Глава 11

– Твою ж мать, на кой так пугать? – возмущённо рявкнула я, когда, наконец, смогла говорить. – Интересная всё-таки у вас, у девушек логика, – усмехнулся Кирилл и поправил подушку, чтобы не лежать на ней, а полусидеть. – Одному чёрту известно, с какой целью ты пробралась среди ночи ко мне в комнату, но при этом не ты меня испугала, а я тебя. Кстати, зачем пришла? Решила добить? – Совсем уже ту-ту, – покрутила пальцем возле виска. – Ты меня с собой-то не путай. Я закон не нарушаю, людей не похищаю, соответственно, раненых тоже не добиваю. Наоборот, я пришла узнать, как себя чувствуешь, может, хочешь воды, а принести некому. Потом мне показалась, будто не дышишь, ну я и подошла проверить. – То есть ты за меня переживала. Как же приятно, – Уланов расплылся в улыбке, словно он кот, которому одновременно почесали за ушком и преподнесли на блюдечке откормленную мышь. – Да, переживала, но как погляжу зря. Очевидно, что ты в полном порядке, – зло фыркнула я и поторопилась на выход. – Извиняюсь, за беспокойство. Больше такого не повторится. – Саша, а ты куда? – донеслось в спину. – Как это куда? К себе спать. Вообще-то, ночь на дворе. – Ну уж нет. Ты меня разбудила, ты меня теперь и усыпляй. С недоумением обернулась на Кирилла. – И как же, по твоему мнению, я должна тебя убаюкать? Взять на ручки и укачать или, быть может, дать грудь? – Вариант с грудью шикарный, но боюсь, ты не согласишься. Поэтому, если несложно, просто полежи рядом со мной. – Мне несложно, но как пленнице для меня дико ухаживать за похитителем, так что не обессудь, но я пошла. А если тебе сильно нужна сиделка, позвони Андрею, уверена, он не откажет, – заявила я и только собралась на выход, как Кирилл, морщась, с тихим стоном взялся за бок. Конечно, я допускала, что резкая боль Уланова может быть просто спектаклем, призванным меня задержать, но с другой стороны, а вдруг нет? После потасовки с собаками Кирилл истекал кровью, едва стоял на ногах, и раны у него самые настоящие. – Больно! Сильно? – сама не поняла, как вновь оказалась возле кровати. – Может, рана открылась? Дай, посмотрю, – попыталась увидеть, что творится под повязкой, но так как наложена она была на совесть, ничего разглядеть не удалось. – Нет, не открылась, – Кирилл покачал головой. – Такое уже происходило – резко схватит, а потом отпускает. Саша, а ты могла бы вернуть руку обратно? Когда ты прикасаешься, не знаю уж почему, но становится ощутимо легче. Закатив глаза, фыркнула, но не только положила руку обратно на повязку, но и присела на край кровати. – Ладно, посижу с тобой пять минут. Но всего пять и не больше. Я уже не сплю, но ещё и не бодрствую. Нахожусь в пограничном состоянии между реальностью и миром грёз. Тепло, уютно и удивительно спокойно. Даже мелькнула шальная мысль: может, не было похищения и всего, что с ним связано, мне лишь приснился яркий и до безумия реалистичный кошмар? Мне так хорошо, как бывает только дома в родной постели. Да-да, сейчас открою глаза и увижу знакомую обстановку своей спальни, плотные бежевые шторы, прикроватную тумбочку, на которой всегда валяется множество тюбиков, лежит зарядка и стоит чашка с засохшим пакетиком чая. Затем я встану и направлюсь в ванную, опять буду недовольно ворчать на светильник, который постоянно мигает, но я всё никак не найду время, чтобы достать стремянку из кладовки и поменять лампочку… Полёт фантазии прервал настойчивый стук в дверь и обеспокоенный голос Глеба: – Кирилл Александрович, у нас снова проблема! Кирилл Александрович? А я вообще где?! Чуть приоткрыла глаз и едва не застонала. Планировала посидеть с Улановым каких-то пять минут, но в итоге вырубилась и проспала рядом с ним всю ночь. И что самое интересное, лежу не на краю, а почти посередине кровати, под головой подушка, и я укрыта одеялом. Спящей я никак