28

Кар-Кар

— Люба вышла на работу, — с ходу начинает Миха, хлопая ладонью по столу.

Упирается в столешницу руками и рассматривает меня. Киваю. Рад ли я тому, что Петрова возвращается к жизни? Конечно! Так я могу хотя бы наблюдать за ней, а не бросаться на поиски, надумывая всякую хуйню.

Идея с загородным домом провалилась. С треском и последствиями. Теперь мне хочется курить все чаще. Аппетит пропал. Спасаюсь работой, но и она удовлетворения не приносит. Мысленно я со своей боевой девочкой, хоть она и не хочет подпускать меня к себе.

— Сладкий предлагает в бар заглянуть. Ты с нами?

От внимания друга становится тошно. Миха и Васька крутятся вокруг меня, будто я инвалид, которому постоянно требуется помощь. Понимаю, что хотят помочь, только раздражение накатывает.

— Не знаю. Дел много.

Дел и правда по горло. Расширяем бизнес. Подбираем состав. Я взял на себя новоприбывших. Им нужна подготовка. Практически всем. Есть пятерка зеленых. Им не только информация в помощь, но еще и практически стоит отработать.

— Расслабляться тоже нужно, Арс. Хочешь, я найду кого-то на вечер?

Уже не первый раз предлагает мне бабу снять, чтобы стресс не отсвечивался на лице и яйца пришли в порядок. Беда в том, что кроме Любавы никого не хочу. Понятное дело, можно и глаза закрыть. Физиология такая штука, когда приспичит, похуй с кем, главное сбросить напряжение и запасы спермы. Но… От себя не убежишь. Хоть портрет Петровой на лицо барышне нацепи, я-то знаю, что моя зазнобушка проводит время не со мной, а одна на съемной квартире.

— Бля, друг, так нельзя, — кривится Миронов. — Есть же и другие женщины. Раз она не хочет. Че ты себя хоронишь, как монах?

— Стремно от такого друга? — улыбаюсь криво, поворачиваясь лицом к Михе.

Он отталкивается от стола и крутит у виска пальцем, показывая, как далеко мое высказывание от истины.

— На тебя смотреть больно. Никотин скоро с конца закапает.

— Так не смотри.

— Ой, блядь… — отходит к кофемашине, начинает жать на кнопки.

Пиздец ей скоро придет, если оставить их наедине. Подгребаю к другу и настраиваю, как нужно. Миронов пьет эспрессо. Обычно двойной. Хлопает меня по плечу в знак благодарности.

Пока возится с кружкой, молчит. Делаю и себе бодрящего. Нужно хоть что-то в себя вкинуть.

— Я могу с ней поговорить, — поглядывает на меня, делая глоток. — Украсть, если что. Посидит около батареи пару недель, одумается.

Усмехаюсь. Такая Любава, какой она себя показала в этот раз, сидеть не будет. Руку себе отгрызет или ногу, но сбежит. Тут давлением не поможешь. Надо отпустить, чтобы…

Чтобы что, Каримов? Окончательно на тебя хер забила?

Может и так, но навязываться ей сейчас, принуждать быть со мной – самое конченное. И да, в загородном доме мне казалось, что все идет по плану. Так, как необходимо. Только стало хуже.

Не жалею о сделанном. По-другому она бы не призналась. Факт. Но мотор за ребрами противно сжимается. Все могло быть иначе. Мы сами все испортили.

— Не, Мих. Пусть все будет так, как есть, — криво улыбаюсь. — Хватило одного побитого сковородой и бутылкой.

Ржет. Сам тоже улыбаюсь, вспоминая тот день. Раны у Петровой уже должны были затянуться.

Допиваем кофе, обсуждая дальнейшее развитие агентств. Собираюсь и еду в другое арендованное помещение. Нужно посмотреть, что там с оборудованием для зала. Уже бы тренировки новеньким организовывать, чтобы не расслаблялись, а у нас еще инвентарь колом стоит.

Дорога не пересекается с центром, но я на автомате проезжаю мимо театра, останавливаюсь на обочине и смотрю на парадный вход. Представляю Петрову в своей среде. Она прекрасна на самом деле. Особенно когда увлечена процессом. Я много раз наблюдал за ней. И не только я. Поклонников у нее всегда много, а ответила взаимностью мне.

Сжимаю оплетку, борясь с чувствами. Хочу ее увидеть хотя бы издалека. Чтобы испугать?

Совсем не вариант. Опускаю стекло и достаю сигарету. Что Любава сейчас творит? Очаровывает коллег мужского пола своей артистичностью и богатой фантазией?

От ревности перед глазами пелена, и сигареты становится мало. Даже если я заявлюсь к ней, то что?

Нарваться на игнор с ее стороны нет желания. Снова повторять, насколько сильно я люблю? Тоже.

Выбрасываю окурок в снег и сражаюсь с собой.

Нет. В этот раз она должна первой сделать шаг, иначе мы так и будем бегать по кругу, как гребаные хомяки в клетке.

Выруливаю на дорогу. Теперь работа.