Глава 17

Александра Праздник, на который я возлагала столько надежд, где хотела встряхнуться и вновь почувствовать вкус к жизни, обернулся полным провалом. Разговор с Кириллом окончательно выбил из колеи, разбередил всё, что только можно разбередить, и вызвал такой взрыв возмущения, что до конца вечера я была сама не своя. Куда бы я ни взглянула, везде мерещились Уланов и рыжая, обнимающиеся и светящиеся от счастья. И никак я не могла прогнать их довольные физиономии, ни по дороге домой, ни в душе, ни даже в постели, когда пыталась заснуть. Эта парочка настойчиво преследовала меня, мелькая перед глазами, чтоб их черти забрали в преисподнюю, где им самое место. Впрочем, ладно, не надо рыжую тащить в ад, пусть с натяжкой, но её можно понять, она всеми правдами и неправдами ищет своё женское счастье, но Уланова я никогда не пойму. Как ему только хватило совести предложить мне уйти с праздника вместе с ним после того, как он стребовал с Димки за меня выкуп? На что он вообще рассчитывал? Допустим, я вконец выжила из ума, забыла про выкуп и про то, что он подмешал мне какую-то гадость. Даже в этом случае, как он представлял себе наш побег? «Саша, ты уйдёшь со мной?» «Да» «Отлично, тогда пойдём, только сейчас ещё найдём Леру». Они же явно опять вместе. В качестве кого он меня с собой звал, третьей лишней или в его больном воображении вторая девушка под боком – не лишняя, а запасная? Мерзость какая. Пролежав без сна до трёх ночи, тихонько выскользнула из-под одеяла, на цыпочках дошла до кухни, вскипятила воду и до утра над кружкой чая размышляла о своей жизни и в какую глубокую яму она скатилась. С Улановым всё понятно: беспринципный, вероломный, лживый человечишка, который умеет мастерски пускать пыль в глаза и втюхивать людям навоз, выдавая его за золото. Но я-то чем лучше его? Разве я с Димой поступаю не так же? Я откровенно морочу парню голову. Говорю, что запуталась в чувствах к нему, даю ложную надежду, хотя на самом деле ничего я не запуталась, я не люблю Диму и точно это знаю, как и то, что я не выйду за него замуж. Спать я легла, когда в окнах соседних домов начал загораться свет, зато с твёрдым намерением сказать Диме, что мы расстаёмся. Пусть это жестоко, пусть с опозданием, пусть некрасиво, но честно. Решение я приняла, но как к нему подступиться не знала. Не так просто сказать человеку, что больше не любишь и что с этого момента ваши пути расходятся навсегда. В итоге весь следующий день я мучилась, но с Димой так и не поговорила. Утром не получилось, потому что он уехал на работу раньше, чем я проснулась. Днём он был в офисе, а бросать человека по телефону – совсем свинство. Вечером я просто не осмелилась, потому как Дима вернулся с работы очень расстроенный, и язык не повернулся его добивать. Единственное, о чём мы говорили с Димой в тот вечер, это о поступившем мне предложении: некая Марина Андреевна наткнулась на мой профиль в соцсети, впечатлилась фотографиями квартир до и после ремонта и пожелала стать моей клиенткой. Сначала хотела ей отказать, ведь я занимаюсь ремонтом только своих квартир, приобретённых для дальнейшей перепродажи, но потом подумала: а почему бы и нет? Сейчас у меня нет проектов, я совершенно свободна, да и деньги предлагают хорошие. Дима полностью меня поддержал, сказав, что с такого небольшого урезанного проекта мне будет легче всего вернуться к работе. На следующее утро история начала повторяться, но с некоторыми изменениями. Утром я опять не поговорила с Димой, потому как мне показалась портить настроение человеку спозаранку не дело, ведь впереди у него тяжёлый трудовой день. В дневное время он вновь отсутствовал, а вечером вернулся