Глава 16

Он скрылся в зарослях. Просто развернулся и бросил меня одну. Я чувствую, как саднит спина после удара, но больнее внутри, как будто он меня напополам сломал или сердце мое в руках сдавил. Разрыдалась, не в силах на ноги подняться, прикрывая глаза и дрожа всем телом от боли и от отчаяния. – Дура ты, русская. Всегда знал, что с головой у тебя проблемы, а теперь точно убедился. Ты что натворила? Ты понимаешь, что погибнуть могла? Река здесь бурная. Выплыть нереально. И враги шастают по кустам. Думаешь, тебя еще не выследили и не знают, где ты? Голос Буги доносился сквозь гул в голове, почувствовала, как карлик помогает подняться, и оттолкнула его. – Уходи. – Не уйду. Сейчас со мной пойдешь, и ссадины смазать надо. Вон на руке содрано и, наверное, и спину ободрала. Боже! Ну какая дура, а! Откуда в тебе эта дурь? И никак она не вытравится! Ты наш мир не знаешь и ведешь себя, как в своем! А здесь все по-другому! Здесь время остановилось, и люди живут по другим законам. Здесь до сих пор шатры в степи, машин не то что не видели, а и не слыхали о них. Питаются и живут охотой. А ты приключения ищешь на свою задницу! Тебя просто выкрасть могут, как вещь! Не ищи в этом мире свой современный и правильный. Ты сейчас в средневековье, можно сказать…многие монголы – кочевой народ. Это только в больших городах жизнь другая. – Пусть бы слизала меня река ваша чертовая бурная и утянула на дно. Жить вот так хуже, чем утонуть. Вечно в клетке, вечно ждать и знать, что не будет со мной… что хранит меня, чтоб смотреть, как на игрушку диковинную. А я гнить начну и разлагаться. Хуже смерти все это, понимаешь? Не любовь это… не любит он меня! Ты правильно сказал. Нет в Дьяволе любви. Сама не поняла, как карлика руками обхватила и разрыдалась, а он ладонями по волосам меня гладит. – Дура ты, дура… какая глупая девка. Любит. Совсем от любви к тебе обезумел. Я же вижу, как он с ума сходит. Не знаешь ты ничего о нем…Жизнь у него такая страшная. Их с Тамиром мать…двоих утопить хотела. Чудом мальчишки выжили, а потом…потом, когда еще юными были, сука одна в рабстве держала и насиловала. Албаста ее звали…Никто об этом не знает. Никому и никогда не рассказывал, как их, мальчишек совсем привязывали, поили возбуждающими наркотиками и трахали сутками напролет. Подружкам своим дарили. За деньги. Ненависть у него к женщинам. Всегда была…Пока тебя не встретил. Никого к себе не подпускал. Много лет. Десятилетий. В монастыре жил, обет соблюдал. И он…и брат его близнец. А теперь многое изменилось. Я же вижу, как смотрит на тебя, как думает о тебе, на что пошел ради тебя. Любит тебя больше, чем себя, и похоть звериную держит на цепях железных. Жизнь твоя дороже всего для него…Потому что однажды…однажды он не сдержался и…Черт. Разболтался я здесь с тобой. Он услышит и язык мне, на хрен, отрежет. Я веки напухшие разлепила и на карлика посмотрела. – Врешь ты все! – Смысл мне врать. Мне от тебя ничего не надо. Может, излечишь ты его. Ты другая совсем, ты на него с любовью смотришь, а он это чувствует и утихает рядом с тобой, позволяет его трогать, касаться и сам касаться хочет. Может, и правда, вражда эта с Намсыром разрешится, и будет он с тобой счастлив. И хватит реветь. Терпеть не могу, когда бабы ревут… у меня сердце болеть начинает. Пошли, спину намажу… и спать пора. Утром все не таким уж черным кажется. – А что, война с Намсыром началась? – Еще как началась! Из-за тебя все, ведьмы такой! Дракон изгнал Тархана. Все. Вне закона он теперь, каждая псина его ищет за вознаграждение. Намсыр людей своих соберет и сюда придет. Камня на камне здесь не оставит. Ты не знаешь, что из-за тебя началось. Какие врата Ада ты открыла. Никогда Тархану не выстоять против Намсыра. И стены этого дома его не спасут. Вот что ты натворила! С любовью своей! Идем, говорю! Ревет она! Я тогда еще не боялась. Не умела войн бояться, не представляла, какой она может быть здесь, в этом мире. Да и преувеличивать мог Буга. Поднялась на ноги, и от боли в глазах потемнело. Со спины словно всю кожу сняли… Напугать меня хотел. Боль причинить, чтоб не пыталась больше. Только я уже ничего не боюсь. Мне без него страшно, что вот так жизнь и пройдет в пытке невыносимой изнывать от страсти и видеть издалека иногда. Рассказ Буги заставил сердце тревожно биться и щемить от тоски и жалости. Понятия не имею, какой он ужас пережил. Хочу…хочу от него узнать, хочу прижаться к его груди и дать понять, что люблю его настолько сильно, что готова терпеть что угодно. Пусть его внутренний зверь на мне зло сгоняет. Я все смогу вытерпеть. Пока Буга мазью ссадины мазал, я зубы стиснула и терпела… а потом карлика позвали, и он вышел за дверь… а я вскочила и подкралась к ней, прислушиваясь к голосам на лестнице. Я теперь все знать хочу, о нем. Не буду просто смиренно в комнате сидеть. – Дьяволу нужно убираться отсюда и по кочевникам армию собирать. Намсыр обезумел от злости. У него все куплены. И полиция, и каждая тварь ползучая степная. Каждый теперь на Тархана охоту откроет. Живым, сказал, можно не брать, сказал, можно голову Дьявола ему принести. Так что здесь теперь небезопасно. – Черт бы тебя подрал с такими новостями. – Вот отдал бы он сучку эту Намсыру. Все б и наладилось. А так…Пиз**ц, что нас всех ждет. Ты же знаешь Намсыра. Вырежут даже семьи. Кишлиг…он вроде тоже за Дракона пойдет и степную свою нечисть поднимет. Ты понимаешь, что начнется? Пусть возвращает ее…и притихнем на время. Спрячемся за шахтами, никто и не тронет. – Ты не суйся. Не тебе Дьяволу говорить и указывать, что делать! Вражду развязал, значит знает, что делает. А ты – или за него, или вали отсюда, как шакал паршивый. А много болтать будешь, языка точно лишишься. – Что мне язык? Мы все кости здесь сложим. Мне стало очень страшно, до дикости страшно, что из-за меня погибнет… из-за меня все это началось. Найдет Тархана Намсыр или подошлет кого-то, и не увижу его никогда больше. Дождалась, когда солнце за горизонт село и все стихло в доме, переоделась в платье шерстяное, волосы красиво уложила, а потом…потом увидела, что дверь моей комнаты охраняет один из людей Тархана. Черт. Теперь меня даже из комнаты не выпустят. Чуть позже служанка моя зашла, а я ее за руку схватила и к себе дернула. – Раздевайся. Снимай свою одежду и свой головной убор. – Зачем…зачем госпоже мои страшные тряпки? – Нужны! Если говорю раздеваться, значит нужны! Служанка разделась, а я ей свою одежду бросила. – Надень и ложись на мою постель. Мною прикинешься. А если сдашь кому-то, лично придушу. – Что вы! – испугалась и глаза округлила. – Не предам никогда! Жизнь за вас отдам. Я Дьяволу обещала. Даже кожу если с меня снимут, вас защищать буду. – Жизнь не надо, а вот этого пса за дверью надурить можно!