Глава 13

Вова

Юля брехунья! Дед у неё мужик мировой.

По дороге в замок обещал рассказать мне про Дулина. Но не раньше, чем я пройду его испытание. А я дурак, что ли, отказываться? Говно — вопрос!

Привёл он меня во внутренний двор. Сделали обход, посетили пыточную, башни и подвал. Замок как замок, даже есть электричество. Ничего жуткого, кроме легенд. Да и те сомнительные. Но я из уважения помалкиваю, киваю изредка, жду не дождусь обещанного квеста. Рассчитываю увезти на родину крутые впечатления.

Потом дед заводит меня в какое-то подобие склепа. Вижу гробы, обитые вишнёвым шёлком. Где их постояльцы — не известно. Шучу, мол, а эти что, отлучились на ужин?

Дед только зыркает на меня странно. Торжественно сообщает, что здесь бесславным образом и сдулся Дулин.

— Насколько бесславно по пятибалльной шкале?

— Шесть с плюсом, — бурчит дед. — Как предложил ему здесь покараулить до первых петухов, так и он явил мне свой истинный облик. Кричал, что жена с потёкшей кукухой ему не нужна. А иначе не может быть с такими родными. Там ещё дверь неподалёку хлопнула… Бедняга так заторопился, что по кнопкам не попадал. Пришлось самому вызвать такси. Даже рукой не махнул на прощанье.

— Блин, дед, ты прости, но я ожидал чего-то посерьёзней. Например, посидеть на том шипастом стуле из пыточной… Да хоть в колодец спуститься на худой конец! — фыркаю, заваливаясь в гроб. — Тут даже подушки мягкие! Олл инклюзив.

Тьфу ты.

Тухлый у нас какой-то мальчишник. Больше шума было…

— Ну ты всё равно полежи. Авось ещё изменишь мнение, — говорит он с претензией на загадочность, зажигая свечи, как в старину для антуража. — Это место многое повидало. Как знать, какие в нём поджидают сюрпризы.

Ну да, пыль и паутина.

Мерцание огня баюкает…

Сам не замечаю, как вырубаюсь. Мне снится шум дождя и периодически задалбывают пьяные «вертолёты». Пить хочется жутко.

Просыпаюсь внезапно. Сам не пойму отчего. То ли от жажды, то ли от дикого грохота. Как будто небо раскололось надвое.

Арочный свод потолков ввергает меня в ступор.

На краю сознания болтается мысль про замок с кровожадными призраками или ещё чем-то столь же абсурдным.

Да точно было что-то такое.

Сбоку кряхтит дед, дёргает меня за рукав, как оголтелый. Всё поминает с ужасом какую-то белочку…

Бабку он свою, что ли, так называл?

А потом я отчётливо слышу ещё чьё-то присутствие. Сажусь, смотрю в оскаленную пасть прямоходящего медведя, и понемногу начинает складываться в голове пасьянс.

Это вот его не дождался Дулин?

У деда, я так понимаю, блат. Он молодых приводит.

Пардон, милейшие, не в этот раз. Где там стоял подсвечник?..

Наш тихий час был бы поистине тих и прекрасен, если бы не эти «сюрпризы». Улучшив ладонью сцепление ног с полом, поднимаюсь из гроба. Голова мутная, фокус слабый, но это ничего. Живым не дамся.

Хватаю подсвечник. Снаряд свистит в воздухе и под писк косолапого… усвистывает вообще не туда! Координация меня в такой момент подводит!

— Да ну нахер… — комментирует дед, пошатываясь в гробу. — Сквозь него пролетело!

Может, и сквозь. Я, честно, не понял. Зверюга вот она — стоит, так и напрашивается!

Тут нам положено сплотиться единым фронтом. Уместно будет также издать боевой клич. Чаще всего, исполненный дуэтом, он сразу ставит точку в будущем сражении. Сам я не раз махался с пацанами, но как следует истреблять местную нечисть не помню вообще!

