24. Как можно расцветить рабочие будни
— Привет! Я Алена, от Татки, она сказала, что ты довезешь до турбазы! — голосок в трубке веселый и живой, но мне вот вообще не до нее!
Я тупо не помню, о чем вчера говорил с Таткой и что ей обещал.
Утреннее похмелье, помноженное на никотиновое отравление…
Я, бляха муха, с трудом вспоминаю, как меня зовут!
Да и к тому же, меня полкан только что так отымел, что неизвестно, сколько еще на жопу не сяду!
За все прилетело: и за самодеятельность, и за трещину в ребрах, и за то, что гражданских подверг опасности, и за то, что, дурак такой и за племяхой не слежу.
Правда, в конце экзекуции меня наградили, как и положено в садо-мазо играх. Не оргазм, но, типа, приятно.
Похвалили.
Сказали, что хороший мальчик и действовал быстро. И что два взыскания с меня снимут за это.
А еще пообещали перед опекой прикрыть, чтоб у сестры моей, шалашовки, ребенка не отобрали и в детдом не определили.
Уже за одно это я готов еще одну бдсм-сессию у полкана выдержать.
Такие вещи дорогого стоят.
И вот иду я такой, враскоряку, по коридору и мечтаю только до кабинета добраться и заполировать похмелье коньяком, а тут какая-то коза про какую-то поездку на какую-то, бля, турбазу!
Охренели все в край!
И она, и Татка, и муж ее! Распустил бабу свою!
— Ахаааа… — невразумительно рычу в трубку, дергая дверь кабинета убойного на себя и отвечая бешеным взглядом на скорбные рожи ребят из отдела. Им тоже влетело, хотя вчера все их косяки закончились там, в основном зале, где они мордами в нарезках валялись, да стрипух за сиськи мацали.
Разбор полетов был долгим и мучительно болезненным.
Все получили выговор с занесением. Ну и лишение тринадцатой. И угадайте, кто у нас теперь по всем праздникам дежурит?
Вот так вот.
А потому что нехер, как сказал полкан, в злачные места таскаться. И честь мундира порочить о блестки стриптизерские. Спалились по-полной. Так-то не запрещено… Но… Нельзя.
Конечно, если б не я, со своими подвигами во имя племяхи, никто б ничего и не узнал, естественно…
Но пусть хоть одна падла посмеет мне что-то по этому поводу вякнуть!
Пусть только дадут повод кулаки почесать, похмельную злость об их рожи поразмазывать!
Тут тогда выговором не отделаюсь. Но насрать.
Вот честно.
Я сажусь на свое место, хлопаю делами, которые надо дооформить, зыркаю по-звериному на ребят, и все сразу находят работу.
А голосок в трубке журчит, льется, кокетливо так, мягонько…
В другое время я бы сто процентов повелся, но сейчас вообще не до нее. И ехать я никуда не собираюсь!
— Слушай… эээ… Марина…
— Алена, — обиженно перебивает голосок.
— Ну да… Я не смогу сегодня, понимаешь, работой завалили… Ты уж прости…
— Да, Татка говорила, что ты — полицейский, — опять радостно взрывается голосок, — слушай, это тааак круто! Тааак мужественно, мне очень нравятся полицейские… А форма у тебя есть?
Не понял сейчас…
Я машинально перелистываю парочку страниц, не особо вникая в разговор:
— Угу.
— Круууто!!! А я спортсменка! Занимаюсь стрип-дэнсом, но не профессионально, для себя только, знаешь, девушке нужны такие занятия, растяжка, суставы, мышцы, фигура красивая…
— Ага…
Какого хера происходит вообще? Почему я это слушаю?
— Знаешь, я не особо хочу на турбазу, на самом деле… Может, встретимся просто вечером, поболтаем…
Чего???
Тут в кабинет входит полкан, и я чисто на автомате выдаю в трубку:
— Да, понял. Время уточню.
Со страшно деловым видом жму на отбой и тут же начинаю демонстративно морщить лоб и прикидывать время встречи по плану. Типа, я не просто так, а по делам назначать буду. По работе.