уже не расстроенным, как вчера, а раздражённым и злым. Признаться, у меня даже промелькнула идея, отложить разговор ещё на один день, но я её отмела, так как подходящий момент для такой беседы никогда не наступит, и чем дольше я тяну, тем сложнее мне будет начать, а Диме тяжелее услышать. Пока Дима принимал душ и переодевался, я накрыла на стол, мы поужинали, после перебрались в гостиную, где я нервно ёрзала на диване, собиралась с духом, пыжилась, но опять не решалась начать разговор, как вдруг Дима сам его начал: – Саша, сегодня мне звонили из ресторана и спрашивали, не передумали ли мы отмечать у них свадьбу. Говорят, они тебе весь телефон оборвали, ты почему от них не берёшь трубку? – Нам нужно отменить свадьбу, – кое-как выдавила я из себя. Безумно не хотелось расстраивать Диму и причинять ему боль, но и отмалчиваться тоже было нельзя. – Ради бога, прости, – простонала извиняющимся тоном, заметив, как резко помрачнело его лицо. – Но я больше…, – хотела произнести: «Не люблю тебя», но от волнения горло сдавило, голос сорвался, и я не закончила фразу. В комнате повисла гнетущая тишина, нарушаемая лишь тиканьем настенных часов и моим прерывистым дыханием. Дима молчал, его лицо багровело, а в глазах застыла неприкрытая обжигающая ярость. Он смотрел на меня так, что от его взгляда содрогнулся бы сам дьявол. Я предвидела, что Дима тяжело и болезненно воспримет моё решение о разрыве, была готова к апатии, обиде, претензиям и упрёкам в свой адрес, но никак не рассчитывала на агрессию, по крайней мере, в таком ярком проявлении и масштабе. Теперь, глядя на Диму, я опасалась не за его душевные страдания, а за себя. Как бы он мне в порыве гнева не звезданул. Ведь именно такое желание прослеживалось на его лице. Я и так дышала через раз, но когда Дима медленно, не отрывая от меня взгляд, поднялся с дивана, всё моё тело охватила мелкая дрожь. – Что ты несёшь, какая отмена?! – рявкнул он, и, не давая опомниться, стремительно приблизился, схватил меня за руку, рывком выдернул из кресла и сжал запястье так сильно, что я невольно вскрикнула. Боль пронзила не только тело, но и душу, окончательно убеждая в правильности принятого решения. – Отпусти, ты сломаешь мне руку, – взмолилась я, глядя в искажённое злобой лицо Дмитрия и не веря в происходящее. – Отпусти, – повторила я. Но вместо того, чтобы опомниться и ослабить хватку, Дмитрий сжал пальцы ещё сильнее, причиняя невыносимую боль, потом наклонился к моему уху и с угрозой в голосе прошептал: – Свадьба состоится, как планировали. Точно в срок. По расписанию. И чтобы я больше не слышал ни о какой отмене или переносе. Поняла? Кивни, если поняла, – добавил он спустя несколько секунд, видя, что я застыла в оцепенении и никак не реагирую на его слова. С трудом сглотнув, кивнула. У меня не было выбора, ведь пока Дмитрий ждал, его рука всё сильнее и сильнее сжимала запястье, ещё немного, и кости бы треснули. – Я рад, что мы, наконец, пришли к взаимопониманию, – язвительно ухмыльнулся он, а затем не просто отпустил руку, а грубо толкнул меня обратно в кресло. – А сейчас скройся и не показывайся на глаза. Выбесила! Пока я, прибитая ужасом ситуации, ошарашенно таращилась на Диму, он развернулся ко мне спиной, подошёл к винному шкафу, распахнул дверцу и невозмутимо приступил к выбору бутылки. Во мне жгучей лавой кипели злость и обида. Инстинкт самосохранения кричал, чтобы я прямо сейчас, в чём есть, в тапках и домашней одежде рванула к входной двери и как можно скорее уносила отсюда ноги. Гордость тоже не стояла в стороне и требовала, перед тем как убраться, выхватить из рук Димы бутылку и разбить о его голову. Но здравый смысл подсказывал, что