Кажется, дед что-то там говорил про чеснок….

Мозги не варят, а руки делают. Сразу находится в кармане такой незаменимый здесь продукт.

— Всё, я вооружился. — Показываю старику «бомбу» для вампиров.

Дед почему-то помогать не торопится. Ложится обратно в гроб. По сложенным на груди рукам видно, насколько гиблое нас ждёт мероприятие.

— Вова… — еле слышно шепчет он. — Ты ляг, не нервничай. Надо проспаться. Это не медведь… это — белочка! Я тебе зуб даю! А импланты нынче стоят как полцарства.

Я же стою молча, не в силах даже выматериться, ибо отнялся у меня язык от возмущения.

Вот же заладил! Медведь, белка — какая на хрен разница?! Оно к нам кралось с неизвестной целью. А я не люблю засыпать в незнакомой компании. Мало ли, вдруг это оборотень — извращенец?!

— Ну и ладно, всё равно кранты тебе, Миша! — шучу натянуто, медленно наступая.

«Миша» моего веселья не разделяет. Урурукает что-то пискляво. Робкий какой-то. Явно не жравший давно.

— Не ведись, — подсказывает дед одними губами.

Ага, я так и понял. За лоха меня держит рожа упырячья! Выжидает момент, чтоб удачней напасть.

Хитрый жук!

Пока кружим по комнате, подбрасываю в ладони чеснок для устрашения. А куда его дальше пихать мне, кстати, не сказали.

— Видал, что тебя ждёт? — импровизирую. — Такой головки хватит, чтоб заменить тебе клыки на зубчики. Ещё немного в ноздри запихать останется.

Разумное существо мгновенно поняло бы, что я не шучу. У этого же голова вызывающе кренится набок. Мол, давай, человечишка, попизди мне…

Вообще, мы резво осваиваем пантомиму. Правда потом что-то в нашем общении резко не срастается.

Мохнатый внезапно кидается к двери. Будто вспомнил вдруг, что не запер берлогу. Ну или, если судить по скорости — его припёрло по-маленькому.

Тут как бы других вариантов не остаётся. Размахиваюсь как следует и кидаю чесноком ему вдогонку.

Ох, ё…

А целиться, кто будет?..

К своему разочарованию попадаю в единственный источник света. Тяжёлый подсвечник с грохотом падает, и пламя свечи перекидывается беглецу на лапу. Я только сейчас замечаю, что он перемещается странно, как будто ноги волочит по полу. Чертовщина какая!

— Ну и куда ты? — кидаюсь вслед за нежитью. — Стой, падла! У меня ещё есть!

Рыжеватый свет окончательно гаснет. То ли упырь вовсе не горит, то ли гасит пламя, шаркнув шкурой о дверной проём.

— Ты от меня не уйдёшь! — обещаю, ориентируясь лишь по отблескам молний.

А оно вдруг отзывается голосом Юльки:

— Хаматов, отстань. Это же я, идиот!

Обалдеть, до чего похоже. Заморочить меня хочет, бесово отродье!

Не то чтобы я не мог представить Юлю в роли кровопийцы. Во мне столько крови нет, сколько по ощущениям ею было выпито! Но есть нюанс. Моя Юля красивая и гладенькая. А это что ещё за чёрт лохматый?!

— Ничего не знаю. Юля дома! — кричу, пускаясь в погоню. — И за Ларионову я тебе дополнительно зад надеру!

Когда я трезв, мой внутренний спринтер способен войти без проблем в любой поворот. Но мои ноги медлительны, словно набитые ватой. Держат скорость всего пару минут. Затем запал иссякает. Упырь понемногу отрывается. Скачет вприпрыжку по лестнице, потом в какую-то комнату. Я лишь успеваю порадоваться, как он выбегает в ещё одну дверь.

Шурша и шаркая, что-то бормочет под нос. Гром не даёт разобрать толком ни слова, слышны только повизгивания. Так себе страшилище, обнять и плакать.

