Глава 16

Вова

Юля накрывается с головой и упирается лбом мне в бок. А я сгибаю правую ногу в колене, придавая одеялу естественный объём. В полумраке сам бы не допёр, что в кровати ещё кто-то есть.

Боже, вот это я понимаю экстрим! Не девушка, а катастрофа…

Но этим она и берёт. Эндорфины бьют в голову. Мне бы думать, как не спалиться сейчас, но где там!

Всё мысли ниже — под рёбрами, где кожу жжёт её быстрое дыхание. Едва держу себя в руках, сейчас бы о вечном уместнее думать. А то, как заподозрит дед чего — лететь нам обратно без самолёта…

Но организму не объяснишь, что наш стремительный марш-бросок до кровати — обманный манёвр. Он настроился!

Такую возможность и ТАК обломать!

Ноги нашей к вечеру здесь не будет.

Дверь открывается, и в комнату, шаркая, входит дед. Тень за его немалой спиной искажает действительность. Он будто подрос и стал шире.

— Ты чего впотьмах сидишь?

— С похмелья глаза до сих пор режет.

— А дышишь чего, будто вагоны разгружал? — Он, подслеповато щурясь, приближается, на что-то наступает, сгибается, чтобы поднять… — Трусы?..

Ага. Посреди комнаты. Всегда так раздеваюсь.

Интересно, такое оправдание прокатит?

— Что-то я не понял… а что здесь происходит? — грубеет тон деда.

Не прокатит.

— Уже ничего. Я мастурбировал, — выдаю, чувствуя, как загораются кончики ушей.

Ну, Юля! Ты мне за этот испанский стыд с процентами заплатишь!

— Кхм… ясно, — звучит неловко, но с облегчением. Поверил?

А почему бы и нет? Я практически не соврал.

Кровать вдруг просаживается под его весом. Господи боже, дед сел в нескольких сантиметрах от моих ног! Которых нынче чуть больше, чем должно быть.

— Я могу позже зайти, если очень надо…

— Не надо! — выдыхаю, даже не стараясь скрыть досады. — Настроение уже не то. Не беспокойтесь.

— Мм.

— Вы хотели поговорить, — напоминаю в надежде развеять неловкость.

— Да, про Юлю.

— Слуша…ю, — едва не выдаю неверную концовку, а заодно и то, что уши грею не один.

— Хороший ты парень, Вова. Храбрый, хозяин своему слову, — заходит дед с неожиданной похвалы. — Но где-то всё же напортачил.

— Кто — я напортачил?! Быть такого не может! Я бы запомнил.

И вообще, можно вернуться подробнее к месту, где я хороший? Ларионовой будет полезно послушать.

— Это хорошо, что шутишь. Значит — психически здоров, — заключает дед.

Вроде похвалил, но так тонко, что местами подколол.

— И в чём я, по-вашему, мог напортачить?

— Это ты мне скажи, что вы не поделили? Может, ты внимания ей мало уделял?

— Да я ей прохода со школы не давал! Это Юлька ерепенилась.

— Похоже на неё. Ну а чего кобенилась-то?

— Ей нравился этот прилизанный Дулин, — повышаю голос, чтоб ей там стыдно было!

— А ты что?

— А я её бесил.

— Каким образом?

— Не помню. Возможно, тем, что открыто называл её дурой.

И, кстати, до сих пор от своих слов не отказываюсь. Это кем надо быть, чтоб влюбиться в такого болвана?

— А вот это ты зря. Надо было целовать. Так она хоть понимала бы, в чём твоя беда.

— Всё равно послала бы.

Ей нравился другой, алё! Дед меня каким местом слушает?

— Когда-нибудь устала бы посылать.

— Ага, как же. Кто захочет встречаться с посмешищем?

Нет, спасибо. Эта роль не для меня.

Уж лучше прослыть гадом, чем лохом.

— Я бабку её так и добился. Измором взял! Четырнадцать лет караулил под окнами, и вот настало это чудное утро, где мне воздалось. Больше всего женщины любят внимание.

— Но не ценят, — отрезаю сухо.

Напрягает меня этот разговор. Ещё и перед Юлей! Как будто на жалость давлю. А мне так не надо.

Вдруг под одеялом начинает вибрировать. Стандартный звук сообщения — одного за другим! Жужжит и жужжит, как из пулемёта!

В идеальной тишине кажется, что это «з-з-з…» слышно даже на улице.