ни одно, ни другое у меня не получится. Дима не позволит мне уйти, как и не даст его ударить. Расстановка сил не в мою пользу, я хрупкая невысокая девушка, он крепкий мужчина, почти вдвое превосходящий меня по весу, который только что отчётливо дал понять, что так просто мне от него не отделаться. С опаской поглядывая на Диму, поднялась с кресла, и если из гостиной я вышла размеренным шагом, то по коридору и спальне до ванной я неслась сломя голову. Закрывшись на замок, быстро открыла воду в раковине и, зажав рот ладонью, навзрыд горько расплакалась. Вдоволь наревевшись и как следует себя пожалев, ополоснула солёное и опухшее от слёз лицо водой, несколько раз глубоко вздохнула и выдохнула, чтобы окончательно успокоиться, и уже на холодную голову начала думать, как мне теперь из этого дерьма выбираться? Первое: спорить с Димой бесполезно, угрозы и ругань только его разозлят. Когда я заявила, что нам надо отменить свадьбу, видела в его глазах готовность заткнуть мне рот и заставить делать так, как хочет он, любым способом. Второе: молить его и вызывать жалость тоже не вариант. Когда он сдавливал моё запястье до хруста костей, а я корчилась от боли, это никак не трогало его и не смущало, а возможно, даже доставляло удовольствие. Третье: если я хочу от него избавиться, придётся переступить через себя и подыграть ему. Не исключено, что придётся изображать раскаяние и просить прощения. Благо, это ненадолго: уже завтра утром я выйду из его квартиры и больше никогда не вернусь. Решив, как действовать дальше, я уселась на пол ванной, где собиралась провести так много времени, сколько получится. Сейчас восемь вечера, утром Дима уходит из дома в половину девятого, значит, мне предстоит продержаться двенадцать с половиной часов. Чем меньше я буду пересекаться с ним в этот период, тем меньше мне придётся наступать себе на горло и унижаться. А то, что унижаться придётся, даже не сомневаюсь. Всё, Дима снял маску, я видела его истинное лицо, теперь ему незачем притворяться хорошим парнем. Отныне, если я откажусь играть по его правилам, он не станет уговаривать меня добром, а будет прогибать и ломать силой. Вот что со мной не так? Почему я привлекаю и сама ведусь исключительно на моральных уродов? Что Кирилл, что Дима, оба лживые козлиные морды, один хлеще другого. Заглянув внутрь себя, я вдруг улыбнулась, осознав, что единственная причина моей боли – это ноющая рука, а обида вызвана лишь тем, что я не разгадала раньше человека, за которого собиралась выйти замуж. Но сердце не стонет и не обливается кровью, как после предательства Кирилла, и на душе полегчало, потому что совесть больше не мучает за то, что я не люблю и бросаю отличного парня. В дверь настойчиво постучали, отчего я вздрогнула, подскочила на ноги и суетливо оглядываюсь по сторонам, видимо, пытаюсь отыскать пятый угол. Дожила блин… – Саша, ты уже полтора часа в ванной. Всё в порядке? Может пора выходить? – раздался голос Димы, причём он уже не рычал, а чуть ли не сюсюкал. Ну надо же, отошёл. Неужели винишко успокоило? – Да, всё хорошо, – нарочито бодро ответила я. – Скоро выйду, минут через десять. Несколько секунд Дима молча стоял за дверью, не уходил. Я прислушивалась – шагов не было, а после спросил: – Малыш, как рука? Сильно болит? Принести льда? Холод хорошо снимает отёк. Пришлось прикусить губу, чтобы не заорать: «Да иди ты на хрен со своим льдом». Опомнился, когда у меня запястье в два раза разбарабанило. От отёков помогает не лёд, а мужчина, который никогда и ни при каких условиях не поднимает на женщину руку. – Спасибо, не нужно. Я уже подержала руку под холодной водой, – ответила я, добавив интонации