Глава 9

Суббота для Летова началась со звонка Майки. Та просила номер Насти (удалила случайно).

— Зачем?

— Она упоминала, что будет выступать сегодня. Я времени не знаю, не хочу пропустить.

— В девять вечера.

Майка помолчала.

— Вы с ней встречаетесь?

— Да, после ее номера.

Девушка хихикнула.

— В смысле, вы с ней пара? Я ни в коем случае не лезу в твою личную жизнь, просто вот что, дорогой. Если между вами с Тереховой что-то есть, тогда я пас. Она мне нравится.

— Мы с тобой в этом сезоне уже виделись, забыла? Доживи до осени сначала, а потом посмотрим.

— Нет, ты не понял. Даже если вы расстанетесь, не хочу. Но Рыжего причесывать я не отказываюсь ни в коем случае.

— Все понял. Уважаю твое решение. Рыжий передает привет. — Данила отключил звонок и бросил телефон на подушку, рядом с котом.

Черт, уже одиннадцать, а дел по горло.

Домработница оставила ему поздний завтрак, кофе в термокружке и ушла в прачечную, наверное. Рутина, круг бытия. За окном сияло солнце, Данила чувствовал прилив вдохновения, поэтому засел за работу и спохватился только к семи часам, когда за ним явился водитель.

Собирался Данила впопыхах, прыгая по комнате в попытке натянуть то серые, то бежевые брюки. Пару раз он ударился о зеркало шкафа-купе, с третьего захода локтем гладкая поверхность едва не треснула.

«Цветы нужны», — подумал он, набрал водителю и попросил сгонять за большим букетом нераспустившихся лилий. Причесался, надел галстук… и понял, что будет слишком душно в костюме, хоть и вечер: там же толкучка, народу полно. Началось переодевание. Хлопковая синяя футболка, черные джинсы с драными коленями — а почему бы и да? Хоть раз в году молодость вспомнить.

«Почти на месте», — отправил он сообщение Насте и только потом подумал, что это как-то странно. Зачем было отчитываться?

«А просто так, — возразил он сам себе. — Что хочу, то и делаю».

В восемь тридцать Данила уже прошел систему безопасности и направился к огромной сцене, построенной на открытом воздухе. Он любил музыку; в юности, когда еще не был состоятельным боссом, старался попасть на концерты любимых групп. Ездил автостопом в Германию, Италию, Сербию…

Летов скучал по автостопу, но проблема больших денег в том, что время начинаешь ценить больше, чем свободу. Сейчас он предпочитал либо частный тереховский самолет, который мог одолжить в любое время, либо машину с мощным двигателем.

Концерт Лианы эль Рей уже начался, музыка гремела, тьма народа, тысяч пятнадцать, ходила волной. Большой Босс позвонил еще в обед, сказав, что будет находиться в охраняемой VIP-зоне. Терехов гордился Настей и важные для нее мероприятия не пропускал. Он даже на выпускном в школе когда-то появился, хоть и ненадолго.

Данила в который раз поразился, что чужой человек принял его в семью, а не только в бизнес. Может, ББ пытался восполнить потерю жены новой привязанностью, а может просто характерами сошлись.

Летов показал пропуск и поднялся «за кулисы». Дружелюбный менеджер проводил его к месту, откуда певицу будет легче рассмотреть во всех подробностях.

— Меня танцовщица, Анастасия Терехова, интересует, — объяснил Данила, и тот недоуменно пожал плечами, но направление указал.

Концерт начался вовремя, так что следующая композиция — Настина. Он надеялся пожелать ей удачи, но опоздал: Аида готовилась к выходу.

Нервы натянулись до внутреннего зуда. С чего бы? Вроде как обычный танец предстоит, а не смертельный номер…

И вот, началось… Металлические декорации на сцене разъехались, являя Лиану эль Рей; она устроилась на бутафорском троне, немного в стороне от центра сцены. Но на певицу Данила едва взглянул, боялся пропустить появление Насти. Все прожекторы разом погасли, и только сейчас он заметил, что солнце закатилось за горизонт и на улице стемнело. Сцена погрузилась во мрак, зазвучали первые тягучие аккорды, и многотысячная толпа взревела.

Пара секунд — и центральную платформу залило сине-голубым светом, заклубился туман. Включили еще один прожектор, высвечивая темный силуэт девушки… и Данила задержал дыхание.

