Глава 14

Утро наступило слишком быстро. Оно не принесло облегчения, лишь липкое чувство тревоги, которое сковывало внутренности. Я почти не спала – сидела на кровати, глядя, как серый рассвет вползает в комнату, освещая чехол с моим неслучившимся свадебным платьем. В семь утра к дому подъехала машина. Но это был не черный внедорожник Булата, а серебристый автомобиль помощника Касымова. Он вошел уверенно, по-хозяйски, неся в руках папку. – Доброе утро, Сафия. Надеюсь, ты готова? Журналисты уже собираются у бизнес-центра, но мы решили провести короткую запись здесь, на фоне твоего «скромного гнездышка». Это добавит драматизма. Ты должна выглядеть подавленной, поняла? Я посмотрела на него, сжимая в кармане мобильный телефон. Булат сказал ждать. Он сказал, что всё решит. Но что, если он передумал? Что, если его обещание было лишь еще одним витком его жестокой игры? – Я готова, – тихо ответила я, выходя в гостиную. Мама сидела в углу, прижимая платок к губам. Она знала о ночном разговоре, но, кажется, до конца не верила в спасение. Для неё всё происходящее было страшным сном. У ворот уже зашумели. Несколько репортеров с камерами, привлеченные сенсацией, которую им пообещали люди Касымова, начали устанавливать оборудование прямо во дворе. Соседи выглядывали из окон, шептались, тыкали пальцами. – Итак, начинаем, – скомандовал помощник Касымова, кивнув оператору. – Сафия, встань здесь. Глаза в пол. Начинай с фразы: «Я хочу попросить прощения у семьи Касымовых за ту ложь…» Я открыла рот, чувствуя, как слова застревают в горле. В этот момент гул толпы снаружи сменился резким звуком автомобильных клаксонов. Во двор, вынудив репортеров разойтись, въехал кортеж из трех черных машин. Из центральной вышел Булат. В строгом темно-синем костюме, с ледяным взглядом, он выглядел как император, пришедший забрать своё. – Что здесь происходит? – его голос прозвучал как удар хлыста, заставив оператора опустить камеру. Помощник Касымова побледнел, но попытался сохранить лицо: – Булат Каримович? Это частное мероприятие. Девушка делает заявление… – Девушка ничего не делает без моего ведома, – Булат подошел ко мне и, к моему шоку, властно обнял за талию, притягивая к себе. – Потому что эта девушка – моя невеста. По двору пронесся вздох. Камеры, которые секунду назад были растерянно опущены, теперь судорожно перефокусировались на нас. – Какая невеста? – пролепетал помощник. – Она… она была похищена! – Похищена? – Булат иронично приподнял бровь, глядя прямо в объектив центральной камеры. – В нашем крае всё еще живы красивые традиции. Я украл Сафию, потому что не мог дождаться согласия её семьи из-за давних разногласий. Мы провели эти дни вместе, чтобы скрепить наш союз перед Аллахом. Он повернулся ко мне, и в его глазах на мгновение промелькнуло что-то, подозрительно похожее на нежность. – Скажи им, Сафия. Наш никах уже состоялся сегодня на рассвете. Я сглотнула, чувствуя, как его рука на моей талии дает мне ту самую опору, о которой я не смела мечтать. – Это правда, – мой голос был твердым. – Я уехала с Булатом по своей воле. Всё остальное – слухи и недоразумение. То, что началось после, напоминало безумие. Журналисты засыпали нас вопросами, помощник Касымова судорожно пытался кому-то дозвониться, а соседи, еще утром готовые забросать меня камнями, теперь смотрели с благоговейным трепетом. Стать «опозоренной девкой» – это одно. Стать женой Булата Каримова – совсем другое. Булат не дал им опомниться. – Моя жена переезжает в мой дом. Все вопросы – через мою пресс-службу. И передайте Тахиру Касымову, чтобы лучше следил за своей дочерью, так как слухи о ней распространяются не зря. Он буквально вывел меня со двора под прицелом вспышек. Маму с сестрой уже усаживали в другую машину его люди. Когда дверь внедорожника захлопнулась, отрезая нас от шума толпы, я наконец выдохнула. Силы покинули меня, и я просто откинулась на кожаное сиденье, закрыв глаза. – Ты молодец, – тихо сказал Булат. Он сидел рядом, но теперь между нами снова была дистанция. – Твой отец уже в машине скорой помощи, его везут в аэропорт. Мои люди сопровождают его. Вот документы из клиники Мюнхена. Он протянул мне планшет. Я посмотрела на печати, на данные отца – и из глаз брызнули слезы. Это было по-настоящему. Он поможет ему. – Что вы имели в виду, когда сказали, что слухи о Аминат правдивы? – О, – он усмехнулся. – Я не смог отомстить лично, но оказалось, что его дочь самостоятельно справляется с позором для семьи. Мои люди нашли кое-что, что уже совсем скоро семья Касымовых будет разгребать, но это, Сафи, уже не наша проблема. Мое сокращенное «Сафи», слетевшее с его губ, прозвучало очень неожиданно. Я растерялась, потому что меня никто и никогда так не называл, за исключением отца и матери. Чтобы ничего на это не отвечать, отвернулась к окну и стала наблюдать за дорогой. Мы приехали в его особняк, который оказался огромным домом, окруженным высоким забором. Здесь было тихо и пугающе красиво. Булат провел меня внутрь. – Твоя комната на втором этаже, в правом крыле, – сказал он, останавливаясь у подножия лестницы. – Моя – в левом. Между нами длинный коридор и запертые двери. Как ты и просила. Комната твоей мамы и сестры смежная с твоей. Надеюсь, вам понравится. Когда я оказалась в своей комнате, мне показалось, что я перенеслась в сказку, потому что она была великолепна: шелковые обои, огромная кровать, окна в пол с видом на сад. Но первым делом я подошла к двери и повернула ключ в замке. Все работало. Я легла на кровать прямо в одежде. Где-то там, за тысячи километров, моему отцу давали наркоз. Где-то в Дубае Аминат Касымова, возможно, смотрела новости и злилась. А здесь, в другом конце дома, находился мужчина, который стал моим мужем, оставаясь при этом самым опасным незнакомцем в моей жизни. Я еще не знала, что настоящая война только начинается. И что главная битва развернется не между Булатом и Касымовым, а внутри этой комнаты, когда лед в моем сердце начнет таять под взглядом человека, который поклялся никогда ко мне не прикасаться.