Глава 7

— Убожество, а не машина, — недовольно констатирует Хаматов. — Ты её в детском мире, что ли, арендовала?

Не удержавшись, тихонько фыркаю в кулак. Не могу перестать смеяться с момента, как выбрала эту малютку в прокатной конторе онлайн.

Отпадно! Пожалуй, это первая мысль, возникшая при виде развесёлого розового «жука». Здесь всё идеально от цвета до микроскопичных размеров. Я знала, что он оценит.

— Зато эконом-класс! Ты сам мне доверил оформить заказ, а я не транжира, — вид его колен, торчащих практически на уровне ушей, придаёт моему тону убойный заряд дружелюбия. Вот сейчас я начальника почти люблю.

Правда недолго.

Хаматов отказывается признавать, что я вожу как боженька. Говорит, для того чтоб смотреть на это спокойно — он пьян недостаточно.

«Давай быстрей!», «Тормози!», «Перестраивайся!», «Куда едешь?!» — это кошмар какой-то!

Мало того что на дороге одни умники собрались, так их предводитель — сидит в салоне рядом! Главное, подано всё так, как будто это я в машине балласт, ибо оттягиваю прибытие и все неизбежные беды.

После Плоешти прощаемся с автомагистралью, дальше двухполоска. Барин изволит и дальше развлекаться за мой счёт. А ведь большую часть пути нам предстоит проехать по гористой местности. И местами дорога петляет достаточно сильно.

Ну как дорога…

Всё чаще возникает мысль, что местные дорожники присыпали асфальтом поле боя. На джипе, может, и ничего, а развесёлый жук подпрыгивает на ухабах как дурной.

— Плавнее, Ларионова! Всё-таки жениха везёшь, — веселится Хаматов, с наслаждением наблюдая за тем, как от злости меня всю перекашивает.

— Да? А я была уверена, что еду избавлять свой организм от одного охреневшего в край паразита.

— Детка, скоро я в твой организм заселю целую армию! Одежда нам ещё нескоро понадобится, — нахально улыбается он, переключая кнопки кондиционера.

Месть и алкоголь — нет двух лучших условий осточертеть до зубного скрипа.

Ну вот чего он, спрашивается? Все пострадавшие вещи начальника я любовно запихнула в огромный пакет и аккуратно утрамбовала в багажник. После стирки будут всё те же тряпки, только с историей. Бесплатный апгрейд.

— О, притормози!

— Да с чего бы? Дорога пустая! — Жму газ вне себя от досады. Задрал.

— Приборы, балда, — беззлобно комментирует он. — У нас бензин почти на нуле.

А я думала, бак заправлен тестостероном!

— Как любит говорить мой дед — лучше возить говно, чем второго водителя. — Закатываю глаза, выказывая максимальное презрение к неблагодарному пассажиру.

Его усилиями сегодня мне выдался случай в полной мере понять смысл фразы «помеха справа». Мы ещё не приблизились к замку Бран, но кровожадная атмосфера начинает уже создаваться.

Хаматов хрипло смеётся, стегая по мне ироничным взглядом.

— Ну же, Юлька, признайся уже, где твои мысли? Ты рядом со мной так мило волнуешься.

— Пошёл ты в задницу, — желаю ему от души и съезжаю к автобусной остановке. — На выход. Приехали.

Хаматов склоняет голову к плечу, глядя на меня как-то недобро.

— Ты серьёзно сейчас?

Быстро печатаю и отправляю ему сообщением конечный адрес.

— В добрый путь, маршрутки в помощь.

Он достаёт пиликнувший телефон из кармана, читает полученный текст, лениво покидает машину, но напоследок заглядывает в салон.

— Ну бывай, Шумахер, — коварно ухмыляется. — Только если я приеду первым, спишь со мной.

Я не могу удержать в себе оскорбительный смех. Мне не впервой бывать в этих краях и расписание транспорта ещё примерно помню.

— Удачи!

Боже, с каким же наслаждением я срываюсь с места! Могла бы — выжала педаль в пол, но избыток населённых пунктов не даёт разогнаться больше пятидесяти километров в час. Зато по пути мне попадается заправка.

Пока жду, когда мне зальют полный бак, покупаю кофе в картонном стаканчике. По дороге пролетает кабриолет, гремя задорной мелодией на всю округу. Мозг подхватывает знакомый мотив, и я с наслаждением вдыхаю полной грудью безмятежность. Кайф!

А за Хаматова я не переживаю. Пусть проветрится.

