Глава 15

— Хаматов, ты вконец охренел?! — скребусь в закрытую дверь, не решаясь войти к нему в комнату. — Выходи или я покажу ЭТО дедушке!

Ответом мне становится наглая тишина.

Он издевается? Проспал почти что до полуночи и всё, что придумал, едва продрав глаза — отправить мне фото своих причиндалов?!

Прикосновение к спине становится для меня неожиданностью. Причём настолько ошеломляющей, что я подскакиваю как ошпаренная, и едва не роняю свой телефон, чья галерея совсем недавно пополнилась непристойным снимком.

— Ты чего, Ларионова? — Недоумённо моргает мой босс, наблюдая за тем как я истерично и не с первого раза подхватываю свой девайс.

С волос на широкие плечи капает вода. А ещё от него пахнет зубной пастой и гелем для душа.

Я нервно пячусь, не сводя с полуголого шефа настороженного взгляда. Не то, чтобы я не видела его в одних трусах, просто… не представляю, что он задумал. Зачем-то же он меня выманил? Явно с определённой нехорошей целью!

— Неужели, соскучилась? — Надменно приподнимает он бровь. — Ну заходи, расскажешь, что за срочность.

Вот честно, в хриплом голосе мне слышится издёвка!

— Серьёзно, что ли? — Взбешённо сую ему под нос свой мобильный. — Ждёшь, что я войду к тебе как уж на звуки флейты? Кстати, так себе флейта. А шуму-то было, что аж стыдно представить — на контрабас!

Он переводит взгляд с дисплея на меня.

— Ты представляла себе мой член?

— Исключительно в связке с садовым секатором, — выкручиваюсь, чтобы не дать ему себя подловить. — Чего мне дальше от тебя ждать? Видеоотчётов? Или ты будешь отнекиваться, что ошибся номером?

Хаматов делает шаг ко мне, я — шаг от него. Он — ещё шаг, недобро прищуриваясь, а я — два назад, нервно сглатывая.

Пятиться больше некуда, я упираюсь в стену. Чем этот ирод бессовестно пользуется, чтоб подойти вплотную.

Ой!

От его тёмного взгляда по телу проходится жаркая волна. А этот гад ещё ухмыляется так паскудно, как будто в курсе моей на него позорной реакции.

— Это ты попутала, — шепчет он рывками, угрожающе склоняя надо мной лицо. — Не веришь, зайди. Сравнишь.

— Больше мне такое присылать некому! — Упираюсь ладонями ему в грудь, отворачивая голову, чтобы скрыть заалевшие щёки.

— Там даже номер не мой, — парирует Хаматов, лаская моё ухо горячими губами.

— Ты мог купить новую карточку в городе, — крепко зажмуриваюсь, пытаясь сосредоточиться, потому что гормоны в очередной раз решают взбунтоваться.

— Мог. Но я ездил за новой одеждой. И всё.

— Ты… Ты что?.. — поднимаю на него недоверчивый взгляд, мигом приходя в себя. — Я же всё-всё отстирала на совесть. Рубашки снова как новенькие. Так зачем?!

Почему я взвилась, даже сама себе не могу объяснить. Мне вдруг становится очень обидно, что мои старания оказались бессмысленными и напрасными!

— Я брезгую. К тому же твой дед уже нашёл вещам применение. Теперь его огород стерегут самые модные пугала во всей Трансильвании.

И без того пасмурное моё настроение громыхает над нами грозовой тучей.

— Я убила на стирку полдня… — перехожу на угрожающий шёпот.

— Скажи спасибо, что не из зарплаты вычту, — перебивает он усмехаясь.

— А ну-ка, снимай трусы, чистоплюй, — рычу, вне себя от ярости. — Хватит из меня дуру делать!..

Я вдруг решаю, что стриптиз — отличная идея, если одним глазком и быстренько. Чего я там не видела? Никто даже не успеет толком смутиться!

— Юль, ты хорошо подумала? Я ведь реально это сделаю…

— Снимай-снимай давай. — Толкаю его к спальне. — Я ещё не сбрендила, тебе на слово верить.

Хаматов довольно энергично для человека, которого принуждают раздеться, открывает дверь и с издевательским поклоном пропускает меня вперёд.