Покачивая стройными ножками, Настя сидела на полотняных качелях. Она походила на фею, которая решила подышать воздухом и подразнить Цербера. Зазвучал голос артистки… Настя поднялась во весь рост, натягивая стопой полотно, а затем сделала совершенно немыслимый эротический пируэт — и Данила был потерян для остального мира.

О-хре-неть.

Плавно извиваясь, Настя накрутила вокруг себя ткань, как веревку, взбираясь выше и выше, а потом вдруг сорвалась вниз юлой. Цербер даже не успел осознать, когда бросился к ней.

— К-к-куда-а? — удержали его два качка из секьюрити.

— Она что, без страховки все это выделывает?! — в ужасе спросил он, не отводя взгляда от гибкой, сексуальной девушки, одетой в темный боди с открытым животом.

— Под ней мягкое покрытие в сцене, — успокоил охранник. — И не так высоко, как кажется.

Но сжавшаяся в груди пружина страха не отпускала, и Данила стиснул зубы, чтобы не материться.

Настя никогда не боялась рисковать, но чтобы так…

Она танцевала изящно, раскручивая себя и зависая вниз головой, раздвигая ноги в шпагате, а затем подтягиваясь в чувственном ритме и взлетая. Хотелось смотреть на нее вечно и в то же время — пойти и забрать свою женщину. Но она не принадлежала ему, даже женщиной не была, и Данила продолжал молча изучать изгибы знакомой фигуры.

Настя двигалась слишком эротично для чужих глаз, слишком талантливо, чтобы не посвятить этому делу всю жизнь. Только сейчас Данила осознал, насколько Настя — преданный человек. Если она выбирает что-то или кого-то, то это навсегда. Она никогда не разменивалась по пустякам, чтобы все силы сосредоточить на любимых занятиях и людях. Когда-то она выбрала его, а он оттолкнул.

…Песня заканчивалась, и она, грациозно расправив руки, как птица, закружилась и вихрем рванула вниз, провоцируя у Данилы очередное помутнение рассудка. Музыка грохотала в его венах, разрывая битами изнутри, а Настя, полностью погруженная в танец, разрывала его душу в клочья.

Намотав ткань вокруг кисти, она замерла в воздухе, источая одновременно силу и ранимость, и Данила ощутил, что погружается в озеро блаженства.

Музыка утихла, и последние слова прозвучали в тишине: «Продолжишь ли ты любить меня, когда я расплачусь со Временем своей молодостью?»

Прожекторы погасли, а Данила стоял с зияющей дырой в сердце, убитый наповал.

«Я всегда буду тебя любить, — признался он, плавая в нирване, опустошенный после всплеска адреналина, как после прыжка с парашютом. — Только попроси».

* * *

Настя рассчитывала увидеть Цербера после выступления, но ее перехватил отец, которого окружали два личных «бодибилдера», и, уставшая, она не смогла найти причину отказаться, когда ББ решительно заявил, что отвезет ее домой. Он был в восторге от ее номера и чуть ли не пританцовывал.

Ехали они дольше обычного, ибо Большой Босс захотел свернуть в «Макдональдс».

— А холестерин ты давно проверял? — не одобрила его намерений Настя.

— Так повода нет, Нинушка меня кормит сплошь здоровой пищей, хоть рыдай. — Черный «ламборджини» остановился у окна раздачи, за ним — двое охранников в «форде».

Отец заказал два двойных чизбургера, картошку и колу.

— Не перестаю тебе удивляться, — недоверчиво заметила Настя, когда в машине «разлился» удушливый запах фастфуда.

— А это потому, что я люблю удивлять, — вгрызаясь в чизбургер, ответил ББ. — Скажешь Нинушке, что это ты покупала, она ведь учует.

— Чем расплатишься за услугу?

— Слезу умиления пущу на твою кредитку. Небось, потратилась за лето.

Настя рассмеялась. Вообще-то, тратиться было некогда. Сессия, потом сразу практика. Плюс, ей капали проценты с маленькой доли акций, которую она три года назад купила у разработчика приложений для мобильников, искавшего тогда спонсоров. А теперь он сам может кого угодно проспонсировать.

Особняк в Барвихе был просторный, уютный и без пафоса. Большой Босс не любил кичиться, но для статуса планку держал, поэтому в доме имелось все, необходимое для выживания, включая спортивный зал, бильярдную комнату и бассейн на заднем дворе. Участок в два гектара с подъездной аллеей был аккуратно обнесен каменным забором и системой видеонаблюдения, чтобы соседи, так сказать, не глазели.

