11

Кар-Кар

— Странная у тебя дама сердца, — Сладко тушит сигарету и разминает шею, поглядывая на темные окна второго этажа.

Где-то там на кроватке меня ждет очередной сюрприз от Любавы. Не думаю, что она кому-то позвонила. Так она себя с потрохами сдаст, а, как оказалось, у нас ХАРАКТЕР.

— Ты в контору звони, если что.

Усмехаюсь. Петрова не до такой степени буйная, чтобы своим сигналы SOS бросать, но Сладкому за бдительность стоит поставить пятерку.

Прощаемся. Друг наконец-то решает свалить в закат, чтобы нам не мешать. Не удивлюсь, если ночь просидит в тачке напротив дома. Мало ли. С его-то загонами вполне может.

Вхожу внутрь, проверяю стеклопакет. Компания справилась оперативно. Сделали замеры и за нормальную доплату установили сразу после того, как им привезли нужный. Хорошо, что окна стандартных размеров, а так бы пришлось изготавливать на заказ. Дали бы здесь ёбу от холода.

Наверх не спешу подниматься. Не знаю, как развернуть культурную программу, чтобы Любава не дала дёру в самый неподходящий момент. И логично устроить конфетно-букетный. Снова. Напомнить, какими мы можем быть, если впадаем в состояние влюбленности. Я вот из него и не выходил. Таращит от нее не хило.

Тело, запах, характер и ворох подарочных личностей, которые не дадут соскучиться. Это ведь не женщина, а настоящий клад. Сдерживает лишь ее упорное молчание по поводу побега. Версия другого мужика давно отлетела в сторону. Что-то другое тревожит зазнобушку. Что?

Я уже все варианты перебрал. Все не то.

Будем отматывать пленку назад принудительно, раз добровольно не выходит.

Поднимаюсь наверх, не зная, чего ожидать. Вряд ли Петрова превратилась в бабу Халка и вырвала к хуям спинку кровати, чтобы освободиться. Но…

Петрова сидит в том же положении, как я ее оставил. Телефон на тумбочке. Врубаю свет.

Прищуривается. Взгляд такой, будто сейчас накинется на меня и разорвет в клочья.

— Кар-р-римов, — ноздри раздуваются, — когда кормишь, поишь и приковываешь человека наручниками к койке, стоит подумать, что вскоре еда попросится наружу.

Упс. Не учел обстоятельств. Достаю ключик, подхожу к Любаве и освобождаю от наручников. Тут же убегает в уборную, а я сажусь на край кровати и устало провожу руками по лицу. Денек выдался выматывающий. Хочется тепла и понимания. Жаль, что на горизонте лишь недовольное лицо Петровой.

— Что дальше? — складывает руки на груди.

Сняла пластыри с ладоней. Воительница моя.

— А дальше ночь, Любава, — подмигиваю. — Разврат и стоны.

Отводит глаза в сторону. Щеки розовеют. Меня всегда заводила ее способность быть скромной барышней и отзывчивой любовницей одновременно.

— Нет.

— Тогда будем разговаривать.

— О чем, Арсений?

Вид у нее такой, словно вот-вот рухнет. Поднимаюсь и подхожу вплотную, чтобы дезориентировать. Так и случается. Растерянно ищет предмет, на который переключит внимание. Избегает прямого зрительного контакта, а мне бы его поймать прицельный прямо в душу. Ловлю ее подбородок пальцами и вынуждаю смотреть на меня.

Поджимает губы.

Наклоняюсь и провожу носом по ее щеке, касаюсь губами уха. Начинает дрожать.

— Хочу твои стоны, Любава.

Руки наглеют. Стискиваю ее талию. В ответ получаю говорящий выдох. Наступаю, притискиваю ее к ближайшей стене. Облизывает губы. Упирается ребрами ладоней в плечи. Слабое сопротивление вызывает еще большее желание показать, что мы теряем из-за ее упрямства.

— Знаешь, как я скучал? — шепчу в ухо, скользя рукой по штанам к пуговице. — Я, пиздец, как скучал.

Расстегиваю. Пальцы тут же ныряют за ткань к эпицентру удовольствия. Провожу по гладкому лобку, клитору и толкаюсь глубже.

Блядь… Влажная и готовая…

Шумно втягиваю воздух через нос. Петрова, кажется, не дышит вовсе, цепляясь за мои плечи, как за спасательный круг. И вот тут-то начинается пытка для нас обоих. Палец ныряет внутрь, отыскивая нужные точки. Люба кусает губы и закатывает глаза от наслаждения. О, да… Я тоже весь встаю, но нет. Когда она близка к самому пику, убираю руку и отхожу на шаг назад.

Тяжело дыша, смотрю в ее растерянные глаза и раскрытые губы. Осоловелая и желанная… Что еще мне нужно?

— Что… ты… — бессвязно бормочет, желая продолжения.

Сглатываю слюну. Картинка та еще. Продолжение обещает быть горячей, чем обычно у нас бывало, но…

— И как себя чувствуешь? — усмехаюсь. — Вот такие у меня ощущения после того, как ты меня кинула.

Разворачиваюсь и ухожу из спальни.

К хуям все!

Курить и успокаивать нервы.