12

Любава

— Во дела…

Машка пребывает в шоке от моего рассказа. Да, она – единственная, кому я решила позвонить. Подруга поймет и примет меня со всеми дефектами, какими бы масштабными и неприятными они не были.

Я сижу на кровати. Трясет всю. От неудовлетворенных потребностей, боли и глупого желания спуститься к Арсению, чтобы продолжить начатое. Готова уже и на гордость наплевать. Не думала, что ему будет легко меня отпустить, но и такого не ожидала. Тут не нужно быть провидцем или уметь читать мысли, чтобы ощутить, насколько ему больно. До сих пор.

И на что я надеялась?

Наивно полагала, что сумеет переключиться на шикарную женщину и создаст с ней крепкую семью, как и хотел. Каримов такой. Ему нужна жена и уют в доме. Он постоянно мне об этом говорил, а потом случился намек на предложение, и… все рухнуло.

— Не знаю, что мне теперь делать…

Поднимаюсь и отхожу к окну. Внизу Арс. Курит. Красный огонек мелькает в темноте. Мощная фигура выдает напряжение. Я же ощущала его возбуждение. И если отступил в такой момент, значит и правда больно. Не притворство. Не прихоть. Он вернуть меня хочет…

— Люб, — устало выдыхает Машка, — вот ты, как дитё малое, честное слово. Скажи, как есть, правду, и не мучай ни себя, ни его.

Внутри все сжимается, стоит только представить наш разговор. Отрицательно качаю головой. Не могу я, глядя ему в глаза, вывалить правду-матку. Пусть убедится в том, что я дурная и совсем не гожусь ему в жены.

— Скажу.

— И почему я тебе не верю?

Я и сама себе не верю. Если бы хватило смелости, то давно бы раскрыла свой секрет, но…

Слабость, страх и жалость к себе не позволяют играть честно и открыто. Хотя, какая тут игра?

Я запуталась в собственных мыслях…

Прощаюсь с подругой и, собрав всю волю в кулак, решаю спуститься к Каримову. От волнения сводит внутренности и в горле пересыхает. Сталкиваемся в гостиной. Он входит внутрь, а я застываю около перил, сжимая их пальцами. Взгляд у Арсения темный и совсем не радостный. Я должна что-то сказать и нарушить тишину между нами, только язык не поворачивается.

— Пить хочу, — вместо обещанных откровений вылетают лишь эти слова, на что Каримов кивает.

Без высказываний идет в кухню. Я за ним.

Включает свет, снимает куртку и бросает ее на стул. Осматриваюсь, словно впервые вижу. Я настолько была погружена в мысли о побеге, что не оценила обстановку вокруг.

Домик ведь идеальный. Я очень мечтала оказаться за городом вместе с Арсением, чтобы мы устроили медовый месяц без лишних глаз, уединились и…

— Спасибо, — становится неловко от того, что Арсений ухаживает за мной, протягивая стакан с водой.

Делаю глоток, пока он возится с кофемашиной. Задумчивый. Напряжен, как оголенный провод. Кажется, если протяну руку и слегка коснусь его, то упаду на пол, пораженная током.

— Мне нужна моя сумка, Арсений, — сажусь на стул. — Отдай, пожалуйста.

— Новая схема, — усмехается, наливая кофе в чашки. — Не прокатит.

Шумно выдыхаю. Чувство вины отходит на второй план. Несколько слов, и я вновь горю желанием сбежать от него. Настойчивый и упертый Кар-Кар.

— Нет схем. Просто нужны мои вещи.

Двигает чашку с ароматным кофе ко мне. Уязвимости больше нет в его глазах. Только вызов и уверенность в себе. Когда-то мне это очень понравилось. И сейчас в районе солнечного сплетения разливается тепло. Как же взять себя в руки?

— Арс… Никуда я не денусь.

Кроме телефона, там нет ничего для побега.

— Сомневаюсь, — не спешит отдавать сумку. — Пока без кнута и других опасных предметов в твоих руках, Любава, а то ты настолько непредсказуема, что ебнешь мне и пряником.