Считай, что решила. Мне не улыбается попасть в центр романтических переживаний моего репетитора. Это будет тебя отвлекать. А так все уладилось, быстро и аккуратно.

— А сам? Пуд соли!

— У меня уже тоже все решено. Ну ладно, некогда мне тут с тобой возиться. Сегодня в пять у меня в блоке. Ужин на мне.

И ушел, присвистывая. А я думала, звонить Ромке с объяснениями и извинениями или нет? И решила не звонить. В принципе, Минаков все ведь верно сформулировал.  Все решено? Я даже ключ от блока из рук выронила. О чем это он?