— Там у тебя приспособление какое-то? — помявшись, спрашивает дед. Тон, каким задан вопрос, не оставляет сомнений, что я заподозрен в пристрастии к сексуальным игрушкам. И он как бы это не то чтобы осуждает, но малость шокирован точно.

— Да нет, что вы! — Суетливо шарю рукой под одеялом. Попутно дёргаю Юльку за ухо, чтоб знала, как не отключать звук в ТАКИЕ моменты!

Она в ответ кусает меня за палец. Зараза.

— Ну да… — скептически фыркает дед. — Ты это… когда припирает, лучше сходи поработай.

Угу, у меня состояние стояния как раз такое — дрова можно колоть!

— Вот! — Наконец, нащупываю телефон.

С преувеличенным интересом таращусь в экран. А там как раз последнее сообщение горит. Всё те же загадочные цифры.

«Ошибся номером. Кстати, как жизнь? Уже нашла кого-то лучше, чем я?»

И в конце иронический смайлик.

В смысле «лучше»?..

Так это Дулина опарыш мне обеспечил чуть ли не инфаркт?! Чем вообще он хорош? Сука, из ниоткуда вылез, чтобы тряхнуть мне нервы в сотый раз.

И вот с этим позёром Юля охотно обжималась, как будто роднее никого нет. Даже сейчас, стоит вспомнить, до скрипа зубов сжимаются челюсти. Непроизвольно сильнее вжимаю Юлю в стену, чтоб ей там душно было!

— Случилось что? — замечает моё состояние дед.

— Батя пишет. Всё в гости зазывает, а Юлька упирается, знакомиться не хочет.

— Я с ней поговорю.

Да ну, серьёзно, что ли?

— О, я буду премного благодарен! И мне бы одеться… — тяну с намёком. — Ещё в дорогу собраться нужно успеть.

Хмуро дожидаюсь, когда дед уйдёт, и резко дёргаю вниз одеяло.

— Эй, чего затихла? Ты ядом там не захлебнулась?

— Иди в задницу, — бурчит Ларионова, но как-то вяло.

С растущим удивлением чувствую её ладонь над солнечным сплетением.

А что за праздник? Язва даже руку не отняла. Она меня поглаживает, неуверенно, робко, даже чуть испуганно.

— Ты что задумала? — За шиворот подтягиваю её выше.

Довольная улыбка на её лице вводит меня в ступор. Это что за нежности?

— Ты правда грубил, потому что боялся признаться, что я тебе нравлюсь? — мурлычет поганка, заглядывая мне в глаза.

— Ни хрена я не боялся! — Порывисто встаю с кровати, чтоб натянуть трусы. Постановка вопроса просто коробит. И тут у неё Дулин — герой, а слюнтяй какой-то! — Дай сюда, телефон.

Буквально вырываю мобильный из её тонких пальцев.

— Вова, что ты делаешь?

О, как заволновалась. Аж по имени обратилась! Наверно, снег пойдёт…

— Ответ пишу. — Отмахиваюсь от требовательных рук. — Тебе это недоразумение твой бывший прислал. Неужто не узнала? Или так не терпелось на меня наехать?

— Извини ещё раз. Я была неправа. И не нужно ничего отвечать… — Опять пытается отнять у меня телефон Юля.

— Значит, как из-за него выслушивать, так нормально? — с психом отталкиваю её на кровать. — Ты не оборзела ли, а?

Едва разбирая буквы от злости, печатаю ответ:

«Жизнь — прекрасно, замуж выхожу. И у меня к тебе просьба, такая же маленькая, как твоя пипетка. Сотри уже мой номер, будь любезен!».

— Всё. Я добавил этого олигофрена в чёрный список. Не благодари.

— Не буду, — Юля задыхается от возмущения, явно пытаясь придумать слово пообиднее. Но по итогу лишь выпаливает: — Я сама в состоянии это сделать!

— Ой, видали уже, на что ты способна, извращенка, — смеюсь ехидно, уворачиваясь от летящей в меня подушки. — Иди уже, собирайся. У нас вечером самолёт.

Я почти не жалею, что не воспользовался моментом Юлиной мимолётной капитуляции. Уверен, тогда непременно вернулся бы дед или в окно залетел ураган, или ещё какая муть приключилась. Я не мазохист. Верну её в кофейню, там и продолжим.

Моя территория — мои правила.