25 Леся

Я не спала всю ночь. Лежала в постели с открытыми глазами, прислушиваясь к каждому звуку. Сердце реагировало на каждый скрип пола, на тихое потрескивание свечи, на звук капель в раковине, как на сигнал угрозы. Мне казалось, что за стенами что-то движется — словно тень ходит по коридорам. Но дома было тихо — слишком тихо. И от этой тишины становилось только страшнее. Данияр так и не вернулся. Его отсутствие тянуло холодом в груди, тревогой, которую я не могла утолить ни пледом, ни попытками рационально успокоить себя. Я пыталась читать, включала музыку, даже пыталась медитировать — всё впустую. Беспокойство ворочалось внутри, как дикий зверь в клетке, не давая ни минуты покоя.

Когда за окном начался рассвет, я поднялась, чувствуя, что уже больше не выдержу. Бессонная ночь оставила следы на лице — тусклый взгляд, синяки под глазами, бледность кожи. Пальцы дрожат, когда завязываю волосы в небрежный хвост, будто каждая мелочь требует усилий. Я долго стою у зеркала в ванной, уставившись в собственное отражение, пытаясь найти в нём хоть каплю уверенности, хоть намёк на то, что я справлюсь. Но всё кажется зыбким, как будто вот-вот рухнет подо мной земля.

Я брожу по дому, как призрак — тихо, бесцельно, по кругу. Сначала в спальню, потом на кухню, в гостиную, снова в коридор. Всё время прислушиваясь — к щелчку замка, к скрипу шагов за дверью, к голосу, который скажет: «Я здесь». Я подхожу к окну, вглядывалась в сереющий двор, надеясь увидеть знакомый силуэт. Но пустота отвечает мне гулким эхом.

Сообщение пришло неожиданно. Телефон завибрировал в кармане халата, и я, не глядя, разблокировала экран.

Андрей прислал фотографию.

На снимке — я. И Данияр. Мы стоим на террасе, я улыбаюсь, держу чашку, он смотрит на меня. Это был один из редких спокойных моментов. Кто-то явно подглядывал. Кто-то следил. Сердце сжалось. Пальцы онемели.

Следом — текст: «Красивая парочка. Только вот ты, шлюшка, забыла, кто твой муж. Я не дам тебе развод. А этого твоего мразька закопаю. Хочешь, чтобы всё по-хорошему было? Возвращайся.»

Меня затрясло. Ноги подогнулись, я сползла на пол прямо посреди коридора. Грудь сдавило, словно внутри сработал капкан. Воздуха не хватало. Мир будто сжался в одну точку, сдавливая виски. Пальцы сжимаются в кулаки, дыхание сбивается — коротко, резко, будто я тону. Паника накатывает.

Я не понимаю, что со мной происходит. Никогда раньше такого не было. Меня бросает в пот, потом в дрожь, всё внутри пульсирует страхом. Я прижимаюсь к стене, пытаюсь вдохнуть — не получается. Слёзы текут по щекам, и я даже не могу их стереть. Тело будто больше не слушается. В ушах звенит, всё вокруг начинает плыть. Я хватаюсь за стену, чтобы не потерять равновесие. Меня охватывает ужас — как будто я схлопываюсь внутрь себя, исчезаю, растворяюсь в этом страхе.

Сердце бьется так быстро, что кажется — вот-вот вырвется из груди. Грудная клетка сжимается. Появляется чувство, будто кто-то держит меня за горло. Я начинаю раскачиваться взад-вперёд, как загнанный зверёк. Мысли путаются, я уже не понимаю, где реальность, где бред. Только одно ясно: он снова рядом. Даже на расстоянии — он держит меня в ловушке.

С трудом дотягиваюсь до телефона. Пальцы дрожат так сильно, что я дважды ошибаюсь в коде блокировки. Наконец — звоню Данияру. Он отвечает быстро:

— Леся?

— Он… он… — я задыхаюсь, не могу выговорить ни слова.

— Что случилось? Где ты? Ты одна?

— Фото… — хриплю я. — Он прислал фото… и угрозы…

— Тихо. Тихо. Я еду.

Связь обрывается. Я всё ещё не могу встать. Голова кружится, холод стелется по коже. Я просто сижу и жду. Этот дом перестал быть безопасным.

Данияр возвращается через двадцать минут. Я едва встаю с пола, когда он оказывается рядом. Его руки на моих плечах, взгляд быстро скользит по моему лицу, как будто оценивает ущерб.

— Покажи, — говорит он.

Я протягиваю ему телефон. Он смотрит снимок. Его челюсть сжимается, пальцы побелели от напряжения. Тишина становится гнетущей. Я вижу, как внутри него загорается ярость, медленно, но неотвратимо.

— Это всё? Он писал ещё что-то?

Я киваю. Он читает, губы сжимаются в тонкую линию. Потом кладёт телефон на стол, достаёт свой, набирает кого-то:

— Передай ему. Если он хочет играть — я не против. Но пусть потом не жалеет — И бросает трубку.

Я стою напротив него, всё ещё дрожа. Он смотрит на меня. Тот самый взгляд, от которого мурашки бегут по коже.

— Нам надо поговорить о твоём муже, — говорит он медленно. — Он копает под меня. Ты точно всё мне рассказала?

Сердце замирает. Грудь стягивает. Я понимаю — теперь всё становится серьёзнее, чем я могла представить. И скрывать больше невозможно.

Но как сказать это? Как объяснить, что я и сама не всё знаю? Что я до сих пор чувствую, как Андрей держит меня за горло даже на расстоянии? Что каждый день с ним — это след, оставшийся под кожей, не стираемый ни временем, ни заботой другого мужчины?

Я открываю рот, но слова застревают в горле. Данияр смотрит пристально, как будто видит меня насквозь. Я отвожу глаза. Не из страха — из стыда. Я не хотела втянуть его в это. Но, кажется, выхода уже нет.

— Я… — начинаю тихо. — Я не знаю, что он может сделать. Он ненормальный. И он полицейский. У него есть связи. Он очень хитрый и умный. Он умеет причинять боль так, что никто не увидит.

Голос дрожит. Данияр не отвечает. Он просто смотрит. Молча. И это молчание страшнее угроз.

Я знаю: скоро всё изменится. И уже не будет пути назад.