Ну, может, самую малость интересно, как он там — раскаялся?

Путь продолжаю, подпевая радио. Замок Бран, который нередко называют именем Дракулы, уже виднеется на скале среди крон. Мой дедушка живёт за Королевским парком у подножья фейковой резиденции Цепеша, и уже много лет работает там ночным сторожем. К девяти туда хлынет поток туристов, так что я как раз плюс-минус успею добраться к концу его смены.

Но первое, что я вижу по прибытии, уже знакомый кабриолет.

Выхожу из машины и не верю глазам своим. Боже, пусть у меня будут глюки! Интоксикация свежим воздухом — что угодно! Однако со зрением у меня полный порядок. Эти подстреленные штаны я узнаю из тысячи. Шедевр высокой моды

У кабриолета спиной ко мне, в окружении трёх возбуждённо тараторящих на румынском девиц, стоит… Хаматов!

Блестяще. Просто шик. А я ещё ломала голову, как буду объяснять дедушке тот факт, что мы прибудем порознь.

— Ты как здесь оказался? — В шоке разворачиваю босса к себе.

Стрёмно одетым… Пьяным… Не зная ни словечка, не то что языка!

— Автостопом, — ухмыляется он лукаво. — Вышел на встречную, показал дамам адрес и твоё фото. Ты не поверишь, как женщины умеют сопереживать!

— Куда уж мне, — бурчу себе под нос, глядя на то, как толкаются «дамы», чтоб карандашом для губ оставить на загорелом предплечье свои номера телефонов.

Это при мне! А что за бесчинства происходили в пути? Да его целиком теперь только вымачивать в хлорке! Небось, всего слюной закапали…

— Спасибо, девочки! Пропажа нашлась, дальше мы сами, — говорю этим бессовестным мажоркам на понятном им языке.

С неохотой, подшучивая и постоянно оборачиваясь, они всё же загружаются в автомобиль и уезжают.

— А где перевод для меня? Звучало очень грозно.

Скептически кошусь на своего начальника, что энергично машет вслед кабриолету.

— Обойдёшься.

— Ну и ладно, — проявляет он чудеса покладистости. — Кое-чему они меня всё-таки успели научить.

— Даже не сомневаюсь. Вещи из багажника возьми. Может, успею выстирать и высушить что-нибудь приличное.

Дед иногда задерживается. Сегодня пригодилось бы.

— Ларионова?

— Что?

— А как на румынском будет: «сегодня ты спишь со мной»?

А ещё говорят, что у пьяных короткая память. Полиглот, блин…

— Лучше иди через задний двор. — Показываю на неприметную калитку напротив торца дома.

Не нравится мне его отбитый кураж. Пусть проспится как следует перед знакомством. И хорошо бы в таком виде он не попался соседям на глаза. Люди в любой стране безбожно любят сплетни.

Сама же быстро закрываю машину и следую за ним.

Не знаю, какими соображениями руководствуется Хаматов, но он успевает зайти в первую же дверь. Только не дома, а сарая, в котором живут овцы.

— Вова, блин! Ты где? — Жмусь к деревянной стене, не сразу адаптируясь к густому полумраку.

Когда я понимаю, что зря мы вообще вдвоём приехали?

Не в момент, когда он поднимает жуткий грохот, налетев на барана.

Не тогда, когда запускает в животное сумку с бабушкиными гостинцами.

И даже не тогда, когда, матерясь, перемахивает через низкий забор к заблеявшим овцам, спасаясь от мчащих к нему во весь опор рогов.

Скажу вам больше, даже дедушка с косой в руках, вбегающий на шум, не так ужасен. Хотя он явно собирается нашинковать «грабителя».

Всё это в той или иной мере можно утрясти.

Настоящий треш начинается, когда Хаматов открывает рот…

Лучше бы я обидела бабушку, сознавшись во лжи. Открыто сказала бы ей, что она со своей заботой просто достала! Она бы, конечно, страшно расстроилась, но поделом мне.

А вот как теперь разрулить ситуацию, честно, не знаю. Потому что мой полиглот, блин, очень старательный! Всё, чему научили, до буквы запомнил!

— Vino la mine, puiule! — говорит, радостно размахивая перед офонаревшим дедом руками. — Sa ne iubim cu dor!

Конечно, фраза «Иди ко мне, цыплёночек. Будем любить друг друга страстно» — это именно то, что нужно сказать при встрече с крупным и очень злым мужиком…