В одной из спален мне удаётся загнать его в тёмный угол. Не желая отвечать за то, что нагло нарушил мой сон, он резко бьёт меня в лоб дверцей шкафа и посыпает пылью, разящей нафталином.

Перед глазами звёзды ярче молний, но мне всё-таки удаётся его загнать в узкий проём между стеной и высокой кроватью.

Поняв, что пощады не будет, упырь меняет тактику. Давит на меня психологически. Клянётся больше так не делать, применяет гипноз, голос Юли и всяческие причитания.

— А ну, иди сюда. Чё ты там мямлишь как баба? — тяну к нему руки, уже предвкушая грандиозную трёпку.

Я честно не понимаю, почему этот недоумок от меня так драпал. У него шерсть только на вид — безобидная, на деле же то — сущий кактус!

— Да чтоб тебя! — шиплю, отнимая исколотые руки. Ладони горят, как будто схватился за раскалённый утюг!

И тут вдруг понимаю, что неспроста упырюга морду воротит. Я чесноком не попал, но за ужином парочку зубчиков съел. Дед заставил, чтоб к Юльке целоваться не лез, так я думал.

Выходит, я не безоружен? Я теперь сам — оружие!

— Что мнёшься? — с кривой улыбкой наступаю в темноту угла. — Невкусно тебе кровь мою пить?

Тут образина сбегает прямиком по кровати. Я за ней. Вроде бы быстро, если не считать сёрфинга на коврике до самой стены, но в коридоре уже пусто.

Иду на звук. Где-то поблизости мне слышатся шорохи и клацанье.

В одной из комнат чую знакомый запах подпаленной шерсти. Запах есть, а шерсти нет. Вот такая мистика. Я с азартом обшариваю каждый угол: за шкафами, под столом, даже лезу под кровать.

Дверь здесь одна, не могло же оно сквозь стену пройти?

Выползаю из-под кровати, а на меня морда клыкастая смотрит.

С пола.

Плоская шкура без признаков жизни, речи или чего бы то ни было.

Я подрываюсь обнюхивать заднюю лапу. Горелой шерстью несёт…

Это как?!

Вот теперь мне реально становится страшно. Чертовщина какая-то…

По звукам храпа возвращаюсь к деду. На удивление рубит меня быстро. Продираю глаза, а за окном уже день. Обратно идём практически молча. Мне стыдно спрашивать у деда, случилось ли что ночью. Да и было бы о чём — он бы сам завёл разговор.

Дома нас встречает Ларионова. Необычайно улыбчивая, с хитринкой в глазах.

— Вы долго что-то. Проходите за стол, пока совсем не остыло, — говорит, а сама мнётся, будто ещё что-то хочет сказать. — Ну как? — всё же сдаётся. — Прошёл проверку?

Я пожимаю плечами, не в силах склеить обрывки прошлой ночи во что-то хоть сколько-то внятное. Но сам факт, что её это вообще беспокоит, приятен.

— Не мельтеши, — мрачно отмахивается от неё дед. — Сядем за стол, там и скажу вам решение.

— Чего это с ним? — шёпотом спрашивает у меня Юлька.

— Башка трещит, — предполагаю, основываясь на собственном печальном опыте. — Юль… — Ловлю её за руку, вырастая у неё на пути. — Мне сегодня сон странный снился…

— Да что ты? — Распахивает она глаза заинтригованно. — Какой?

— Как будто медведь говорил твоим голосом… — произношу и морщусь с того, как нелепо это звучит. Хорошо деду не ляпнул, вот бы старик поржал! Ага, и шиш мне показал, а не благословение.

Вон Ларионова как веселится. От смеха слезинки в уголках глаз выступают.

— Да я просто хотел узнать, к чему это, — зачем-то оправдываюсь.

— Ясное дело, к чему… — Хлопает она меня по плечу, обходя, чтобы пройти в дом. — К тому, что не по зубам я тебе, Хаматов!