20 Леся

Я просыпаюсь от теплоты, разливающейся по телу. Первое, что чувствую — это его запах. Такой привычный уже, мужественный, пряный, едва уловимый, но до дрожи возбуждающий. Я лежу, прижавшись к его груди, укрытая сильной рукой. Его дыхание ровное, глубокое — он ещё спит. А я не могу уснуть снова.

Сквозь полуопущенные веки смотрю на его лицо — спокойное, сосредоточенное даже во сне. Линия скулы, суровые брови, чёткий подбородок. Всё в нём такое… властное, сильное, опасное. И в то же время — сейчас, в эту минуту — он кажется почти уязвимым. Таким, каким никто его не видит, кроме меня.

Я прижимаюсь ближе, зарываясь лицом в его шею, вбирая этот запах, это ощущение защищённости. Но вместе с тем подкрадывается другое чувство. Липкое, неприятное.

Сомнение.

А что, если это просто секс? Просто способ сбросить напряжение? Просто тело, которое греет ему постель?

Я осторожно шевелюсь, пытаясь не разбудить его, но он мгновенно просыпается — взгляд становится ясным, рука крепче сжимает мою талию.

— Уже проснулась? — его голос сиплый от сна, низкий, хриплый.

— Угу… — я слабо улыбаюсь, надеясь услышать в ответ что-то тёплое, нежное. Но он лишь откидывается на подушку и тянется к телефону.

Молчит. Просто смотрит на экран, потом убирает его в сторону. Взгляд сосредоточен, мысли где-то далеко. Я пытаюсь понять, о чём он думает. Наверное, о чем-то, связанном с бизнесом. Он уже встал с кровати, молча натягивая на себя рубашку.

— Уходишь? — спрашиваю негромко, стараясь не показать, как это больно.

— Есть дела, — коротко бросает он, застёгивая пуговицы.

Ни поцелуя, ни ласкового взгляда. Ни слова о ночи, которая перевернула мой мир. Может, только мой?

Я тихо выдыхаю, стараясь отогнать мысли. Но они не отступают. Я вспомнила, каким он был со мной вчера — страстным, грубым, всепоглощающим. Как будто хотел пометить меня изнутри. А сегодня… он всё так же рядом, но чувствуется какая-то отстранённость. Или мне кажется? Или я просто схожу с ума? Стоит меня пригреть, показать человеческое отношение — и я таю, как воск. Есть что-то в этом нездоровое. Но я не умею по-другому. Привязываться к Дану будет самой большой глупостью. Самой опасной. Потому что если он уйдёт — я останусь с пустотой в сердце.

Я сжимаю простыню в кулаке.

— Дан… — зову неуверенно.

Он оборачивается, смотрит на меня — спокойно, нейтрально. Ни капли нежности, ни намёка на ту страсть, которую я чувствовала на себе всего несколько часов назад.

— Что? — просто и сухо.

— Ничего… — отвожу взгляд. Слишком глупо. Зачем говорить то, что он всё равно не услышит?

Он подходит, целует меня в висок. Механически. И уходит.

А я остаюсь. В этой огромной, холодной кровати, в тишине, которая теперь давит. И мне становится холодно.

«Зачем я ему?.. Просто тело? Просто повар? Просто удобная женщина рядом? Он же даже не спросил, как я себя чувствую. Не обнял. Не улыбнулся…»

Я встаю, хожу по комнате. Всё внутри клокочет. Эта неуверенность гложет изнутри, как ржавчина. Я не понимаю — как можно было быть таким страстным ночью и таким холодным утром? Как будто два разных человека.

Я что-то сделала не так? Или, может, всё, что он хотел, он уже получил? Поэтому поступает со мной так?

И теперь он может вышвырнуть меня в любой момент. Просто щёлкнет пальцами — и всё.

Я спускаюсь вниз. Хватаюсь за первое, что приходит в голову — готовлю яичницу с беконом, нарезаю пару помидоров, огурец, укладываю всё на тарелку. Руки дрожат, но я заставляю себя сосредоточиться на мелочах — хотя бы так отвлечься.

Он появляется на кухне почти бесшумно. Садится, бросает короткий взгляд — и начинает есть. Быстро, с аппетитом. Кажется, будто всё как раньше.

— Всё в порядке? — спрашивает, заметив мою сдержанную мимику.

Я поднимаю на него взгляд и сразу же отвожу глаза. Не хочу, чтобы он увидел то, что внутри меня творится. Всё слишком хрупко. Я сама слишком хрупкая рядом с ним.

— Конечно, — сохраняю спокойный тон.

— Ты сегодня тоже поздно приедешь? — спрашиваю, делая вид, что просто планирую ужин.

— Пока не знаю, — отвечает он сухо, откладывая вилку.

— А насчёт… насчёт охраны? — спрашиваю почти шёпотом.

Он хмурится, но кивает:

— Не беспокойся. Усилили. Даже если Андрей появится, сработают оперативно.

Молчание. Он допивает кофе в два глотка.

— Принесёшь телефон? Мне уже пора, — бросает он, поднимаясь.

А я только киваю, а внутри всё продолжает тонко звенеть — как треснутое стекло, готовое рассыпаться при малейшем касании.

«Он говорит об охране, о безопасности — но ни слова обо мне. Как будто я — просто деталь этого дома, мебели, окружения. Не человек. Не женщина, которая вчера была в его руках, в его постели.»

Я пытаюсь убедить себя, что это нормально. Что он просто сдержанный. Такой мужчина, такие не сюсюкают. Не держат за руку и не шепчут на ухо утром. Но внутри всё протестует. Я чувствую холод с его стороны. Ощущаю его всем телом и душой.

А в голове всё ещё оживают воспоминания о ночи. Как он смотрел на меня, как будто я единственная. Как будто я важна. А сейчас… я чувствую себя ненужной. Пустой.

«Почему я так быстро привязалась? Это из-за того, как он защищает меня? Из-за секса? Или потому что впервые за долгое время я почувствовала себя любимой?.. Ведь в том, как Андрей относится ко мне, гораздо больше любви к самому себе. Или мне просто отчаянно хотелось верить в это?»

Я боюсь, что всё это — иллюзия. Что стоит мне чуть сильнее увлечься, как он уже отвернётся. И тогда я просто рухну с той высоты, на которую сама себя подняла. Без права на мягкое падение.

Когда я подхожу к телефону Дана, он вдруг вибрирует. Я невольно бросаю взгляд на экран — там всплывает имя. Наташа.

У меня будто всё внутри коркой льда покрывается.

Наташа. Кто она? Его любовница? Та, кто был до меня? Или та, кто всё ещё рядом?