24 Леся

Мне кажется, он уже здесь. Где-то рядом. Спрятался в тенях, подслушивает, следит. Я не вижу его, но чувствую — всем телом, каждой клеткой. Как тогда, когда он подходил сзади, молча, и я даже находясь к нему спиной знала — он здесь. Это ощущение возвращается теперь снова и снова, не давая дышать. Уровень паранойи растет в геометрической прогрессии.

Каждый звук отзывается в груди глухим гулом. Поскрипывание пола, шорох за дверью, стук ветки по окну — всё кажется угрозой. Я вздрагиваю, иду по коридору, озираюсь. Умом понимаю: это глупо. Он не может быть здесь. Не может. Охрана вокруг, забор, дверь заперта, в конце концов. Но тело помнит страх. Тело чувствует иначе.

Я пытаюсь заняться чем-то — складываю бельё, мою посуду, вытираю пыль, переставляю книги на полке, глажу полотенца, перебираю ящики в поисках ненужного хлама. Рукам нужно дело, иначе сойду с ума. Но всё время ловлю себя на том, что прислушиваюсь. Поворачиваю голову на звук. Сердце каждый раз делает кульбит, грозя проломить ребра — а вдруг это он?

Иногда мне мерещится его голос. Кажется, что он зовёт меня из-за стены. Что он идёт по коридору. Что вот-вот схватит за плечо. В ушах звенит, пульс отдаётся в висках. Я пугаюсь собственного отражения в окне. Тень на стене заставляет меня вздрогнуть, шум за дверью — подпрыгнуть.

Я стою на кухне, машинально помешивая чай в кружке. Пар поднимается вверх, растворяясь в полумраке. Пальцы дрожат, и я с усилием ставлю чашку на стол, опираюсь на край ладонью. Мне кажется, что даже воздух дрожит от напряжения, как перед грозой. Я прислушиваюсь. Кажется, за стеной что-то скрипнуло. Или это мне только кажется?

На столе лежит открытая книга, которую я пыталась читать, но строчки сливаются. Я глажу обложку пальцем, пытаясь сосредоточиться хотя бы на чем-то. Но всё внутри — как оголённый провод. Я тянусь за чашкой, чтобы сделать глоток — и в этот момент звонит телефон. От неожиданности я вздрагиваю, чай расплёскивается на блюдце. Сердце в пятки. Только спустя несколько секунд я беру трубку.

Оказывается, это один из охранников.

— Олеся, Данияр велел передать: Андрей появился в посёлке. Уже.

— Что? — у меня всё сжимается внутри. — Вы уверены?

— Да. Он появился вчера вечером, засекли его практически сразу. Мы усилили охрану. Босс просил не волноваться.

Не волноваться? Да у меня пальцы дрожат так, что я едва держу трубку. Он рядом. Андрей. Он нашёл меня. Всё внутри скручивается в узел. Он идёт за мной. Я чувствую это так же, как чувствовала его шаги, когда он приближался в квартире. Когда не нужно было видеть — достаточно было просто знать.

Я опускаюсь на пол там, где стояла. Гляжу на узор на плитке пустым взглядом. Как будто всё перестаёт существовать, кроме этих новостей. Воздух кажется слишком густым, чтобы дышать. Я сижу, обхватив себя руками, и с трудом удерживаюсь от того, чтобы не разрыдаться.

Я звоню Данияру первым делом, как обретаю способность двигаться. Он берёт трубку спустя несколько гудков.

— Я знаю, — говорит он. — Всё под контролем.

— Почему ты не сказал раньше⁈

— Потому что ты и так боишься. Я не хотел усугублять.

— Но он же здесь…

— Он тебя не тронет, — отрезает он резко. — Я этого не допущу.

Я молчу. Молчание висит между нами, тяжёлое, наполненное вопросами, которые я боюсь задать. Но всё же не выдерживаю:

— Зачем ты всё это делаешь? Почему… почему ты так защищаешь меня?

Он замолкает. Я слышу только его дыхание. Потом он глухо говорит:

— Просто не бойся. Этого достаточно.

Нет, недостаточно. Я хочу понять, кто я для него. Почему он так защищает меня, словно я не просто развлечение? Неужели я ему дорога? Но он кладёт трубку, не дожидаясь моего ответа, снова не объясняя ничего.

Вечером я пытаюсь отвлечься. Готовлю что-то простое — овощи на пару, рыбу. Украшаю стол свечами, надеясь, что уют поможет заглушить тревогу. Включаю музыку, пытаюсь создать иллюзию нормальной жизни. Закутываюсь в плед, как будто это может защитить. Но внутри всё равно дрожь. Мурашки бегут по коже каждый раз, когда за окном мелькает тень.

Кажется, кто-то тронул ручку двери. Я выскакиваю — никого. Пусто. Но страх остаётся. Я хожу по дому, проверяю окна, замки. Захожу даже в кладовую — и там, среди коробок и старой мебели, чувствую, как сердце стучит до боли. Я включаю свет в каждой комнате, будто лампочки способны разогнать тьму внутри меня. Но они бессильны.

Ночью я засыпаю плохо. Сон приходит прерывисто, урывками, словно боится приблизиться. Я ворочаюсь, сбрасываю одеяло, затем снова кутаюсь в него, пытаясь согреться, будто не холодно телу, а душе. И когда наконец соскальзываю в забытьё, всё внутри превращается в мучительный водоворот образов.

Тёмные силуэты проносятся за спиной, я слышу шаги — глухие, тяжёлые, приближающиеся. Мне кажется, я в своей старой квартире, и всё повторяется — только хуже. Дверь хлопает, щелкает замок, и в комнату входит он. Его лицо расплывчато, будто за матовым стеклом, но я всё равно знаю — это Андрей. Он приближается, и мне некуда бежать. Мышцы сковывает паника. Я тянусь к двери, но она не открывается. Поворачиваюсь — он уже рядом. Смотрит на меня и улыбается той самой улыбкой, от которой внутри всё сжимается в страхе.

Он говорит что-то, и голос его будто звучит сразу везде: в голове, за спиной, в груди. Слова неразборчивы, как шум прибоя, но я чувствую их смысл кожей — угрозу, ненависть, власть. Он тянет руку ко мне, и я кричу, но голос застревает в горле. Мир расплывается, будто его затягивает в темную воронку. Я просыпаюсь в холодном поту, с криком, сжав простыню в кулаках так, что побелели костяшки. Телефон мигает — новое сообщение.

Я беру его с дрожащими пальцами.

«Ты не спрячешься. Я рядом.»

Меня бросает в жар. Кровь уходит из головы. Я вскакиваю, бегу по дому, зову:

— Данияр⁈

Тишина.

Никто не отвечает.

Я оббегаю весь дом. Комнаты пусты. Его нет. Он ушёл. И я осталась одна. Совсем одна. А он — рядом. Где-то там, во тьме.