Глава 20

Арслан

Рустама привозят в полдень. Самат приводит его в подвал. Выглядит он так, будто его только что достали из кровати. Он небрит, в мятой одежде, с испуганным взглядом, хотя последнее и неудивительно. Умеет добродушный, казалось бы, Самат, навести страху.

– Садись, – киваю на кресло напротив.

Рустам садится. Руки дрожат. Он знает, зачем здесь.

– Арслан Булатович, я… я ничего не сделал, – начинает он. – Клянусь…

– Тихо, – обрываю. – Слушай внимательно. Я знаю, что ты сломал тормоза в машине моей жены. Знаю, что тебе заплатили. Вопрос только один – кто?

Рустам бледнеет.

– Я… я не могу…

– Можешь. И скажешь. Сейчас. У тебя два варианта, Рустам. Первый – ты говоришь правду. Даёшь показания. Я не трогаю тебя и твою семью. Второй – ты молчишь. И тогда… – делаю паузу. – Тогда я найду способы заставить тебя говорить. Поверь, их много.

– Пожалуйста, – шепчет он. – Она убьёт меня, если узнает…

– Кто убьёт?

Молчит.

– Кто, Рустам?!

– Ваша мать! – выкрикивает он. – Зульфия Ибрагимовна! Она пришла ко мне и сказала, что нужно… нужно сделать так, чтобы машина вашей жены сломалась. Чтобы это выглядело как несчастный случай.

Внутри всё сжимается, хотя я и ожидал услышать это.

– Продолжай.

– Я отказался сначала. Но она… она знала про мой долг. Сказала, что если не сделаю – мою семью выгонят из дома. Моих детей… – голос дрожит. – А потом предложила много денег. Достаточно, чтобы закрыть долги и ещё осталось.

– И ты согласился.

– Да, – шепчет он. – Я… я не хотел. Но выбора не было.

– Выбор всегда есть, – холодно говорю. – Ты выбрал деньги вместо жизни человека.

Рустам опускает голову.

– Простите меня. Я каждый день думаю об этом. Каждую ночь вижу её во сне…

– Заткнись, – обрываю. – Мне не нужны твои сожаления. Мне нужны факты. Что именно ты сделал?

– Я… ослабил тормозную магистраль. Так, чтобы жидкость медленно вытекала. Через несколько дней тормоза должны были отказать. Я не знал, когда это случится. Клянусь, я не хотел…

Она погибла через три дня. Ехала ко мне с водителем. Он не смог затормозить на повороте. Машина врезалась в дерево на скорости.

– После этого моя мать заплатила тебе ещё?

– Да. Сказала уехать из города. Не возвращаться. Дала денег на переезд.

– Но ты вернулся.

– Деньги кончились. И… она снова мне позвонила.

– Зачем на этот раз?

Он молчит. Я подхожу ближе, упираюсь руками в подлокотники стула, к которому он привязан. Наклоняюсь так, что наши лица оказываются в нескольких сантиметрах.

– Зачем. Она. Тебя. Вызвала?

– Она… она хотела, чтобы я сделал то же самое. С другой машиной.

Кровь стучит в висках.

– Чьей?

– Айдара. Отца вашей новой жены.

Я разворачиваюсь, хожу по кабинету. Руки сжаты в кулаки. Хочется что-то разбить, сломать, разрушить.

Моя мать. Моя собственная мать собиралась убить снова.

– Ты согласился? – спрашиваю, не оборачиваясь.

– Нет! – быстро говорит он. – Я отказался. Сказал, что больше не буду. Она разозлилась. Пригрозила… но я всё равно отказался.

Поворачиваюсь к нему.

– И что она сделала?

– Сказала, что найдёт другого. Что если я кому-нибудь скажу – пожалею.

– Мы нашли неисправность в тормозной системе, – подтверждает Самат.

Значит, мать уже нашла другого исполнителя.

– Ты напишешь показания. Всё, что сказал мне. Подробно. Даты, суммы, разговоры. Всё.

– Да, конечно. Всё напишу.

– Самат, – командую. – Дай ему бумагу и ручку. Пусть пишет. Когда закончит – отвези его в безопасное место. Охрану приставь. Никто не должен до него добраться.

– Слушаюсь.

Рустама уводят. А я поднимаюсь в кабинет.

К матери еду через час, чтобы поговорить. Этот разговор должен состояться только между нами двумя.

Её дом встречает меня тишиной. Большой, пустой особняк, где она живёт одна после смерти отца.

Прислуга открывает дверь, провожает в гостиную.

Мать сидит у окна с чашкой чая. Поворачивается, видит меня.

– Арслан, – улыбается. – Какая неожиданность. Проходи, сядь. Чаю?

– Нет, – говорю жёстко. – Я ненадолго.

Что-то в моём тоне настораживает её. Улыбка гаснет.