Полкан раздувает ноздри, но не говорит ничего.
— Рожин! Какого хера твоя заявительница у меня делает?
Рожин подскакивает на месте:
— Какая?
— Нефедова! По краже цветочных горшков! Какого, вообще, хера происходит?
— Пал Витальич, да она меня еще с участковых преследует… — Начинает плаксиво жаловаться Рожин, но полкану плевать на оправдания.
Он надувается еще сильнее, раскрывает рот и на некоторое время в отделе все глохнут.
Я тихонько сижу в своём углу, стараюсь не отсвечивать, надеясь, что полкан удовлетворится поеданием Рожина и свалит.
В конце концов, я свою порцию анального секса сегодня уже словил от него. Может, хватит?
Тут, в самый прочувствованный момент открывается дверь в отдел. Не иначе, самоубийца там, потому что все в отделении знают, когда начальство изволит трахать на рабочем месте, лучше не соваться под стрелу. А то тоже того… Заденет.
— … ебтвоюмать!!! — на автомате завершает полкан и поворачивается к двери.
И все мы тоже.
Молчим. Смотрим. Эхо начальственного мата гуляет по комнате.
А на пороге стоит… Злючка.
Невероятно хорошенькая, с мягкой шапочке и пальто. Тонкая и румяная с улицы.
Смотрит серьезно, глазки распахнуты…
Фея, бля.
Принцесска в логове гиппопотамов.
— Простите… — нарушает она наконец тишину, сразу безошибочно находя глазами меня, моргая удивленно и радостно, и переводит взгляд на полкана, — я, наверно, попозже…
— Вы к кому? — рявкает полкан.
— К… К… Нему… — Злючка кивает на меня, застенчиво краснеет.
— А по какому вопросу, девушка? — полкан снижает градус, похоже, даже его Злючка пронимает.
— По рабочему, — говорит она твердо и с достоинством.
И мне в этот момент дико хочется ее… Да всего хочется. Всего и по-всякому!
Ах ты, Злючка моя, сладкая такая, маленькая моя!!!
Пришла, сама!
А я, дурак… Надо было вчера, надо было!!!
А я нажрался и вырубился!
Как дурак!
Оплакивая свою горькую мудацкую судьбу.
Мудак и есть. Надо было к ней! Надо было!
Но еще ничего не поздно. Она пришла. Сама. Ко мне! Ждать не захотела!
Никогда не думал, что может быть так клево на душе. Что в один момент ситуация может другой стороной развернуться!
Кажется, вот только-только получал втык от начальства, и жизнь, сука, вообще казалась дерьмом.
А стоило маленькой Злючке появиться — все. И сразу все радужно. Реально, разноцветно, куда там пони, срущим радугой!
У меня все круче!
У меня весь мир расцвел! И даже полкан, мать его, радует глаз!
— Да, это свидетельница, — отмираю я, наконец, — дополнительный материал…
Встаю, продолжая нести какой-то бред, на ходу сочиняя хрен знает, что, огибаю полкана, так и застывшего посреди комнаты, по широченной дуге, топаю к Злючке.
— Пойдемте в отдельный кабинет, — внушительно говорю ей и мягко подталкиваю на выход.
Пока никто не опомнился.
Она выходит, нерешительно разворачивается, а я торопливо закрываю дверь в отдел, делаю знак молчать и кивком головы указываю направление движения.
В кабинет к экспертам. Они как раз на выезде, оба. Свалили побыстрее, еще когда начальство только свои планы на личную жизнь обозначило. И, зная их, вернутся только к концу дня.
Не дураки.
Иду быстро, радуясь, что никого в коридоре, полкан всех распугал.
Злючка несколько раз пытается меня остановить, что-то начинает говорить, но я каждый раз делаю знак молчать.
И она слушается.
Моя ты хорошая!
Ключ от кабинета экспертов у меня есть, открываю, за руку втаскиваю Злючку в помещение.
И тут же прижимаю ее к обратной стороне двери.
Попалась!