не могла взять подушку и забраться под одеяло, значит, это Кирилл «позаботился» обо мне. Вот же гад! Лучше бы, как честный человек разбудил и отправил к себе. Тем временем кровать качнулась, полагаю оттого, что Уланов поднялся, послышались быстрые шаги и как открылась дверь. – Кирилл Александрович, Сашка опять пропала, – со священным ужасом сообщил Здоровяк. – Тш, не кричи. Саша спит. Никуда она не пропадала, – хрипло и сонно пояснил Кирилл. – А где спит? – уже на полтона ниже уточнил Глеб. – Мы с Андрюхой весь дом обыскали. Я лежу к двери спиной, поэтому не вижу мужчин, но судя по восклицанию Глеба, который многозначительно протянул: «А-а-а-а», Уланов либо кивнул на меня, развалившуюся в его кровати, либо отодвинулся от двери, чтобы освободить помощнику обзор на постель. Представляю, какие мысли сейчас бродят в голове Здоровяка. Навряд ли он счёл, что я случайно уснула в кровати его босса и спокойно проспала до утра. С одной стороны, мне должно быть глубоко фиолетово на его мнение, но с другой, он знаком с Димкой. Да, они не друзья, и при встрече не побегут друг к другу, чтобы пожать руки, зато могут зацепиться языками, например, в споре. И нет гарантии, что Глеб не уколет Димку тем фактом, что его невеста кувыркалась с Улановым. Причём слова Глеба прозвучат убедительно, ведь он будет искренне верить, что говорит чистейшую правду. Поэтому, чтобы избежать проблем в будущем, надо срочно просыпаться и пытаться отмыть свою девичью честь. – Совести у вас нет, – нарочито вяло пробормотала я, как будто только проснулась. – Сначала против воли заставили работать ночной сиделкой, а теперь ещё и разбудили ни свет ни заря, – сдёрнув одеяло, присела в кровати и бросила недовольный взгляд на мужчин. – Обязательно было так громко бубнить? Всё, впредь я зареклась приглядывать за больными да немощными. Не моё это, не моё. Да, я не стала бить себя пяткой в грудь, доказывая Глебу, что мы с его начальником ни-ни даже полраза, а выбрала другой путь – с непринуждённым видом человека, который ничего неправильного не чувствует за собой, объяснила, чем занималась всю ночь в спальне Кирилла. И, конечно, не забыла упомянуть, что Уланов в данный момент немощный и больной, так что не только мне, но и ему не до плотских утех. Похоже, мой хитрый план сработал. Глеб, поняв, что ничего пикантного в ситуации нет, даже приуныл, по крайней мере, он больше не смотрит ни меня ни на Кирилла с неким озорством и насмешкой в глазах. – Всё, пост сдал, пост принял, – с этими словами я поднялась с кровати. – Теперь иду к себе, дальше спать. И пока сама не встану, меня не будить. – Глеб, проводи Сашу и посмотри, что опять случилось с замком в её спальне. Почему она выходит из комнаты, когда вздумается? – бросил Уланов работнику указание, на что я тут же возмутилась: – Ну уж нет! Я хочу отдохнуть в тишине и покое, поэтому никто не станет шуметь в моей комнате. И хватит уже контролировать каждый мой шаг. Чем меньше у меня свободы, тем сильнее хочется сбежать. – Может, тебе вообще разрешить свободно передвигаться по дому? – с сарказмом заметил Кирилл. – Отличная мысль. Если бы ты дошёл до неё раньше, мне бы не пришлось поджигать дом, а тебя не покусали собаки, – заявила я, проходя мимо мужчин в коридор. – Проводи её, – донёсся из комнаты голос Уланова. – А замок? – уточнил Глеб. – Замком займёшься позже. Слышал же, мадемуазель требует тишины и покоя. – Козявка, я от тебя офигеваю, – усмехнулся Глеб, когда спустя несколько секунд догнал меня. – Ни разу не слышал, чтобы кто-то так нахально разговаривал с боссом, а он это терпел. Ты же деваха неглупая, понимаешь, почему так происходит? – здоровяк легонько толкнул меня плечом. – Потому что он от меня без ума? – иронично предположила я. – Вот именно, – воодушевился Глеб. – Только я не пойму, чего ты