благодарность за заботу, будто не он мне вывернул запястье, а я сама нечаянно оступилась и неудачно грохнулась прямо на руку. Дима, видимо, высоко оценил мою покладистость, потому что даже снизошёл до извинений: – Малыш, прости, я не хотел. Так получилось. Нет уж, я не из тех, кто забудет, поймёт или простит… – Да ничего. Я тоже хороша. Сморозила какую-то глупость. Не обращай на мои слова внимания, я, видимо, ещё не до конца отошла от шока похищения. – Конечно, конечно, я понимаю, – Дима тут же воодушевился, его голос зазвучал радостнее, даже с оттенком снисходительности. – Ну, давай быстрее, я тебя жду. Из ванной я вышла, лишь когда Дима постучал в дверь во второй раз и сообщил, что заявленные мной десять минут истекли. Дима ждал меня в спальне, расположившись в кресле у окна с бокалом вина. Он выглядел спокойным, словно ничего особенного не случилось. «Как ни в чём не бывало» – промелькнуло в голове с ненавистью. Собрав волю в кулак, я ему улыбнулась. – Между нами же всё хорошо? – начала я, стараясь говорить, как можно более мягко. – Я погорячилась, ты тоже вспылил. Предлагаю, всё забыть и больше никогда не вспоминать. Согласен? Он медленно оглядел меня с выражением, которое я истолковала как ликование. Затем отпил глоток вина, убрал его на подоконник и произнёс: – Конечно, согласен. Если честно, я собирался предложить то же самое. Видишь, как мы совпадаем, даже думаем одинаково. А теперь иди ко мне, – сказал он, похлопав ладонью по подлокотнику кресла. Превозмогая отвращение, я сделала несколько шагов в его сторону, готовая играть роль до конца, лишь бы выбраться из этой ловушки. Сначала Дима просто обнимал меня и нашёптывал на ухо, как он мной дорожит, ценит и любит. Дальше больше, объятий ему стало мало, и он начал меня целовать. Внутри меня всё протестовало, но я стойко терпела, с одной стороны, не отталкивала его, но с другой – особо не поощряла. Когда Дима подхватил меня на руки и направился к кровати, сомнений не осталось, сегодня в отличие от предыдущих дней он не намерен просто спать со мной рядом, он желает большего… Мне хотелось выть, плакать и биться в истерике. Да, я переоценила свою выдержку и готовность идти до конца. Лучше умру, но интима между нами не будет. Уложив меня на постель, Дима навалился сверху и осыпает тошнотворными поцелуями, его мерзкие лапы забрались ко мне под одежду и шарят где хотят. Держусь из последних сил, но чувствую, скоро сорвусь. Ещё немного и он получит коленом по самому драгоценному месту. И плевать, что мой отказ спровоцирует у него новую вспышку ярости. Пусть лучше пинает ногами, чем вот это всё, что сейчас происходит… – Саша, да что с тобой, почему ты от меня отворачиваешься?! – резко отстранившись, выплюнул он. Неужели заметил? А казалось, ему всё равно, что я отворачиваюсь, отталкиваю и корчусь от отвращения. – У тебя такое лицо, будто я делаю больно! – спустя секунду с претензией выдал он. Больно? Точно! Как же я сразу не сообразила?! – Потому что ты делаешь, – пожаловалась я со скорбным лицом. – Запястье от малейшего касания невыносимо ноет, хоть плачь. После упоминания о запястье Дмитрий вроде бы сменил гнев на милость, по крайней мере, на его физиономии теперь нет недовольства, зато появилась пусть бледная и прозрачная, но тень вины. – Да? Тогда я буду более осторожным, – заявил он, улыбнулся, и домогательства продолжились. Да как так-то? Изверг! Морщусь, постанываю и вскрикиваю. В общем, всячески демонстрирую, как сильно страдаю от боли, а заодно, надеюсь, охлаждаю любвеобильный настрой Димы. – Неужели действительно до такой степени больно?! – наконец, не выдержал он, и теперь уже не просто приподнялся на руках, а