Сегодня дома было необычайно тихо. Не просто спокойно, а почти как в сцене из фильма ужасов, когда повисает немая тишина… герои настораживаются, а потом — бац! И все мертвы.

Настя первой прошла внутрь, включила свет в гостиной и тут — бац!

— Сюрприз! — из всех углов повыскакивали люди. От неожиданности Настя въехала кому-то в ухо.

— О Господи, Майка! Ты зачем так близко подошла, я ведь уставшая и голодная, — Настя покосилась в сторону домохозяйки, Нины Михайловны. — То есть, только «макдональдсом» по дороге подкрепилась.

Отец похлопал ее по плечу в знак благодарности и объяснил:

— Я тут тебе гостей подсобрал. Думал, обрадуешься.

Настя глянула на настенные часы, встроенные в картину с пейзажем: скоро полночь. Хотелось отдохнуть… «В гробу отдохну», — подумала она и с воодушевлением обняла гостей.

Компания оказалась небольшой, но разношерстной: неизвестно откуда взявшаяся Майка, с ней Лерос, а еще Саня (без Володи, что еще раз доказывало, что он Настю на дух не переносил), ее мама и, в общем-то, все.

«А где Цербер?» — хотелось спросить, но Настя сдержалась.

Оказалось, Майка сдружилась с мамой Сани еще на даче, и тетя Таня сказала Большому Боссу, что Майка с Леросом — приятные молодые люди, с которыми Настя общается. Отец взял на заметку и попросил тетю Таню привезти их для массовки, а то друзей-то у его дочери — один человек. Несолидная пати выходит.

Хорошо, что тетя Таня не привлекла для численности еще и Артема-бабуина с его блондинкой.

На самом деле, Настя не любила устраивать вечеринки, предпочитая вне работы узкий круг людей. Она не была замкнутым человеком, но и бешеным экстравертом тоже не являлась.

Для праздника Нина Михайловна наколдовала шведский стол с легкими закусками, а ББ принес вишневой настойки из винного погреба. Он ее вместе с Прохоровым каждый год заготавливал в специально отведенные для этого выходные дни.

Цербер так и не появился, и Настя из последних сил старалась выглядеть веселой. Ей хотелось отправить ему сообщение, и она отдала смартфон Сане с просьбой не возвращать до конца ночи.

— А где Арес? — невзначай уточнила у подруги.

— В машине сидит, ждет.

— Так пригласи в дом, что же мы — звери, человека на холоде держать?

— Июль вообще-то, какой холод? Да он и не согласится. Если надумается, то бесполезно о чем-то говорить. — Голос у Саньки был ни капли не резкий, нежный, словно у девочки-колокольчика. Так и представлялось, как она будет ласково выносить приговор: «Вам пожизненное, гражданин. Не расстраивайтесь. Возьмите конфетку».

Когда гости наконец разошлись по комнатам, Настя с тяжелым сердцем поднялась в свою спальню и переоделась в пижаму. Не в любимую хлопковую, которую ей рукодельница Нинушка сшила, а в шелковую, выше колена, на тонких бретельках. Вдруг Цербер появится?

Сон не шел, и Настя, набросив короткий халат из того же комплекта, пробралась во двор, чтобы пообщаться с Аресом. Как сдвинуть эту гору, она не представляла, но если ему Саня дорога, то способ найдется.

Настя потопала босиком по теплой бетонной дорожке, набрала код на воротах и вышла на улицу, где в серебристом «лэндровере» спал Архипов, скрестив руки на груди и прикрыв глаза темными очками. Настя потуже затянула пояс и постучала по крыше, поскольку боковое стекло было опущено.

Арес даже не дрогнул, проявив железную выдержку и способность ориентироваться в обстоятельствах. Он медленно поднял одну руку и так же медленно сдвинул очки на нос, глядя в упор, как будто его и не разбудили вовсе. Арес был хорош: роста выше среднего, крепкий; волосы светлые, в глазах — сталь. То, что нужно для борьбы.

— Я слушаю, — сказал он.

— Нам нужно создать Володе конкуренцию, — четко проговорила Настя, не ходя вокруг да около.

— Весь внимание, — уже более увлеченно, но все еще с ноткой ехидства, поинтересовался Арес и потянулся, чтобы открыть для Насти дверцу со стороны пассажирского кресла.

Она устроилась поудобнее и, сузив глаза, повнимательнее вгляделась в потенциального сообщника, чтобы сразу уловить перемену в его лице, когда она спросит в лоб:

— Ты ведь влюблен в Саньку.

