Глава 19

Арслан

Я знаю, когда Марьям врёт. Вижу по тому, как она отводит взгляд, как напрягаются её плечи и учащается дыхание.

Моя мать ей что-то сказала. Что-то, что напугало её, но рассказывать об этом она мне не спешит.

Лежу рядом с ней, слушаю её дыхание. Она не спит, хоть и притворяется. Её сердце колотится так, что я чувствую это даже через одеяло.

Обнимаю её крепче, вдыхаю запах её волос. Жасмин. Она всегда пахнет жасмином.

Впервые я почувствовал этот запах три года назад. На той проклятой вечеринке у бассейна.

Марьям было девятнадцать. Она была в красном купальнике, смеялась с Лейлой, брызгала на неё водой. Солнце играло в её волосах, глаза сияли от счастья.

Я стоял на террасе, смотрел на неё и понимал, что пропал.

Она была слишком молодой. Слишком невинной. Слишком… недоступной.

Я попросил её руки у отца на следующий день. Думал, что смогу подождать год-два, пока она подрастёт. Женюсь, когда ей исполнится восемнадцать.

Но отец отказал. Сказал, что Марьям сама выберет себе мужа. Что у неё будет свобода.

Свобода. Какая насмешка.

Я не мог её забыть. Пытался. Встречался с другими женщинами, работал до изнеможения. Ничего не помогало.

И тогда я пришёл к другому решению. Если не могу получить Марьям, возьму её сестру. Буду рядом с семьёй, буду видеть её, слышать её смех. Хотя бы издалека.

Женился на Лейле. Она была красивой, умной, сильной. Хорошей женой. Но не той, которую я хотел.

Я пытался её полюбить. Честно пытался. Но каждый раз, когда Марьям приезжала в гости, когда я видел её – всё остальное теряло смысл.

Лейла знала. Конечно, знала. Женщины всегда чувствуют такие вещи.

Мы ссорились. Она кричала, что я не люблю её. Что смотрю на её сестру. Что женился не на той.

Она была права. Во всём права.

Но я не мог ничего изменить. Марьям была недоступна. Слишком молода, влюблена в какого-то мальчишку. У неё была своя жизнь, свои мечты.

А я… я был в ловушке собственных чувств.

Когда Лейла погибла, я испытал не горе. Стыд. Огромный, всепоглощающий стыд. Потому что первая мысль была – теперь я могу взять Марьям.

Какое же я чудовище.

Моя жена мертва, а я думаю о её младшей сестре.

Но я не мог остановиться. Потребовал сороратный брак. Использовал традиции, долг отца передо мной. Не оставил ей выбора, чтобы присвоить.

Потому что боялся. Боялся, что если дам выбор – она выберет не меня.

И вот теперь она здесь. В моих объятиях. Моя жена. Моя.

Но она боится меня. Боится моей матери. Прячет правду, как прятала Лейла.

История не должна повториться. Не может.

Марьям засыпает только под утро. Я слушаю её дыхание, считаю удары её сердца. Я медленно встаю, чтобы не разбудить ее, спускаюсь вниз, как только рассветает. Самат уже на месте. Он всегда просыпается раньше всех. Верный помощник, который всегда на моей стороне, что бы не случилось.

– Поставь охрану к дому родителей Марьям. Круглосуточно и незаметно. Просто следите, чтобы с ними ничего не случилось.

Это решение пришло ко мне неожиданно, вместе с мыслью, что в смерти Лейлы может быть замешана мама. До того, как я не увидел испуганную Марьям эта идея даже не приходила мне в голову.

Я знал, что мама не любила Лейлу и что была рада осознавать, что у нас нет детей, но я и подумать не мог, что она могла быть причастна в ее смерти. То, что смерть моей жены была не случайностью, я узнал почти сразу. Опытный водитель, новый автомобиль, регулярные техосмотры, а тормоза отказали. Случайностью это быть не могло.

– Будут еще какие-то указания?

– Нет, это все пока что.

Иду в кабинет. На столе – фотография Лейлы на нашей свадьба. Она счастливо улыбается. Я знал, что она любила меня, была очарована. Все-таки, я умел ухаживать за женщинами, а Лейле и не нужно было много. Капля внимания, подарки, которыми я ее осыпал и помощь отцу развить бизнес.

Беру рамку с фотографией в руки, смотрю долго.

– Прости меня, – шепчу. – Прости, что не смог тебя полюбить. Прости, что не защитил.

Ставлю фотографию обратно. Открываю ящик стола, достаю другую рамку. Ту, что храню там, скрытую от чужих глаз.