– Что-то случилось?

– Да. Случилось.

Сажусь напротив. Смотрю ей в глаза.

– Я нашёл Рустама Алиева.

Она застывает. Чашка замирает на полпути к губам.

– Кого?

– Не притворяйся. Механика, которому ты заплатила, чтобы он сломал тормоза в машине Лейлы.

Мать медленно ставит чашку на стол. Лицо становится непроницаемым.

– Не знаю, о чём ты говоришь.

– Он всё рассказал. Дал письменные показания. Как ты пришла к нему. Сколько заплатила. Что именно приказала сделать.

– Этот человек лжёт, – холодно говорит она. – Хочет денег. Или мстит мне за увольнение.

– И машину отца Марьям тоже он испортил из мести? – спрашиваю. – Свежие повреждения в тормозной системе. Очень похожие на те, что были у Лейлы.

Мать молчит. Смотрит на меня долго, оценивающе.

– Ты проверял машину Айдара?

– Проверял. И нашёл. Ещё немного – и он бы погиб. Как Лейла.

– Жаль, что не успел, – вдруг говорит она. – Было бы справедливо.

Я встаю резко, кресло отъезжает назад.

– Что ты сказала?

Мать тоже встаёт. Подходит к окну, смотрит в сад.

– Я сказала – справедливо. Эта семья должна страдать. Как страдала я.

– Какая семья? О чём ты говоришь?

Она поворачивается ко мне. В её глазах – ярость, копившаяся годами.

– О семье Айдара. О его жене. О женщине, которая украла у меня всё.

Я смотрю на неё, не понимая.

– Мать Марьям украла у тебя что-то?

– Любовь, – почти кричит она. – Единственную настоящую любовь в моей жизни!

Она подходит ближе, лицо искажено от ненависти.

– Мне было восемнадцать, когда я встретила его. Красивого, умного мужчину. Я влюбилась с первого взгляда. Мы встречались полгода. Он дарил мне цветы, говорил комплименты. Я думала… я была уверена, что он сделает предложение.

Голос дрожит.

– Но он выбрал другую. Какую-то простушку без род и племени. Мать Лейлы и Марьям. Женился на ней, сделал детей. А меня… – усмехается горько. – Меня выдали за твоего отца. За деньги и связи.

Внутри всё холодеет.

– И ты ненавидела эту женщину всю жизнь?

– Каждый день! – кричит она. – Каждую минуту! Я видела, как они счастливы. Видела их детей. А у меня… у меня был брак без любви. Муж, который изменял. Жизнь, которую я ненавидела!

Она хватает меня за руку.

– А потом ты женился на Лейле. На дочери той женщины! Думаешь, я могла это вынести? Видеть, как она живёт в нашем доме? Носит наше имя?

Вырываю руку.

– Поэтому ты её убила? Из-за старой обиды?

– Из-за справедливости! – отвечает она. – Та женщина не заслуживала счастья. И её дочери тоже!

– А Марьям? – спрашиваю тихо, хотя уже знаю ответ. – Ты хотела убить и её?

Мать смотрит на меня холодно.

– Марьям – худшая из всех. Она не просто дочь моей соперницы. Она забрала тебя у меня. Мой собственный сын выбрал её. Защищает её. Любит её!

– Да, люблю, – говорю жёстко. – И не позволю тебе её тронуть.

Достаю из кармана конверт, кладу на стол.

– Здесь показания Рустама. Экспертиза обеих машин. Записи камер наблюдения, где ты встречаешься с ним. Все доказательства твоей вины.

Мать бледнеет.

– Что…

– У тебя два варианта, – говорю холодной. Ты собираешься и уезжаешь и больше никогда, повторяю, мама, никогда не возвращаешься.

– А второй? – спрашивает, явно не впечатлившись первым.

– Второй – я иду в полицию. Со всеми доказательствами. Ты сядешь в тюрьму. Надолго. За убийство и покушение на убийство.

Мать смотрит на меня с недоверием.

– Ты… ты сдашь собственную мать?

– Я остановлю убийцу, – отвечаю. – Кем бы она ни была.

Она опускается в кресло. Закрывает лицо руками.

– Я всё делала ради тебя, – шепчет. – Хотела, чтобы у тебя была правильная жена. Сильная семья. Наследники с хорошей кровью.

– Ты делала всё ради мести, – говорю. – Ради своей старой обиды. И разрушила столько жизней…

Подхожу к двери, останавливаюсь.

– У тебя есть время до завтра. Решай. Либо уезжаешь сама, либо я сдаю тебя властям. Третьего не дано.

– Арслан, – зовёт она. – Сынок…

Не оборачиваюсь.

– Я больше не твой сын. Ты потеряла право так называть меня, когда убила мою жену.

Выхожу, закрываю за собой дверь.

Больше я её не увижу. Никогда.