теряешься? Немного нежности с твоей стороны и дело в шляпе. Поменяешь никчёмного утырка на адекватного мужика. – Глеб, ты в себе? Опомнись, пожалуйста, – прошипела я. – Когда пленница проявляет к похитителю нежность – это уже психологическое расстройство, какой-то там синдром на букву «С». – Да брось ты, ерунду-то не городи. – махнул рукой здоровяк. – Какая из тебя пленница, ты больше на командиршу похожа. Да и потом босс ещё в самом начале велел тебя не обижать и относиться уважительно. – Ага, – хмыкнула я, – Когда ты притащил мне в подвал ведро, чтобы я им пользовалась как горшком, чуть не захлебнулась от твоего уважения, столько много его на меня вдруг накатило. – То была вынужденная мера в воспитательных целях, – ничуть не смутившись, заявил Здоровяк с важным видом. Я бы могла возразить Глебу и поспорить с ним на тему «Кто в этом доме действительно нуждается в перевоспитании, а кто нет», но, во-первых, я только что проснулась, не успела почистить зубы и принять душ, а во-вторых, уже поняла, что доказывать свою правоту Глебу или Уланову – всё равно что пытаться пробить головой дыру в бетонном заборе: лишь лоб разобьёшь, а толку ноль. Вернувшись в свою комнату, я не легла спать, так как на удивление прекрасно выспалась ночью и чувствовала себя как никогда отдохнувшей. После надо будет непременно выяснить, какой фирмы матрас в комнате Кирилла: вероятно, именно ему я обязана крепким сном. Почистив пёрышки, где-то до двух часов дня просто валялась с пультом в кровати и пялилась в телек, а после решила, что пришло время перекусить. Была мысль спуститься вниз на кухню «по правильному» – то есть громко постучать в дверь, чтобы услышал Глеб и сводил меня покормить, но я её отмела и поступила по-своему. С помощью отвёрток открыла замок и вышла из спальни самостоятельно. Ну а что, вчера я уже выходила без разрешения, меня за это не отругали и не наказали, если сделаю то же самое сегодня и завтра, глядишь, послезавтра это станет мне официально разрешено. Никого не встретив, благополучно спустилась на первый этаж. На кухне тоже никого не оказалось: Глеб, похоже, уже пообедал, а временные работники успели уехать. Не спеша вкусно поела, а когда уже закруглялась, со стороны гостиной донеслись голоса: – Кирилл Александрович, ваше отношение к собственному здоровью иначе как небрежным не назовёшь. Вы не сменили повязку, хотя я говорил, как это важно. Да что там повязка, вы даже не приняли прописанные мною препараты, а ведь нет ничего проще, как запить водой несколько таблеток. Повезло ещё, что пациент перенёс запись и у меня появилось время вас навестить… Какой-то незнакомый мужчина, подозреваю, тот самый врач Мясников, отчитывал Уланова за несоблюдение предписаний. Кирилл, в свою очередь, слушал, но не обещал исправиться, из чего я сделала вывод, он как не лечился, так и дальше не собирается. Похоже, не только я пришла к такому умозаключению, но и сам доктор, поскольку он неожиданно прекратил свои наставления и спросил: – Кирилл Александрович, с вами проживает кто-нибудь из близких? Я хотел бы поговорить с таким человеком и обсудить ваше лечение, чтобы он повлиял на вас и контролировал. Простите, но вы, кажется, совсем не заинтересованы в выздоровлении. – Михаил Юрьевич, это лишнее, я отлично себя чувствую, да и потом…, – Уланов начал, пусть вежливо, но посылать доктора на все четыре стороны, чего я, конечно же, как человек косвенно виновный в его ранениях, допустить никак не могла. Мало ли что, вдруг возникнут осложнения. Помрёт ещё, чего доброго, а мне потом до конца дней мучиться чувством вины. Ну уж нет. Встала из-за стола, быстро дошла до гостиной и заявила: – Михаил Юревич, добрый день. Меня зовут Александра, вы можете со мной обсудить лечение Кирилла. Я прослежу, чтобы он своевременно выполнял процедуры и принимал лекарства.