Глава 15

Проснулась я поздним вечером. Бессонная прошлая ночь дала о себе знать усталостью. Я свалилась спать, как только добралась до кровати. За окном сгустились сумерки, окрашивая сад в глубокие синие тона. На мгновение мне показалось, что я всё еще в том каменном домике в горах, и сердце испуганно зашлось в груди. Но, коснувшись ладонью мягкого бархатного покрывала, я вспомнила всё: признание, кортеж, «никах» и это странное спасение. Я поднялась, поправила измятое платье и подошла к двери, ведущей в смежную комнату. Осторожно приоткрыла её. Мама спала на такой же огромной кровати, а Малика, свернувшись калачиком в кресле, листала какую-то книгу с картинками. При виде меня сестра вскочила и бросилась на шею, но я приложила палец к губам, указывая на спящую маму. – Она выпила лекарство, которое дал врач Булата Каримовича, и сразу уснула, – прошептала Малика. – Сафи, здесь так красиво… Нас правда не выгонят? – Не выгонят, – я поцеловала её в макушку, стараясь придать голосу уверенности, которой сама не чувствовала. – Иди ложись к маме. Выйдя в коридор, я почувствовала себя неуютно в этой тишине. Особняк казался вымершим, но я знала, что за каждой дверью, в каждом углу может скрываться охрана Булата. Я спустилась вниз, ведомая слабым запахом еды и приглушенным светом из столовой. Булат сидел во главе длинного дубового стола. Перед ним стоял нетронутый ужин и стакан чая в армуде. Он что-то печатал в телефоне, но услышав мои шаги, тут же вскинул голову. – Сафия, – произнес он полное имя, и оно прозвучало весомо, почти официально. – Присядь. Тебе нужно поесть. Я села на приличном расстоянии. Горничная тут же бесшумно возникла из тени, поставила передо мной тарелку с ароматным пловом и исчезла. – Как мама? – спросил он, помешивая ложечкой сахар в чашке. – Спит. Малика тоже. Спасибо за врача. – Это меньшее, что я могу сделать. Твой отец… мне только что позвонили. Операция прошла успешно. Сейчас он в реанимации под наблюдением, это стандартная процедура. Завтра, если врачи разрешат, я организую видеосвязь. Я замерла с вилкой в руке. Слезы благодарности неожиданно обожгли глаза. – Спасибо, Булат. Его взгляд задержался на мне дольше обычного. Я стыдливо опустила взгляд в тарелку и закусила губу. В мысли неожиданно ворвались воспоминания той ночи в охотничьем домике, когда Булат трогал меня и целовал. Я сглотнула, почувствовав, как жар прилил к щекам. Все это так неуместно. Все эти мысли в голове ни к чему. То, что было тогда, в том домике, навсегда останется только в воспоминаниях. У нас нет ни единой причины повторять то, что там произошло. Мы заключили сделку. Он взял меня под свою защиту. – Твои родители смогут вернуться к себе, как только твоего отца выпишут и он прилетит обратно. – Да, – кивнула я. – Так будет лучше. Маме здесь неуютно и стрессово, вы незнакомый человек и она… Хотела сказать, что не хотела бы стеснять молодоженов, но резко прикусила язык. Между нами все фиктивно. Почему-то мне приходилось это себе напоминать. То ли потому что в голове еще были свежи воспоминания всего того, что между нами случилось. То ли потому что эти воспоминания вызывал он своим взглядом, которым на меня смотрел. – Я бы хотел взять тебя и познакомить с семьей. Они шокированы тем, что я женился. А еще более шокированы тем, как все произошло. Обычай с похищением никто и никогда не использовал в нашей семье. Кроме того, для этого не было причин, ведь наши семьи не то, что не враждовали, они даже не знали друг друга. – Ох, – только и выдала я, представляя, как ко мне отнесутся близкие Булата. Не каждый на их месте способен принять девушку, которая доставила их сыну столько проблем. – Причин для беспокойства нет. Я не стану рассказывать им о том, как мы познакомились. Это только наша тайна, Сафия. Все, что произошло тогда… только между нами. Меня неожиданно бросило в жар. Я тяжело и шумно втянула воздух и отодвинула столовые приборы, чувствуя, что больше ни куска не смогу съесть. – Я бы… ушла к себе. Булат ничего не ответил, лишь кивнул, пожелав спокойной ночи. Я встала из-за стола и направилась на выход из столовой, ощущая, как дрожит каждая клеточка тела. Слова Булата о знакомстве с родителями пугали. А еще его вдруг изменившийся взгляд. В нем больше не было льда. В нем была какая-то обреченная нежность, которая пугала меня сильнее, чем его гнев. Закрыв дверь на тот самый ключ, я прислонилась к ней спиной. «Война только начинается», – подумала я. Но главное было в том, что самая сложная битва будет не с Касымовым. А с тем чувством, которое начало прорастать в моем сердце к мужчине, который сначала швырнул меня в ад, а потом подставил свои руки, чтобы я не разбилась.