Глава 19

Я выбралась из шатра и поняла, что весь хмель с меня словно слетел. Настолько я была зла! Сколько раз я хожу по этим проклятым одним и тем же камням, влюблюсь или увлекаюсь теми, кому на меня плевать.

Если у Рейнарда было родовое проклятие, связанное с его судьбой как владетеля Киранийского герцогства. Если у него был истинный демон со времен Творения мира, исчадие бездны! Тот рогатый Зверь, про которого рассказывали на ночь детям… То у меня, похоже, свое проклятие – находить неподходящих мужчин и раз за разом разбивать свое проклятое сердце!

Я быстро покинула лагерь, благо, почти все беспробудно дрыхли после нашей “свадьбы”, кое-где догорали костры и слышались приглушенные голоса, но мне удалось уйти незаметно. Теперь я бездумно пробиралась сквозь лес, придерживая на плече сумку, которую успела подхватить из шатра. Не боги весь что, но пригодится на крайний случай.

Едва-едва зарождались забрезжил просвет в ночном небе – далеко на востоке, сквозь густые кроны деревьев. Но в густом лесу, где я очутилась, еще сгущался мрак. Такой же, что у меня на душе. Густой, почти осязаемый и отравляющий.

Слова Дареса, как назло, без устали крутились в голове.

“Кто поманит, за тем и идешь”.

Вмиг вспыхнула снова та же ярость, из-за которой я даже боль не почувствовала в кулаке. Сейчас костяшки саднили, но какая мелочь! Врезать этому козлу было слишком соблазнительно и неописуемо приятно. Причинить ему такую же боль

Я со злостью отмахнулась от низких веток сосны. Наступила в яму, заваленную сухими иголками, едва не подвернула ногу. Оцарапала босую щиколотку и вместо того, чтобы выбраться из зарослей, окончательно вышла из себя, и принялась ломать и обламывать сухие ветки, лезущие в лицо.

Проиграв дереву и усевшись на сухой пригорок, я прислонилась спиной к шершавому стволу и задрала голову кверху, глядя на спицы веток, вьющиеся спиралью до самого мрачного неба. Вот сейчас самое время разреветься.

В глазах щипало, в горле застрял комок – не проглотить, а на сердце было паршиво так, как не было давно. Даже когда Рейнард сделал свой выбор, ушел к герцогине, в нормальную жизнь. Там было легче. Я была влюблена в него, но знала, много лет знала, что мы не равны. И никогда не будем! Он – из древнейшего рода Тэмхас, из герцогского рода, сколько бы судьба не мотала его прежде. Все, что было в моей голове про него, было иллюзиями. И да, в глубине души я признавалась себе в этом.

Дарес же… какого демона я поверила, что с ним у нас куда больше общего. Бывший убийца. Выскочка. Тот, кто сам выбивает себе право на жизнь и свободу! Проклятая королевская ищейка. Ненавижу…

Я вплела пальцы в волосы, провела между мелкими косичками, сжала пряди в ладонях. Вместо плача из горла рвался гортанный хрип, больше похожий на рычание.

Неужели сижу теперь тут и жду, что догонит?!

От одной мысли обдало кипятком. Я торопливо вскочила на ноги, больно уколов ступню на иголках, зато сразу пришла в себя. Ну уж нет! Никогда больше не позволю вести себя так с собой, никогда больше не допущу и на шаг.

Зашипев от боли, я на миг оглянулась. Не в поисках дознавателя, нет! Но мучительно думая, не стоит ли вернуться за обувью и теплой одеждой. Мысленно прикинула силу удара и время, которое потребуется ищейке, чтобы очнуться. Слишком рискованно. Увижу его снова – могу и убить сгоряча.

Выбрав направление посветлее, я прижала к себе сумку и пошла вперед.

Опьянение ушло, оставив после себя горькое послевкусие и сухость во рту. Пару раз я собирала с широких листьев влагу и пыталась утолить жажду. Даже наткнулась на куст жимолости с едва созревшими ягодами. Кислота на языке помогла отвлечься и взбодриться.

Прошло около часа. Рассвело. В какой-то миг я поняла, что не знаю, куда иду.

Бегу прочь, снова, как несколько лет назад.