Марьям. Ей девятнадцать, она на вечеринке после первого года окончания университета. Смеётся, обнимает подруг. Лейла прислала мне эту фотографию когда-то. Не знала, что я её распечатаю и буду хранить как сокровище.

Провожу пальцем по стеклу.

– Я не отпущу тебя, – говорю тихо. – Ни за что. Можешь меня ненавидеть, бояться. Но ты останешься со мной.

Потому что без неё я – ничто. Просто пустая оболочка.

Телефон вибрирует. Звонок от Самата. Странно, прошло всего полчаса.

– Что случилось?

– Арслан Булатович, у дома родителей Марьям уже стоит наблюдение. Не наше.

Внутри всё холодеет.

– Чьё?

– Выясняем.

– Хочу все знать, как можно быстрее.

Я сжимаю телефон так, что он едва не вылетает из рук.

– Сколько людей?

– Двое в машине. Ещё один прогуливается возле подъезда. Похоже на слежку.

Или на подготовку. К чему-то.

– Усильте охрану. Втрое.

– Слушаюсь.

Бросаю трубку на стол. Хожу по кабинету, пытаясь успокоиться. Кто? Твою мать, кто… неужели и правда мама?

Самат звонит снова через пятнадцать минут, мнется, что очень редко происходит, потому что обычно он очень решительный и уверенный. Но в этот раз я понимаю все еще до того, как он говорит:

– Автомобиль зарегистрирован на компанию вашей матери.

Она даже не скрывается? Действует прямо, в открытую, совершенно ничего не боясь. Как было и с Лейлой. Решаю набрать Тимура.

– Арслан? – сонный голос.

– Тимур, мне нужна информация. Мать что-нибудь говорила о семье Марьям?

– Что? Нет. Во всяком случае я не придавал значения.

Слышу, как его голос меняется. Из сонного становится осознанным.

– Придай. Попытайся узнать, что она задумала. Но осторожно, чтобы не заподозрила.

– Арслан, что происходит?

– Объясню позже. Просто сделай, что прошу.

Кладу трубку. Сажусь за стол, массирую переносицу.

Слишком много совпадений. Мать даёт Марьям таблетки, пугает ее странным разговором, а теперь следит за домом родителей. Так же было и с Лейлой.

Тогда тоже были странные совпадения. За несколько дней до аварии Лейла говорила мне, что за ней будто следят. Я не поверил и подумал, что она параноит.

А потом она погибла. И полиция сказала – несчастный случай. Отказали тормоза, ведь такое бывает.

Я не верил. Хотя очень хотел верить.

Но теперь…

Достаю телефон, открываю старые файлы. Отчёт полиции по аварии Лейлы. Перечитываю внимательно.

«Тормозная система вышла из строя. Предположительно, естественный износ.» Предположительно. Звоню Самату снова.

– Кто проверял машину Лейлы перед аварией?

– Механик. Он работал у нас, но был уволен через неделю после происшествия.

– Почему уволен?

– Ваша мать настояла. Сказала, что он плохо справляется с работой.

Всё сходится. Каждая деталь встаёт на место, как в проклятом пазле, который я не мог собрать, потому что смотрел не на те детали.

– Найди этого Рустама. Срочно. Мне нужно с ним поговорить.

– Хорошо.

Он отключается, а я сажусь в кресло и наливаю себе виски. Осознавать, что моя мать не просто давала Лейле таблетки, а убила её, неприятно. Набираю Самата снова.

– Найдите Рустама, – говорю холодно. – Живым. И приведите ко мне. Сегодня же.

– Будет сделано.

– И ещё. Проверьте машину отца Марьям. Тщательно. Каждую деталь. Тормоза, двигатель, всё. Если найдёте хоть малейшую неисправность – сообщите немедленно.

– Хозяин…

– Немедленно, Самат. Это не просьба.

– Слушаюсь.

Кладу трубку. Сажусь в кресло, закрываю лицо руками.

Моя мать – убийца. Она убила Лейлу. И сейчас готовится убить снова. Ради чего? Контроля или власти над моей жизнью? Или же ей настолько хочется видеть рядом со мной правильную женщину, которую выбрала она, а не я.

Ярость вскипает внутри, но я держу себя в руках. Нельзя действовать сгоряча. Нужен план.

Но одно я знаю точно: моя мать ответит за всё. За Лейлу, угрозы Марьям и годы манипуляций, на которые я просто закрывал глаза и списывал на то, что у нее просто тяжелый характер. Потому что есть вещи, которые я не прощу. Даже матери.

И угроза женщине, которую я люблю – одна из них.