Глава 11

— Моя гордость! — хвастается дедушка, забрав из моих рук вожделенную бутылку.

Он поглаживает желтоватую жидкость через стекло как произведение искусства, намекая на исключительный вкус и уникальность рецепта.

— Это же обычный самогон! — на глаз заключает Хаматов. — Знаем, пробовали. Не скажу, что любитель, пахнет специфически.

— Да уж получше той мочи, что вам бадяжат в клубах! — ревниво отзывается дедушка. — Ты только вслушайся: чистейшая слива, без сахара, двойной перегонки с десятилетней выдержкой в дубовой бочке. Уже звучит как мелодия!

— А что по крепости?

— Юля, заткни уши, — велит он мне, и только дождавшись, когда я повинуюсь, со значением отвечает: — Я тебе так скажу, не у каждого яйца настолько же крепкие.

Это вызов! Против которого Хаматов не может устоять.

Дегустировать решено в резной беседке, на просторе. Я никогда эту отраву не пробовала и не собираюсь. Скептически принюхиваюсь, морщусь.

— Судя по запаху, в составе — крысиный яд!

Дедушка фыркает, мол, много я понимаю. Хаматов с видом знатока вертит в руке полную стопку. Оценивает цвет.

— Закат в Карпатах! — Делает комплимент оттенку. Льстец позорный! Я таким «закатом» в унитаз хожу. Потом он макает палец в цуйку, облизывает, катает вкус на языке — целое шоу устраивает, подхалим!

Мужчины долго подбирают закуску, делали вид, что никуда не торопятся. Прямо не попойка, а сходка сомелье. Главное, про мою готовку никто ни слова не сказал. Наверно, чтоб не зазнавалась…

Наконец, поднимают стопки, тосты толкают одновременно. Один пьёт за знакомство. Второй за здравие.

Смотрю на них, подперев подбородок руками, и диву даюсь. Ничего себе разгон от вражды до дружбы! Прямо подозрительный.

— Пить мелкими глотками! — даёт последние наставления дедушка.

Я закатываю глаза. Такая подготовка, как будто летят в космос.

Пьют.

Дед без ложной скромности смачно целует кончики своих собранных щепоткой пальцев.

— Эх, хороша! Пожалуй, даже чудесна.

Хаматов шумно выдыхает воздух.

— Ничего не разобрал. Волнуюсь.

— Надо повторить.

Мне остаётся лишь покачать головой. Это ж как нужно хотеть понравиться, чтобы вестись на уловки старого плута? Хаматов его хитрой улыбки как будто не видит! Или решил, это неважно. Главное — компания приятная.

Звон чокающихся стопок висит в душном воздухе вместо песен и музыки. Пьют за успех, за удачу и ещё чёрт знает за что. Я не вникаю.

Они сравнивают цуйку с напитками известных марок. Хаматов, судя по всему, уже распробовал, ибо: «Ни один не достоин стоять с таким шедевром на одном столе».

Потом начинается традиционное: «Юля, дорежь ещё закуски», «Принеси мой флуер!», это такая разновидность флейты со свистком. Звон стопок сменяется живой музыкой.

Хаматов приглашает меня на танец. Дедушка зорко следит, чтоб руки гостя не побывали в неположенных местах. Мой босс рассказывает байки из нашей школьной жизни. Перевирает страшно! Его послушать, это я балда и вертихвостка, а он страдал от неразделённой любви, бедолага!

— Дедушка, кому ты веришь? Всё было не так!

Они лишь посмеиваются, обмениваясь понимающими взглядами.

У меня на почве возмущения случается мигрень.

— Пойду мыть посуду.

Никто не возражает. Ну, конечно! Им и вдвоём хорошо.

Перемыв все тарелки, завариваю себе чай. Мужчины закругляться не торопятся, судя по разговору, что до меня доносится через открытое окно.

— В народе поговаривают, что Влад Цепеш был чернокнижником. При жизни он заключил сделку с дьяволом, а потому после смерти превратился в вампира, — рассказывает дедушка страшным голосом.