Арес вообще не отреагировал, как будто вопроса не услышал; прочесть эмоции не удавалось, однако у него дрогнула правая рука, которую он попытался сунуть в карман летней ветровки. Настя, не отводя взгляда от аресовского лица, перегнулась и ухватила его за руку. Он тут же сжал ее запястье, Настя молча накрыла эту башню из рук второй ладонью.

— Какие мы скрытные, — протянула она. — Лучше по-хорошему признайся.

Она уже придумала, что Арес прячет татуировку, вроде «Санька навеки», или браслет, который ему подарила она же. Но телохранитель тяжело вздохнул и, стряхнув Настины пальцы со своих, подтянул рукав ветровки.

— Сидел я, — произнес он с таким нажимом, как будто только тупая могла не догадаться сразу. — На руке шрам, один красавец вену мне вскрыл.

— Ничего себе. Я думала, у тебя там фенечка с сердечками. — Настя широко раскрытыми глазами смотрела на Ареса, милого и порядочного парня с виду. — Ты кого-то убил?

— Меня отдали под военный суд за нарушение приказа. Еще вопросы есть? — он достал из кармана мятные леденцы и предложил один Насте.

— Как же тебя Прохоров взял в телохранители с таким прицепом?

Арес побарабанил по рулю пальцами, покосился на Настю и сказал с укором:

— Вопрос про вопросы был риторическим, он означал: а теперь прошу на выход.

— Ответь, — настойчиво приказала она. — Почему ты, такой непослушный мальчик, охраняешь дочку дипломата?

— Считай, что случилось чудо и небо плеснуло на меня розовым сиропом благодати.

Настя начала злиться, но вовремя сдержалась, сделав глубокий вдох. Ничего, еще сознается.

— То есть ты не влюблен? — уточнила она. — Так это еще лучше! Давай, я подберу кандидатов на Санькиных ухажеров, а ты одобришь, проверишь их и подсунешь ей. Володю подразним, а Саню заставим увидеть, что в мире полно других мужчин.

— Совсем страх потеряла? — набычился Арес. — А-ну давай марш отсюда!

Но выгнать Настю из машины телохранитель не успел. Их ослепил свет фар подъехавшего джипа, который Настя узнала сразу. Цербер. В мозг молотом стукнулась мысль: «Что он подумает?!». Полы скользкого халата разошлись, волосы дыбом, косметику давно смыла. Настя не знала, бежать ей прочь или оставаться на месте.

— Арес, у тебя оружие при себе? Дай мне.

— А мороженого не принести? Ты боишься этого парня, Летова? Могу поговорить.

— Да сиди уже. — Настя потянулась к ручке двери, но та распахнулась раньше…

У Цербера был ошалевший взгляд, когда он произнес, обращаясь к Аресу:

— Привет… Стас, кажется. Как жизнь?

— Не балует.

— Поздравляю. Я провожу Настю в дом, если не возражаешь.

Стас тут же надел очки, сложил руки на груди, снова приняв сонную позу, и бросил небрежно:

— Спасибо.

Настя тихо выдохнула, поняв, что обошлось.

— Горячая девчонка, правда? — вдруг с ухмылкой добавил Арес.

Цербер мгновенно сорвался с цепи и, перелетев через капот, потянулся к Стасу через окно с опущенным стеклом. Настя запричитала и выскочила из машины очень вовремя: Стас выпрыгнул на улицу следом за ней.

— Данила, прекрати! — увещевала Настя, но тот пытался добраться до Ареса. — Мне нужно было с ним поговорить!

— Плевал я, зачем ты вышла в таком виде! — следуя за телохранителем, Цербер со всей злости захлопнул ногой дверцу, которую Настя оставила открытой.

Арес, впечатлив своей ловкостью, легко запрыгнул на капот, потом на крышу, и приземлился с другой стороны «лэндровера».

«Так они с Цербером в догонялки будут играть всю ночь», — на нервах подумала она и закричала:

— Зачем ты вообще ляпнул глупость про горячую штучку, Стас?!

— А это тебе бумеранг. За то, что не в свое дело лезешь, — ответил он, запрыгивая в машину через окно со стороны водителя и выбираясь на дорогу через противоположное.

— Черт. Точно. Проклятая карма. — Настя спустила халатик с плеч и обратилась к Даниле: — Я собираюсь устроить стриптиз. Если ты не успеешь, то Стас увидит слишком много Аиды. Раз, — она сбросила халат на землю. — Два. — Приспустила одну бретельку…

«Три» говорить не пришлось. Данила затормозил, вернулся к ней, рывком приподнял и перебросил себе через плечо.