Неужели снова никакой цели? Я зло стиснула кулаки. Нет, есть у меня цель! Добиться нормальной жизни, и так, чтобы ни от кого больше никогда не зависеть. Я проверила сумку. Далеко, в самом потайном отделе под подкладом лежало то самое письмо, которое Дарес подписал еще в таверне. С печатью. Адресованное королю. Пусть это звучит, как безумие, но хоть какая-то надежда.

Найди это письмо кто из банды – и меня бы уже прикопали в этом самом Лесу. А так… Я выполнила то, что обещала. Дознаватель оказался в той банде, где хотел. Я сделала даже больше… куда больше, чем обещала. И убила одного из когда-то “своих”, лишь бы спасти драгоценную шкуру лучшего королевского ищейки!

Сердито запихнув письмо обратно в сумку, я дернула ремень и потуже затянула, чтобы не болталась. Выберусь из Леса и к демонам это все. Надо только найти тропу к ближайшему селу под Волдхаром, наверняка ведь “Шалые” ходят с ними тороговать.

Даже мысль про похищенных женщин, до которых мы почти добрались, не вызывала у меня ни чувства вины, ни желания снова ввязаться в это дело. Хотя было бы смешно! Пока королевский ищейка бездарно валяется без сознания, бывшая разбойница находит преступников и получает за это высшее одобрение Его Величества.

Я выбралась из дебрей на большую прогалину, сюда даже добирались лучи утреннего солнца. На листьях цветов и траве еще блестела роса… Сорвала пару соцветий ромашки, чтобы потом засушить. И вдруг пригляделась. Похоже, кто-то ходил здесь, судя по примятым травинкам и сломанным веткам на земле. Я снова обернулась. Не сюда ли ходили Кир с Астером? Вот и след собачьей лапы. Искра упомянула, что ходила с собаками, чтобы было не так страшно.

Осторожно ступая, я пошла по этим следам вдаль, сама не понимая, чего хочу добиться. Найти похищенных? Да живы ли они еще? Но ноги несли меня дальше в лес. В конце концов следы вывели из темного бурелома на склон холма, под которым далеко внизу бежал лесной ручей. Тот самый, в котором нас вчера с Даресом искупали.

Мотнув головой, я выкинула досадные воспоминания и пошла дальше. Деревья тут росли вековые, огромные, настоящие сосны-исполины. Духи леса, как говорили в народе. Некоторые носили подношения особенным, самым высоким или огромным соснам, просили поделиться силой. В детстве я обожала бродить возле таких, прикасаться к ним рукой, чувствуя их мудрость. Сосны в ответ только величаво покачивали ветвями, что упирались в облака. Благородные аристократы среди остальных деревьев.

Трава уступила место ковру из иголок, лишь кое-где пробивались редкие молодые побеги. Я поняла, что потеряла следы. Вокруг только высокий холм, обрыв к ручью, мерное покачивание деревьев и скрип стволов на ветру. Вот, похоже, и закончилось твое расследование, Майлис Вайолетт. Я криво усмехнулась.

Но тут мое внимание привлек тихий, едва уловимый писк. Я замерла. Писк повторился. Вон там, у дерева. Затаив дыхание, я подкралась с наветренной стороны чуть ближе и заметила мелькнувшее грязно-рыжее пятно. Неужели лиса? Писк стал совсем жалобный.

Лисенок, крохотный. Ему месяца два. Никогда не видела таких маленьких, они обычно шутро ныряют в норы и охраняются своими родителями так, что и хвост мельком не заметишь. Я осторожно присела, приближаясь. Верно, не показалось: звереныш был ранен. Задняя лапка.

– Тише, кроха.

Если он тут один, значит, что-то случилось с матерью. Они никогда не бросают малышей, тем более таких маленьких. Один он погибнет. Лисенок лежал под кустом, отставив лапку в сторону, мордочку положил на передние лапы, хвостик обернул вокруг себя и жалобно попискивал. Заметив меня, поджался, но убежать не успел.

Я снова застыла. Потом осторожно нащупала в сумке пару крошек и протянула ему на ладони. Звереныш принюхался, поднес смешную, еще детскую мордашку и внезапно быстро, жадно схватил крошки с моей ладони.

Шаг за шагом я пыталась преодолеть его недоверие. Бормотала что-то ласковым голосом, отстранялась, если он норовил отползти, жалобно скуля.

