Глава 18

На следующий день я просыпаюсь с тяжёлым чувством в груди. Сегодня приедет Зульфия. Арслан собирается с ней поговорить.

За завтраком он спокоен, как всегда. Пьёт кофе, просматривает почту на телефоне.

– Во сколько она приедет? – спрашиваю.

– К обеду, – отвечает, не поднимая взгляда. – Ты не будешь присутствовать.

– Почему?

– Я хочу тебя защитить, Марьям. Я не позволю ей тебе навредить. Ни словом, ни делом.

Киваю, хотя страх никуда не уходит. Я боюсь эту женщину после всего, что она сделала. И когда она приезжает, вздрагиваю и чувствую, как сердце в груди разгоняется от нервов. Я в это время стою у окна в гостиной и наблюдаю, как её чёрный мерседес подъезжает к дому. Она выходит – строгая, собранная, в тёмном костюме.

Арслан рядом со мной. Его лицо непроницаемо, будто ни единой эмоции он не испытывает. Я так не умею, не владею достаточно хорошо своим телом.

Зульфия входит в дом, как будто ничего не произошло. Улыбается мне, целует Арслана в щёку. Она еще ничего не знает… даже не подозревает, о чем сын хочет с ней поговорить. От этого мне не по себе, неуютно.

– Какая неожиданность, – говорит она. – Ты сам позвал меня, Арслан?

– Да. Нам нужно поговорить. В кабинете.

– А Марьям?

– Марьям останется здесь.

Зульфия смотрит на меня долгим оценивающим взглядом, потом пожимает плечами.

– Как скажешь.

Они уходят в кабинет, закрывают двери. Я остаюсь одна в гостиной, хожу из угла в угол. Проходит минут десять. Потом слышу повышенные голоса. Сначала Арслана – жёсткий, холодный. Потом Зульфии – она кричит. Не разбираю слов, но интонация ясна. Она в ярости.

Ещё минут пять в полной тишине и только потом дверь распахивается. Выходит Зульфия. Лицо бледное, губы сжаты в тонкую линию. За ней – Арслан.

– Думаю, мы всё обсудили, – говорит он холодно. – Самат проводит тебя.

Зульфия останавливается, смотрит на меня. Подходит ближе.

– Марьям, дорогая, – голос сладкий, но в глазах – лёд. – Могу я попрощаться с невесткой? Минутку, не больше.

Арслан хмурится и запрещает.

– Минуту, – прошу я.

Что-то в его матери меня настораживает. Что-то вынуждает меня ее бояться и хотеть услышать, что она скажет, чтобы потом… не пожалеть. Арслан выходит в холл, оставляя нас вдвоём.

Зульфия подходит совсем близко. Улыбка исчезает.

– Думаешь, выиграла? – шипит она тихо. – Думаешь, мой сын тебя защитит? Глупая девочка. Ты ничего не понимаешь. Арслан – мой сын. Мой. И я не позволю какой-то выскочке разрушить наши планы.

– Я ничего не разрушала…

– Молчи! – шипит она. – Слушай внимательно. У тебя есть выбор. Либо ты делаешь то, что я сказала – принимаешь таблетки, не беременеешь, а через год я тебя отпускаю. Либо…

Она замолкает, смотрит на меня долго.

– Я ведь просила тебя ничего не говорить сыну, а что теперь… посмотри.

Она качает головой.

– Тебе стоит быть послушной девочкой. Все-таки, родителя у тебя одни и уже старенькие. Понимаешь, о чем я?

– Вы… угрожаете моей семье?

– Я предупреждаю, – улыбается она. – Несчастные случаи случаются. Твоя сестра – яркий тому пример. Тормоза могут отказать у кого угодно. Твоего отца, например. Или в такси матери.

Меня начинает трясти.

– Вы убили Лейлу.

– Я? – она делает невинное лицо. – Это была автомобильная авария. Несчастный случай.

Она усмехается, а затем наклоняется ближе.

– Если ты продолжишь настраивать моего сына против меня, кто знает, что может произойти.

Не могу ответить, потому что горло охватил спазм.

– У тебя есть три дня, – продолжает Зульфия. – Подумай. Начинай принимать таблетки.

Она выпрямляется, снова улыбается – светски, мило.

– Было приятно повидаться, дорогая. Счастливой семейной жизни.

Она уходит, а стою, не в силах пошевелиться.

Возвращается Арслан.

– Что она тебе сказала? – сразу спрашивает он.

– Ничего. Попрощалась.

Он смотрит на меня внимательно.

– Марьям, не ври. Я вижу – ты напугана. Что она сказала?

– Правда, ничего. Просто… попрощалась.

Не могу ему сказать. Если скажу – что он сделает? Пойдёт против матери? А если она действительно выполнит угрозу?

Арслан хмурится, но не настаивает. Целует меня в лоб.

– Иди, отдохни. Я закончу с делами и поднимусь.

Поднимаюсь в спальню. Сажусь на кровать, обхватываю голову руками.

Три дня. У меня есть три дня решить.

Спасти семью или быть честной с Арсланом? Он ведь этого хочет, чтобы я ему не врала.

Но если я начну принимать таблетки и он узнает… что тогда?

Вечером, когда Арслан приходит в спальню, я уже лежу в постели. Притворяюсь спящей.

Он ложится рядом, обнимает меня. Я чувствую его тепло, его дыхание на затылке.

– Марьям, – тихо говорит он. – Я знаю, что ты не спишь.

Не отвечаю, надеясь, что он все-таки решит, что ошибается.

– Тебя стук сердца выдает, колотится, как сумасшедшее. Скажи мне, чем тебя напугала моя мать. Я развею любые твои страхи, потому что она ничего не сможет сделать. Не с тобой.

Молчу. Он вздыхает.

– Хорошо. Не хочешь говорить сейчас – не говори. Но когда будешь готова – я буду ждать.

Целует меня в плечо.

– Спокойной ночи, Марьям.

Он засыпает. А я лежу с открытыми глазами и думаю.

Три дня на выбор без выбора. С какой стороны не посмотри – мне конец.