— С тобой я потом поговорю, — запыхавшись, крикнул он Аресу. Телохранитель, засмеявшись, подмигнул Насте, стоило ей вскинуть голову и упереться руками в спину Цербера.

Вот же нахал этот Стас! Придется с Прохоровым пообщаться, разузнать о юморном охраннике побольше.

Данила внес ее во двор и заблокировал ворота. Промаршировал по подъездной аллее мимо подсвеченных фонарями деревьев и сбросил груз на садовые диванные качели.

Настя даже возмущаться и кричать не стала, ей было слишком хорошо: Цербер приехал. Он разглядывал ее, она — его. Особенно Настю поразили черные рваные тесные джинсы. «У некоторых мужчин слишком стройные ноги», — оценила она.

— Я хотела попросить Стаса о помощи в одном деле, — посчитала нужным пояснить Настя.

— А больше не у кого? — ехидно ответил Данила. — Хм-м. У кого же ты могла попросить помощи?.. Дай подумать…

— Ой, ладно, не ершись. Мне кажется, что Арес не ровно дышит к Саньке. Она тоже иногда подает признаки жизни, как минимум, скрытой ревности. Володю своего она никогда не ревновала. Не могу же я позволить ей выйти замуж за этого кровососа, если есть надежда на спасение!

Летов долго на нее смотрел со смесью усталости и не оформившейся мысли, пока наконец ни опустился рядом на качели и ни уточнил:

— О чем ты вообще? Какого кровососа?

— Володя, парень Саньки, собирается делать предложение. Это конец света, понимаешь? — терпеливо разжевала ситуацию Настя.

— Нет, не очень.

— Вот и Арес упирается рогом. Думаю, это связано с его темным прошлым.

— Ты уже и его прошлое разузнала?

— Говорю же, оно темное. Туманное, покрытое тайной военного трибунала.

— Так ты пыталась его соблазнить, что ли? Проверить, поддастся ли он на твои выверты? Если нет, то либо импотент, либо влюблен в другую?

Настя вскинула брови: это комплимент или оскорбление ее здравому смыслу?

— Думай, Летов, перед тем, как говорить. Зря, что ли, мозгом наделен? Пошла бы я к малознакомому мужчине одна, ночью, чтобы соблазнять. Да еще без макияжа. Цирк!

Данила вытянул ноги вперед и оттолкнулся от земли, раскачиваясь. Откинул голову на спинку дивана и посмотрел в небо.

— Я тебе цветы привез, и конфеты, и подарок. Решил съездить за ним после концерта и по дороге попал в небольшую аварию, пришлось с гаишниками задержаться. Ничего опасного, обошлось… Погоди, я сейчас, — Данила вознамерился подняться.

— Не нужно, не ходи за подарками. — Настя удержала его и взволнованно всмотрелась в лицо, провела руками по его груди, плечам. — Ты пострадал? Что-то болит? Внутренние органы проверь обязательно.

— Я в полном порядке, да и на «мерседесе» мелочь, царапина. Нас на перекрестке подрезали, но водитель у меня опытный, вырулил, а того дебила занесло. Он тоже цел, только капот слегка покорежило. Так что мне пришлось заехать еще и за джипом.

Настя на секунду представила, что Данила мог попасть в больницу, а то и погибнуть, и ей сделалось дурно. Она молча пододвинулась к нему вплотную, обняла рукой за талию и положила голову ему на плечо.

Они посидели немного молча, слушая цикад, прежде чем Настя произнесла:

— Идем, не хватало, чтобы отец нас увидел. Еще придумает то, чего нет.

— Ты иди, я задержусь. Остыну немного. Застали вы меня врасплох с этим прыгуном Стасом.

Настя усмехнулась и поежилась от ночной прохлады (халат ведь на дороге остался). Она поднялась на крыльцо, обернулась и спросила:

— Тебе понравился танец?

— Было… неожиданно, — ответил Данила после некоторых раздумий.

— Звучит не очень-то романтично.

— За меня должен был сказать подарок, но он в машине, брошенной на обочине. Так что поверь на слово: я романтичен как никогда. Даже плакать хочется от слепящей красоты моей души… Ну все, ложись спать. Рассвет скоро.

Насте очень хотелось вернуться на качели, обнять Цербера и уснуть рядом с ним. Но всевидящим оком Саурона над ними маячил Большой Босс, и она была вынуждена послушаться.