Глава 8

Вова

Ларионова показывает направление. Тащусь с пакетами к неприметной калитке, за ней тропинка, потом деревянная дверь — приоткрыта, как будто приглашает войти. Внутри темно и подозрительно пахнет.

Как-то сразу накатывают картинки из детства, когда отец меня дёрнул в деревню из тусовки мажоров. Вот тогда был шок!

А сейчас я уже неприхотливый. Сразу ищу плюсы. Во-первых, здесь сухо. Есть стены и крыша, что уже хорошо. Во-вторых, мы здесь не навсегда. Умаслю деда и свободны.

Никогда ещё не шёл на столько жертв ради девушки, но цель так близко, что без вина пьянею. Сколько она мне нервов помотала, сколько я по её вине выстрадал — ебать и ебать!

Я-то готов приступить хоть сейчас, а нельзя! Остались условности — победить дракона. Но это пустяки. Море обаяния у меня с собой. Против него старик не устоит.

Настроившись на лёгкую победу, шагаю в темноту. Три секунды. Два шага вперёд. Но вот на что-то налетаю, где-то крякает. Я успеваю только подумать: хоть бы не дед!

Плохая новость — кажется, я вошёл не в ту дверь. И теперь на меня несутся рога…

Но есть и новость хорошая — деревенский физрук может мною гордиться. Так технично препятствия я никогда не проскакивал.

Потом в дверном проёме возник силуэт, размытый бьющим в спину светом, и… с косой. Криповее в моей жизни ничего не припомню.

Алкоголя во мне будто не было! Первая мысль — сигануть отсюда и гори всё синим пламенем. Но нельзя. Ларионова обещала мне ночь. От неё потом второй раз не допросишься.

Силуэт приближается. Я готовлюсь вступить в рукопашную, но не тороплюсь.

Пусть заходит пока. Там как раз поджидает разъярённый баран.

Фигура шагает далеко не бесшумно: шаркая и скрипя суставами. Обступившие меня овцы начинают толкаться, пробираясь к кормушке. Будто только и ждали… хозяина?!

И тут до меня доходит.

Ситуация начинает складываться в огромный конфуз. Зная от Юли про нрав её родственничка, я не могу утверждать, что уже можно расслабиться. Плохо, что я, идиот, поленился узнать, говорит ли старик по русски.

Вот это удачно девчонки меня азам языка научили!

Начинаю бодро и издалека, пока дед не в состоянии достать меня косой. Фраза там длинная, специально выучил такую, чтоб сразу было видно — старался, молодец.

Посмотрим, как запоёт теперь Ларионова. Сама говорила, что за пару слов на родном языке ей простят обезьяну. А я всего-то вошёл не туда и маленько повздорил с бараном.

Только что-то эффект вообще никакой! До конца не понять — он рад или злится?

Наверно, у деда со слухом проблемы.

Решаю громче повторить на всякий случай.

Лишь только открываю рот, в меня летит черенок косы. Видимо, драка здесь — форма приветствия. Пасовать перед девушкой я считаю позором, но всё равно приседаю, из уважения.

— Я, вообще-то, жених вашей внучки! — решаю представиться на всякий случай.

И — о чудо! — мне отвечают на чистом русском:

— Новый, что ли? А старый где?

Сверху мне в рожу светят лучом фонаря.

— Насколько я знаю, предыдущий знакомства тупо не пережил.

Старик только хмыкает, но не комментирует.

— Ну, вставай, жених. Что расселся?

— Может, сперва уберёте косу? — предлагаю, ладонью закрываясь от света.

Дед мрачно скалится.

— Ещё я на старости лет в тюрьме не сидел. Ты лучше скажи, бухой-то чего?

— Для храбрости. Юля сказала, надо резать барана.

— Брехло твоя Юля. Обещала с приличным парнем приехать.

— Ну правильно. Вот он я. — Поднимаюсь в полный рост для лучшего обзора. А заодно для верности решаю повторить приветствие: — Vino la mine, puiule…

— Да помолчи же ты! — затыкает меня Ларионова на полуслове.

Разрядить обстановку опять не выходит.

— Где ты? — Дед удивлённо вертит головой по сторонам до тех пор, пока от стены не отделяется хрупкая тень. — Ты его знаешь? — спрашивает её строго вместо «здрасте».

Эта коза отмахивается.

— Лучше бы не знала.

Старик опять поворачивается ко мне, скребёт фонарём затылок.

— Внучка, он что у тебя, немного того?

— Почему это? — поражает меня бестактность хозяина. — Я у неё о-го-го! Вы скоро сами убедитесь.

Дед строго стучит в пол черенком от косы.

— Зачем приехал? — вдруг рявкает зло без всякого перехода.

Я решаю не юлить. Раньше начнём — скорее закончим.

— Просить её руки. Благословите нас и хоть сейчас уедем.

Старик не выглядит удивлённым. Значит, и сам в курсе цели визита.

— Это вряд ли.

— Вряд ли благословите или вряд ли уедем?

— А вот сейчас и решим. Ты мою внучку любишь?

— Ну-у как сказать… по-всякому бывает.

— Неплохо. А то придут и брешут. Один даже своим отростком божился. Потом его же где попало носил… Ну, это не суть. Нет словам веры. — Бьёт кулаком по себе в области сердца. — Всё вот тут!

— Согласен. — Стучу себя в грудь, повторяя за ним. — Ну так что, я одобрен?

Старик усмехается.

— Сдаётся мне, ты её не заслуживаешь.

— Юлька, конечно, далеко не подарок. Но ничего, я готов потерпеть.

Ларионова хлопает себя рукой по лицу.

— А ты, парень, борзый. Квасу хочешь?

Предложение неожиданное и даже может показаться добрым знаком, не будь в его голосе столько издёвки. Знаю я такой взгляд. Как правило, после подобного прилетает в нос. Насколько я понимаю, внучку мне просто так он не отдаст.

— В другой раз. Устали с дороги. Нам бы с Юлькой прилечь, — решаю проверить свои подозрения.

— Приляжете. В разных комнатах, — хитро хмыкает дед себе в ус.

Он что, гонит? Я Ларионову на это еле уломал!

— Тут нам самим решать, — произношу с нажимом.

— Я так понимаю, ты не из робкого десятка?

А это что ещё за интонация — угроза?

— Ставлю сон в овчарне против общей спальни, — добавляют мне кураж не выветрившиеся градусы. — Меня напугать будет крайне непросто!

— С Юлей ты не ляжешь в любом случае. Да и, чтобы ты овцам мешал, мне тоже не нужно.

— А что нужно? Посадить меня на кол? — вспоминаю вдруг про любимое развлечение Цепеша.

Впалые глаза старика вспыхивают коварством.

— Я, кажется, придумал кое-что получше. Потом расскажу. Сперва не будем нарушать закон гостеприимства. Вылезай.

— И всё-таки, — не унимаюсь. — Если я выиграю? Общая спальня?

— Хрен тебе.

Ну-ну. На чём-нибудь сторгуемся.