полностью с меня сполз. – Дай посмотрю, что там с твоей рукой. Тут же закатала рукав и вытянула руку вперёд, пусть полюбуется на свои художества. На запястье без содрогания не взглянуть – сплошная сине-багровая гематома, и это при том, что синяк ещё до конца не созрел, страшно представить, что будет через несколько часов. Зрелище Дмитрию не понравилось. Поджав губы, он прикрыл синяк рукавом, оттянув его почти до кончиков пальцев, и предложил обезболивающее. Я отказалась, тогда он сказал, что ему нужно посмотреть кое-что в ноутбуке, вышел из спальни и вернулся, когда я уже притворялась, что давно и глубоко сплю. Ночь выдалась беспокойной, мне никак не удавалось расслабиться, всё думала о завтрашнем расставании с Димой. Нет, я, конечно, несколько раз проваливалась в сон, но ненадолго, а потом меня словно кто-то толкал, я просыпалась и в голове опять начинал гудеть дом советов. Вещей за несколько дней у меня накопилось немного, поместятся в одну сумку, уйду почти налегке. Первым делом, временно сменю номер телефона, куплю новый, потом сниму квартиру на неделю, а лучше на две. Благо на рынке полно предложений посуточной аренды жилья, и такие сделки, в отличие от гостиниц, нигде не регистрируются. Ближе к вечеру со старого номера позвоню Диме, объясню, что да как, и буду на всякий случай отсиживаться в безопасном месте, пока он не смирится с нашим разрывом. Единственное, ума не приложу, что делать с настойчивой клиенткой Мариной Андреевной, которая спит и видит, что именно я выполню в её новой квартире ремонт. Мы договорились встретиться завтра в одиннадцать, чтобы оценить объём работ и обсудить детали на месте. Теперь же у меня дилемма, отменять встречу или же нет? Утром, чтобы у Димы не возникло никаких подозрений, старалась вести себя максимально обычно. Встала, как всегда, сразу после того, как он принял душ, затем сама отправилась в ванну, далее приготовила завтрак. Завтракала тоже, как раньше – много кофе и мало еды. – Малыш, если не ошибаюсь, у тебя сегодня в одиннадцать встреча с потенциальной клиенткой, ты её случаем не отменила? – поинтересовался без пяти минут бывший, отчего сердце болезненно сжалось. Почему он спросил? Что-то подозревает? Знает о моих планах? В голову сразу полезли параноидальные мысли, но я быстро их отогнала и взяла себя в руки. Дима ни о чём не может догадываться, я вела себя осторожно, повода не давала. Он спросил просто так, из любопытства, и чтобы было о чём поговорить за столом. – Нет, всё в силе. Сразу после завтрака начну собираться. – Это хорошо, – сказал он, размазывая масло по хрустящему румяному тосту. – Тебе давно пора включаться в работу. Но есть один нюанс, надеюсь, ты будешь не против. Пара моих ребят будут тебя сопровождать. Для твоей же безопасности будут, так сказать, присматривать за тобой. Я очень за тебя беспокоюсь, а так мне будет гораздо спокойнее. Это же не проблема? Такое чувство, как будто меня только что огрели кувалдой по голове, но поскольку Дима внимательно за мной наблюдал, внешне я осталась невозмутимо спокойной. – А почему это должно быть проблемой? – с притворным удивлением спросила я, стараясь изобразить радость. – Наоборот, это здорово. Огромное спасибо. Я всегда немного волнуюсь перед встречей с новым клиентом, вдруг попадётся неадекватный человек. А так буду чувствовать себя под защитой. Дмитрий довольно заулыбался. – Да не за что. Защищать тебя – моя прямая обязанность. И я рад, что ты отреагировала именно так. А теперь всё, я побежал, – он поднялся из-за стола, подошёл ко мне и поцеловал в щёку. – До вечера и удачи с клиентом. Парни ждут тебя сразу за дверью квартиры. Так что не пугайся, когда выйдешь.