Хаматов настроен скептически.

— Сказки! В них не верят даже сами туристы. Не факт, что Цепеш вообще бывал в этом замке.

— А ты знал, что его могила после вскрытия оказалась пустой? Это тоже слухи. Но возле проклятого замка ночью часто бродит силуэт. Я лично его видел, а это уже факт. Может, не сам Дракула, но что-то в замке есть. Здесь множество тайных ходов и есть подземный лабиринт. Внутрь, зная о потайных проходах, можно попасть незамеченным — равно как и покинуть его… или вовсе не вернуться.

— И что, бывали случаи?

— А кто об этом расскажет, если пропавший проник туда тайно?

— Так, я что-то не понял… — пьяно хмыкает Хаматов. — Вы кого-то тайно завели в замок и этот человек не вернулся?

— На то она и тайна, чтобы уйти со мной в могилу, — путает его дедушка. — Но ты можешь выяснить сам, где в моей «сказке» про замок начинается вымысел. Или боишься?

— Кто? Я боюсь?! Да я хоть сейчас…

— Пойдём тогда. У меня как раз скоро начнётся смена. Юля!

— Что? — Высовываюсь в окно, кипя от злости. Вот так он всех моих женихов на экскурсию водит!

— Принеси чеснок! Мужики идут гонять вампиров.

— Одну минуту… — Ножом отрезаю от косички головку покрупнее и быстрым шагом выхожу во двор.

Дедушки уже нет. Наверно, ушёл за фонарём и ключами. Вот и прекрасно!

Хаматов деловито забирает у меня чеснок.

— Так, хорошо. А дальше, куда его?

— Съешь, оно надёжней. Всегда при себе, — шиплю, хватая его за грудки. — Ты, блин, в своём уме?!

— Малышка, ты что, веришь в призраков?

— Нет, конечно. Речь о здравом смысле. Ладно дед в любой кондиции там как у себя дома. Но ты-то куда? Хочешь свернуть себе шею на какой-нибудь лестнице? Или из башни вывалиться? Или упасть в колодец?

Но этого идиота мои доводы не трогают. Наоборот, он улыбается и лезет обниматься.

— Ларионова, приятно знать, что ты волнуешься.

— Волнуюсь? В нём пятьдесят семь метров. Я в откровенном ужасе!

— Даже не надейся. Я к тебе вернусь, — то ли меня успокаивает, то ли угрожает Хаматов.

И зачем я его отговариваю? Пусть валит, куда хочет понторез.

— Дулин тоже так говорил. И не вернулся, — заканчиваю предложение почти шёпотом.

— Потому что он лох! А я предупреждал.

Ой, всё. Бесполезно…

К тому же выходит дедушка и, прищурив один глаз, меня стыдит:

— Юлька, что же ты в своём женихе так не уверена?

— Да, Юля, — Отодвигает меня Хаматов. — Больше уверенности. Что ты меня перед уважаемым человеком позоришь? Я докажу, что не ссыкло!

Обречённо вздохнув, выражаю свою позицию громким хлопком двери.

Допиваю чай. Некоторое время просто смотрю в окно, пытаясь себя не накручивать. Получается плохо, и я, схватив дубликат ключа, решительно выбегаю во двор.

Вокруг только луна и звёзды. Глянув на тёмные башни замка, резко притормаживаю. Как ни крути, а одной по ночам где угодно становится жутко. Но и ждать в неизвестности тоже не выдержу. Я ещё помню, как ночь прождала бывшего, а дедушка вернулся один и в грубой форме заявил, что запрещает здесь произносить даже его имя.

Помедлив, сворачиваю к беседке. В стопку босса наливаю до краёв гремучей цуйки. Опьянеть не опьянею, но храбрости должно прибавиться.

Глотаю ядерную жидкость и зажмуриваюсь.

Ох, боже! Огненная вода. Кровь Сатаны! Обуглить душу можно!

В этот момент я понимаю, что ближайшие несколько часов обещают быть весьма выдающимися!