17

Кар-Кар

Щеки Петровой розовеют. Взгляд соловеет.

Видел ее выпившей, но, чтобы конкретно, нет. Даже интересно становится.

— Вкусно?

Знаю, что любит морепродукты. Креветки уплетает только в путь, особенно под винишко. С устрицами только не сошлось. Вызывают рвотный рефлекс. Помню, как она стеснялась из-за этого и в глаза мне не смотрела долго.

— Обычно, — кривится, снова тянет руку к бокалу.

Вредина. Намеренно ведь накидывается. На голодный желудок быстро улетит.

Откидываюсь на спинку дивана и наблюдаю до тех пор, пока она не наедается.

Приятно, что ревнует.

Неприятно от ее желания ввести меня в заблуждение насчет других мужиков. Не хочу верить, что кто-то к ней прикасался. Кроет от одной мысли.

Моя ведь.

Моя!

— Скучно тебе со мной, да? — прищуривается, стреляя молниями.

Сейчас любой ответ будет неверным, но мне не скучно, особенно после новой открывшейся личности Любавы.

— Я знаю, что скучно, — хмыкает, замедленно моргая. — Можно Алю позвать. Она тебе составит компанию.

Капля яда филигранно летит мне в лицо. Улыбаюсь.

И о каких мужиках ты говоришь, Петрова, если от ревности скулы сводит?

Никогда не думал об Альбине. Она про моду и тренды. Отшлифованная куколка. А мне для семьи нужна. Дурная. Как та, что сидит напротив.

— Молчишь, — улыбается стервозно. — Я же не дура. Знаю, что у тебя были бабы. Можешь и сейчас не стесняться.

Складывает руки на груди. Нос вверх. Очень красивая. Даже не представляет, насколько желанная, судя по высказываниям.

— Ещё вина?

— Никак не прокомментируешь?

Пожимаю плечами.

— Есть смысл? Поверишь мне?

— Смотря, что ты скажешь.

— Я верен своему выбору, Любава, и мой выбор – ты.

Отводит глаза в сторону. Щеки приобретают красный оттенок вместо розового. Не такого ответа ждала? Врать не намерен.

— Плохой выбор, — оживает, — не одобряю.

В ход опять идет вино.

— Ты теперь не охранник?

— Нет.

Только для нее работаю вечным секьюрити.

— Главный?

— Так получилось. Разве плохо?

Пожимает плечами. Владеть охранным агентством лучше, чем ходить в подчиненных. К тому же, у нас с братишками не те взаимоотношения. Официально – начальник, но не в реале. Вместе работаем. Командно. Как будет после, не знаю. Пока так. Мне нужно было куда-то направить энергию во время поисков и слежки за Петровой.

— Я рада, — звучит искренне, — за тебя. Думаю, нам пора.

Встает резко. Слишком. Пошатывается. Подрываюсь следом, но САМА же! Помочь не дает.

Одевается, пока я подзываю официанта и расплачиваюсь по счету.

На выходе Петрова задерживается около Альбины и что-то ей шепчет на ухо, после чего та бледнеет и странно смотрит на меня. Зато Любава цветет.

— Что ей сказала?

— Ничего.

— Люб?

Открываю перед ней пассажирскую дверь спереди. Демонстративно лезет на задние сиденья.

— Волнуешься, что больше на тебя не клюнет?

— Плевать.

— Вот и договорились, — отворачивается к окну, пока я выруливаю с парковки.

Разговор не завязывается. Дорога превращается в каток. Снег посыпает сверху. Мороз крепнет.

Слежу за тем, чтобы не вмазаться в какую-нибудь тачку. Во дворе завал. Осторожно паркуюсь. На дорожках снег, а под снегом… лед, блядь!

Петровой точно потребуется помощь с передвижением. Открываю дверь с ее стороны. Хмуро смотрит на меня.

— Отойди, я сама.

— Нет.

Перекрываю путь рукой, фиксируя дверь.

— Каримов!

Скрипит зубами. Продолжаю держать руку на двери, жду, пока выберется из долбанной тачки, но она и тут меня переигрывает. Отодвигается по салону к другой двери, открывает, встряхивает шикарной копной и буквально выпрыгивает из машины. Я только рот успеваю открыть, чтобы предупредить. Увы, Петрова с трехэтажным матом падает. Ее локоны красиво взлетают. Картина волшебная. Если не считать…

— Кар-Кар, ёб твою мать! Неужели нельзя дорожки привести в порядок?!