– Ну-ка, стой, – в конце концов рассердилась я на упрямца.

Подловила, поймала на руки и заставила успокоиться. Он был измотан так, кажется, больше не мог бороться. Я осторожно гладила звереныша, удерживая и успокаивая, незаметно разглядела ранку.

Пара капель заживляющего у меня найдется, кажется.

– Как же ты так, малыш…

Лисенок позволил погладить себя по макушке между рыжих ушей. Недоверчиво дернул ими, оскалил из последних сил мордашку. Я вытащила целебную мазь в крохотном флаконе, попутно нашла еще кусочек хлебца, замотанного в ткань. Старая привычка всегда иметь под рукой все самое необходимое, чтобы выжить.

Угощение отвлекло бедолагу от боли, и я улыбнулась, глядя, как он торопливо уплетает угощение. Рыжая шерстка свалялась от ночной влаги, темнела в месте раны. Вот бы я обладала настоящей целительской силой! От самой Матери, Всепрощающей и Исцеляющей, о которой нам так сладко пели в приюте. Она могла даровать женщинам особую силу, как Великий Отец – лучшим из мужчин, но я, похоже, не добилась от нее милости. Хотела бы я не только травы собирать и готовить, но и просто: провела руками – и исцелила. Я верила, что такие колдуны и в самом деле существуют. Интересно, тот, к которому ехал Рейнард, он в самом деле – маг?

Не такой, какими в некоторых местах королевства считают всех рыжеволосых. Я слышала, что некоторых жгли на кострах только за цвет волос! Ничем не доказав, что они ведьмы, связанные с демоническими силами. В Волдхаре и Кирании подобного не случалось, но глядели порой искоса, это правда…

А жаль, что я не ведьма! Я мстительно улыбнулась, прижавшись затылком к шершавому стволу. А то заколдовала бы кое-кого с большой радостью. Или это он успел заколдовать меня? С какой стати я вообще поверила, что Дарес просто эмпат, а не какой-нибудь чернокнижник?..

Смотрел своими глазищами, прочитал мысленно заклинания и вот я уже сама ловлю его взгляд и чувствую внутри проклятую тягу. Все, что происходило, всегда играло ему на руку. Даже, похоже, убийство Кириана не нарушило планы, ведь через меня он выяснил все, что нужно – и лишь потом легко устранил лишнего и опасного разбойника.

А то, что он так долго утаивал. То истинное дело, ради которого он полез в Лес? Что-то, связанное с самим королем. Что это может быть: похищенные женщины дороги лично Его Величеству, между ними особенные узы?

Интересно будет, если Даресу приказали не столько отыскать убийцу бургомистра, сколько его жену и дочь. Может быть, даже ценой собственной головы! Мол, не отыщешь, не обессудь – висеть тебе на королевской виселице, дружок-дознаватель!

Мне кажется, или я ищу ему оправдания?..

Лисенок, который так и норовил сбежать, внезапно успокоился, устроился на моих коленях в клубок и… уснул. Такого я даже не ожидала. Сжала и разжала свою ладонь, гадая, не притаилась ли в ней хоть какая-то кроха магии? И улыбнулась устало.

По-прежнему, едва дыша, я откупорила флакончик и обработала рану зверька, похожую на укус большого хищника. Этот лисенок родился в рубашке! Я даже умудрилась осторожно замотать рану куском тряпицы. Надолго не хватит, но так лучше впитается средство.

Так. И что теперь? Сижу с раненым лисенком на руках, который так крепко и безмятежно заснул. Не могу же спустить его на землю – наверняка проснется и сдерет лекарство. Да и… я даже не знаю, куда дальше идти. Следы потеряны.

Солнце начало прогревать почти по-летнему. Я положила ладонь на пушистую шкурку лисенка, с удовольствием ощутив его тепло и быстрое биение сердца. Почти два дня без нормального сна дали о себе знать. Навалилась на плечи такая усталость, что я прикрыла глаза, чувствуя тупое бессилие и вымотанность – даже злиться больше не хотелось.

По лицу скользили тени от качающихся на ветру крон, убаюкивая, будто в колыбельной, открытые плечи и руки приятно грело солнечное тепло, и я провалилась в беспокойный прерывистый сон, в котором уже не могла понять, слышу я в самом деле цокот копыт по сухой земле и камням, или это игры моего воображения.