Глава 16

Поездка к родителям Булата была назначена на субботу. Утро началось с суматохи: к дому привезли несколько коробок с подарками для его семьи – Булат лично следил за тем, чтобы всё было безупречно. Я же полчаса простояла перед зеркалом, поправляя воротник нежно-голубого платья. Оно было закрытым, строгим, но шелк так мягко обволакивал фигуру, что я чувствовала себя в нем почти обнаженной под пристальным взглядом мужа. – Ты готова? – Булат ждал меня у подножия лестницы. Он был в белой рубашке с расстегнутым воротником и темных брюках. Без пиджака он казался менее официальным, но более опасным – широкие плечи, уверенная осанка, запах дорогого парфюма, который теперь вызывал у меня не страх, а странное волнение. – Боюсь, что они увидят правду, – призналась я, спускаясь. – Увидят, что я не та женщина, которую ты мог бы полюбить. Булат сделал шаг навстречу и, дождавшись, когда я окажусь на последней ступени, мягко взял меня за руку. Его пальцы переплелись с моими, и по коже пробежал электрический разряд. – Они увидят то, что я им позволю увидеть, Сафия. Просто будь собой. Этого более чем достаточно. Дом его родителей находился за городом, в живописном месте, окруженном старым садом. Это было поместье с историей, где каждый камень дышал традициями. Нас встречали шумно: вышли родители Булата и его немногочисленные родственники в виде младшего брата и бабушки. Меня обнимали, расспрашивали, одаривали улыбками, и на мгновение я почти забыла, что наша история – лишь красивая ложь. Я очень быстро поняла, что самым важным человеком здесь была его бабушка – Асия. Она была очень худенькой, одетой в традиционную одежду и видимо плохо видящей, потому что меня она рассматривала скорее прикосновениями, чем глазами. – Садись, дитя, – указала она на расшитую подушку рядом со своим креслом, когда мы зашли в дом. – Булат, оставь нас. Иди к отцу, у него были к тебе вопросы. Булат бросил на меня короткий, ободряющий взгляд и вышел. А мы с ней остались вдвоем. – Ты боишься его, – не спросила, а констатировала Асия, беря мою ладонь в свои сухие, теплые руки. – Я… он очень сильный человек, – уклончиво ответила я. – Сильный, – она усмехнулась. – Но сила бывает разной. Он привел тебя сюда и сказал, что украл по любви. Мой внук никогда не делает ничего просто так. В нем кипит огонь мести, который он гасил годами. Но когда я смотрю на вас, я вижу не месть. Она наклонилась ближе, и её голос стал тише. – Между вами особая связь, Сафия. Тонкая нить, сплетенная из боли и искупления. Не каждый поймет это, и не каждый выдержит. Но помни: то, что началось во тьме, иногда дает самые яркие плоды. Ты для него – не просто жена. Ты его спасенье от самого себя. Он еще не осознал этого, но его сердце уже сдалось. От её слов у меня перехватило дыхание. Она или видела нас насквозь или сильно желала счастья своему внуку и сама хотела верить в свои слова. Мы недолго поговорили. За мной вернулся Булат и мы пошли к столу. – Бабушка тебя не обидела? – спросил он, подходя слишком близко. – Нет. Она… она очень мудрая. – И что она тебе сказала? – стал допытываться, а затем и вовсе заблокировал мне путь, опершись руками о стену по обе стороны от моих плеч. Воздуха вдруг стало не хватать. Трепет, зародившийся еще в столовой, теперь превратился в настоящий пожар, охвативший грудь. – Сказала, что мы хорошо подходим друг другу, – прошептала я, глядя на его губы. Взгляд Булата полыхнул чем-то темным и жадным. Он медленно наклонился, его дыхание коснулось моей кожи. – Может, она права, Сафия, – хрипло произнес он. Его рука скользнула по моей щеке, пальцы зарылись в волосы на затылке. Это было мимолетное столкновение – его лоб прижался к моему, и я почувствовала, как он тяжело дышит. В этом жесте было столько невысказанного признания, столько подавленного желания, что я невольно схватилась за его рубашку, ища опоры. – Нам пора, – резко отстранился он, будто обжегшись. – Собирайся. Мы уезжаем сейчас же. – Но твои родители… они просили остаться на чай. – Нам нужно домой, Сафия. Обратный путь мы провели в абсолютном молчании. Булат гнал машину так, будто за нами гнались все демоны ада. Он вцепился в руль, глядя только на дорогу, а я сидела, прижавшись к двери, и чувствовала, как внутри всё дрожит. Мы спешили вернуться в наш особняк. В то единственное место, где за запертыми дверьми нам не нужно было играть роли перед другими. Но теперь я понимала – остаться наедине было самым опасным испытанием из всех. Потому что замок на моей двери больше не казался мне защитой. Он казался преградой, которую мне всё сильнее хотелось убрать самой.