Комнату освещает только свет с крыльца. Я деловито прохожу к кровати, присаживаюсь у изголовья и включаю настольную лампу. Так и обзор прекрасный, и на колени не придётся плюхаться перед его достоинством… или недостатком, если верить снимку. Это мне ещё предстоит выяснить.

— Ну-с… Чего мнёшься? Ты собираешься доказывать свою невиновность или признаешь вину, не снимая портков?

Хаматов встаёт передо мной, поддевает пальцами резинку трусов и чего-то медлит.

— Милая полоска, — решаю помочь ему справиться с неловкостью. Я же не живодёр какой-то мужскую гордость щемить без прелюдии. — Уверена, сзади ты в них похож на арбуз. А теперь ботву покажи и свободен.

— Романтика повесилась на люстре… — бормочет он, закатывая глаза.

— У нас тут следственный эксперимент. Не стесняйся. Представь, что меня нет.

Он бесит свой медлительностью. Как будто цену себе набивает.

С каменным лицом снимает трусы, гордо расправляет плечи…

Эти последние три-пять минут я мысленно настраивалась на абсолютную невозмутимость, но… Сюрприз!

— King?.. — читаю сокрушённым шёпотом надпись на его члене.

— Ну что, убедилась? Как извиняться будешь? — звучит надменно сверху, пока я ошеломлённо таращу глаза на царскую корону.

— Но в остальном же похожи, — настаиваю, хмурясь.

Я всё-таки, на минуточку, уличить его собираюсь, а пока только и делаю, что позорюсь по всем фронтам.

— Твой меньше, — добивает меня морально Хаматов.

— Он не мой! И это может быть оптический обман. Линейки рядом не стояло.

Меня одолевают смутные сомнения, которые ну никак не хотят улетучиваться. Хаматов на всяких аферах собаку съел — нельзя ему верить ни под каким предлогом. И торчать ему извинения тоже… чревато.

— Ларионова, ну ты и… душнила! У меня тату. Не за пять секунд же я её набил?

— А вот это мы сейчас и проверим. — Плюю себе на ладонь и под резкий выдох босса начинаю энергично стирать надпись с кожи. — Ты со школы мастерски подделывал татуировки. Я уверена, что это очередной твой глупый розыгрыш!

— Шок-контент, бляха…

Если это не перманентный маркер, я хоть что-нибудь да сотру… — сама себя впутала, сама себя уговариваю. Мне просто жизненно важно доказать его причастность. Ведь если не он, то кто тогда?

— Ну же… — Усиливаю нажим, потому что надпись въелась намертво.

«Святые угодники, какой незабываемый позор!» — мысленно содрогаюсь. А тем временем…

У Хаматова конкретно так стоит!

Возникшую вдруг неловкость, кажется, можно потрогать рукой. И обжечься!

Нужно признать, что я обозналась, извиниться и в срочном порядке уносить ноги.

Но босс такой разгорячённый, сам толкается в мою руку, сгребает в кулак мои волосы и склоняется надо мной как коршун. А потом издевательски шепчет в запрокинутое лицо:

— ТАК у тебя ничего не получится.

— Пожалуй, ты прав. Мне пора. — мой встречный взгляд, по идее, должен уже либо испепелить Хаматова, либо остудить. Но куда там!

— Так быстро сдаёшься? Ну-ка, открой пошире рот и скажи: «А-а-а…».

Вот дьявол во плоти! Я сама запёрлась к нему в спальню, сама заставила его спустить трусы, сама схватила его за член…

Казалось бы, несложно догадаться, к чему всё идёт?

А вот и нет!

— Вова, я зайду на пару слов? — Стучит в дверь мой дедушка.

Вот это реально шок-контент!

Я безотчётно шарю напуганным взглядом по комнате. Ни штор, ни шкафа нет. И кровать низкая!

— Поздняк метаться, — Хаматов бьёт по выключателю прикроватной лампы и толкает меня на матрас. — Буду тянуть с ответом, он войдёт. Так что засовывай свою гордость в задницу и лезь ко мне под одеяло. Так и быть, прикрою тебя.

— А как… — только собираюсь спросить, куда он дел трусы, как меня шёпотом перебивают.

— Должна будешь! — рявкает, накидывая на меня одеяло, а затем лезет под него сам и горячим боком вжимает меня в стену. — Входите, конечно!

Вот вам и «следственный эксперимент». Так он ещё и голый полностью…

Мать честная!