Глава 6

Юля

Авторитетно заявляю, что Хаматов подлец.

Как быстро он забыл, что собирался просить моей руки у деда! И всё ради чего? Ради участия в какой-то богомерзкой оргии!

Не то чтоб я рвалась за него замуж, но и спускать такое с рук не собираюсь. Одна уеду. А Хаматов… пусть делает что хочет!

Он и так делает что хочет — ехидно режет по ушам очередной взрыв хохота.

Весело ему. Если я уйду, он даже не заметит.

А хочется, чтоб от раскаяния рвал волосы на голове. Эта милая деталь доставит мне удовольствие. Только я его реакции всё равно не увижу, во-первых, потому, что боссу на меня пофиг, а во-вторых, потому, что меня здесь уже не будет. Обидно.

То, что Хаматов хохочет громче всех, совсем не заботясь, что я тут теоретически уже второй час пытаюсь уснуть, кажется вовсе оскорбительным. И ещё одним веским поводом ни в чём себя не сдерживать. Хорошо смеётся тот, кто смеётся последним.

Он ведь в одних трусах выперся?

В них и останется!

Не выплеснутый гнев рвётся на простор. Я решительно вытаскиваю на балкон его сумку с вещами. Серый рассвет отражается в глубоких лужах. Вот и замечательно! То, что надо.

— О, Ларионова!

Хаматов тоже здесь. Вальяжно развалился в кресле в компании новых друзей и строит из себя альфа-самца. Чем злит неимоверно!

Нечего яйца проветривать на чужих балконах, скотина. Что? Звезду словил? Поверил, что мне нечем ответить? А вот фиг тебе!

План мести продуман до мельчайших деталей. И целых полторы секунды всё идёт как надо.

Раз — дёрнуть молнию на сумке.

Два — вывалить всё до последнего носка прямо под дождь.

Плешивый мужик, курящий у туи, закашливается. Его белобрысая клуша что-то роняет. Но меня больше заботит грохот кресла, отлетающего из-под задницы рванувшего ко мне начальника.

Я дёргаюсь к двери, но разъярённый буйвол за спиной быстрее. Оглянувшись, вижу только его здоровенную лапу, неотвратимо настигающую мою шею.

— Ох, как я тебя ждал! — От избытка чувств его глаза темнеют и по краям зрачков мерещатся сиреневые всполохи.

Как всё-таки сильно в нём счастье меня сцапать! Оно куда мощнее моих позвонков. Какая-то в них необъяснимая властность. Скрутить, обездвижить, усадить в кресло — на всё про всё уходит меньше полминуты.

Этот дурень полоумный упирается руками в подлокотники и дышит на меня сивушными парами.

Да он же пьян!

Я тесней вжимаюсь в спинку кресла, понимая, что отпущенные мне денёчки тают на глазах. Теперь мне точно кранты.

Нет никакой надежды обернуть всё в шутку. Чтобы допечь Хаматова, хватило бы рубашки. Но я вытряхнула весь его гардероб подчистую! Это ещё если не брать в расчёт, что неизвестно, где лежали его телефон и бумажник. Может, правда пора начинать звать на помощь?

— Это и есть твоя невеста? Ах, что же ты молчал, Владимир! Мы думали, ты путешествуешь один, — звенит из-за его спины негромкий женский голос.

Я, несколько оторопев, выглядываю из-за бедра Хаматова. Удивительные вещи они тут между делом обсуждали. Извращенцы. Кстати, он один из всей компании практически раздет.

Плешивый в тонком свитере поверх рубашки. Его мадам вообще в очках и строгой блузе. Трусы начальника на фоне этой добродетели, как волк среди ромашек — ни разу не цветок.

Не поняла…

А где боа из красных перьев, латекс, всё такое? По звукам проводился порнокастинг. Или она на весь отель стонала в порядке комплимента?

— Теперь уже один, — отвечаю вместо Хаматова. — И налегке.

Я особо подчёркиваю слово «один».

Босс, судя по злобному рыку, слышит лишь «налегке».

— Ты что наделала, мерзавка? — цедит он недобро.

— Я? Выкинула хлам, — тоном выказываю максимальную уверенность в содеянном. — Если уходишь, вещи нужно забирать с собой. Не слышал?

— А кто меня из номера в одних трусах выставил?

— Так это ты так выперся! Видать, спешил быть третьим.

— И что с того?

Я воздухом давлюсь. Как это «что с того?»!

— Юля, простите, что вмешиваюсь. Но насколько я поняла суть конфликта, возникло недопонимание, — нахально лезет в разговор блондинка. — Присоединяйтесь к нам. Будете четвёртой.

Чего-о-о?..

— У нас, знаете ли, проблема возникла. Владимир взламывал замок, — авторитетно встревает плешивый. — Мы как смогли, так и отблагодарили.

— Тем более в грозу здесь прохладно, — подхватывает женщина. — А водка неплохо помогает согреться.

Я перевожу растерянный взгляд на бутылку в руке мужика.

Удивительно. Хотя бы раз в день Хаматов делает из меня дуру. Даже не открывая рта.

— Ну и в чём я знакомиться с твоим дедом поеду? — звенит в голосе босса металл.

— А мне откуда знать? Придумай что-нибудь! В конце концов, всё можно заказать на сайте.

— Нет уж. Сама выкинула, сама и достанешь!

Я, не зная, как реагировать, с тоской смотрю, как ветер треплет сиротливый галстук на перилах.

— Проспаться бы тебе, Хаматов.

— Не дерзи мне, Юля. Я же так пойду.

И ведь не берёт на понт. В таком состоянии — запросто!

— Ты пьяный в жопу, — мрачно резюмирую, отчётливо понимая, что дед, после того как закончит с Хаматовым, четвертует меня.

В соседнем номере хлопает дверь. Мы остаёмся одни. Прожигаем друг друга злыми глазами. Похоже, у нас новое правило: кто последний моргнул, тот и прав.

Расходимся на ничье, привлечённые активностью с соседнего балкона.

— Не ссорьтесь, — Блондинка протягивает через заборчик стопку одежды. — И пара вы хорошая. Только нервная. Ну да, разберётесь. Не благодарите.

Спустя полчаса Хаматов выходит из душа в новой одежде. А я катаюсь по кровати, едва дыша от смеха.

— Атас! — Показываю большой палец. — Ты в этих штанах, как подстреленный! Но, в принципе, могло быть и хуже. Наверно. Осталось показаться деду и постараться выжить. Он на дух не выносит модников.

Босс засовывает руки в карманы штанов, прислоняется плечом к стене из гипсокартона и молча смотрит на меня, являя свой привычный нагловатый облик.

Чувствуя нарастающее раздражение, принимаю сидячее положение и вопросительно дёргаю бровью. Он нехорошо ухмыляется.

Его голос, с отчётливой пьяной ленцой, кажется, забирается под кожу:

— Ты хоть в курсе, что приревновала меня?

О чём это он?

Глупости!