26 Леся

Мне холодно. Даже когда горячая вода обжигает кожу, даже когда в ванной стоит пар — внутри всё равно ледяная пустота. Я стою под душем, словно пытаясь смыть с себя всё то, что снова липкой пеленой нависло на груди. Страх. Беспомощность. Грязь.

Я тру кожу до красноты, будто если достаточно сильно потереть, то исчезнут и воспоминания, и тени рук, которые когда-то душили меня. Но всё без толку. Это внутри. Под кожей. Внутри костей.

Дверь ванной тихо приоткрывается. Я вздрагиваю.

— Леся… — голос Данияра мягкий, осторожный. — Ты в порядке?

Я молчу. Не могу солгать. Но и не хочу говорить правду. Он всё равно услышал её в моей тишине.

Он заходит. Не приближается сразу. Просто стоит у порога. Потом берёт полотенце, подходит медленно. Я отворачиваюсь. — Не смотри на меня… — шепчу. — Пожалуйста.

Он не отвечает. Осторожно оборачивает меня полотенцем, прижимает к себе. Я чувствую, как биение его сердца глушит мою дрожь. Он тёплый. Он — живой. И я впервые за долгие часы чувствую себя хоть немного живой тоже.

Он уводит меня в спальню, сажает рядом на кровать. Я всё ещё дрожу, мокрые волосы липнут к щекам. — Я чувствую себя грязной, — говорю почти беззвучно. — Испорченной. Как будто он снова забрал у меня всё… даже то, что я начала себе возвращать.

Данияр берёт моё лицо в ладони. Его глаза — тёплые, тёмные, глубокие.

— Ты не испорчена, — говорит он тихо. — Ты не сломана. Ты — сильная. Живая. Он не смог тебя сломать. Никогда не сможет.

У меня перехватывает дыхание. Что-то в его словах ломает внутренний заслон, рушит щиты. Я не выдерживаю — слёзы катятся по щекам. Не от боли, нет. От чувства, что меня видят. Настоящую. Ту, которую я сама боялась признать в себе.

— Мне страшно быть с тобой… — выдыхаю. — Но ещё страшнее — не быть.

Он не говорит ничего лишнего. Просто склоняется ко мне, прижимает лоб к моему. Его пальцы скользят по моим щекам, смахивая слёзы. Его поцелуй — не страстный, не жадный. Он — тихий. Утешительный. Честный.

Когда он касается меня — всё меняется. Его движения — сначала медленные, почти дразнящие, как будто он хочет, чтобы я прочувствовала каждую секунду. Его ладони проходят по моим плечам, груди, животу — с лёгким нажимом, отчётливо, как будто рисуют на моей коже собственную карту. Его пальцы задерживаются на сосках, поглаживая, закручивая их между подушечками, вызывая дрожь и тихие вздохи, что срываются с моих губ. Я чувствую, как внутри разгорается жгучее тепло — медленно, но неотвратимо.

Его губы следуют за руками — целуют каждый дюйм моего тела, оставляя мокрые, пульсирующие следы, от которых сердце пропускает удары. Он опускается ниже, скользит вниз животом, обжигает внутреннюю сторону бедра дыханием. Я приподнимаюсь навстречу, будто тело само знает, чего хочет.

Когда он касается языком моего клитора, я вздрагиваю — волна удовольствия накрывает моментально, ломкая, пронзительная. Он ласкает меня методично — то круговыми движениями, то лёгкими пощипываниями губами, меняя ритм, чувствуя, как я дышу всё чаще, как моё тело напрягается. Мои пальцы зарываются в его волосы, я тихо стону, не сдерживая себя.

Когда он вновь поднимается ко мне, я уже пылаю. Он входит резко, уверенно, но не больно — и я стону в его губы. Мы сливаемся в одном ритме, чуть более грубом, чуть более жадном. Его движения становятся сильнее, глубже — он берёт меня, как будто утверждает: «Ты моя». И я позволяю — впервые с полной отдачей, с криком внутри.

Я выгибаюсь, мои бёдра обвивают его, я чувствую каждое его движение вглубь — настойчивое, ритмичное, сильное. Он держит меня за запястья, прижимая их к подушке, и это только заводит — в этой крепкой хватке нет боли, есть сила, защита, желание. Он шепчет: «Смотри на меня», и я смотрю — в его глазах пламя, и я отражаюсь в нём вся.

Оргазм подступает внезапно — как прилив, как удар тока. Я кричу, выгибаюсь, сжимаюсь вокруг него, а он не отпускает, продолжает двигаться, пока моё тело не начинает мелко дрожать от послевкусия. Потом он кончает сам — с низким рычанием, уткнувшись мне в шею, впиваясь пальцами в мои бёдра, сдерживая себя до последнего.

Он остаётся во мне, накрывая своим телом, и это — как кокон, как защита от мира. Мы лежим, не говоря ни слова. Его ладонь сжимает мою. Его дыхание горячее, тяжёлое, но я чувствую, как оно постепенно выравнивается. Он целует моё плечо, тихо шепчет: «Ты моя. И только моя.»

Я впервые ощущаю: это не просто секс. Это признание. Это связь. Это настоящее.

— Ты рядом, — шепчу я. — И это всё, чего я хотела.

Он что-то отвечает, уже почти во сне. Кажется, называет меня «моя». Улыбка трогает мои губы.

Но утро приходит слишком быстро.

Я просыпаюсь рано. Он всё ещё спит. Лицо спокойное. Такое, каким я его почти не видела. Я тихо поднимаюсь, чтобы не разбудить. Иду на кухню за водой.

Возвращаясь, замечаю на тумбочке тонкую папку. Похоже, он оставил её небрежно. Я сначала не обращаю внимания. Но взгляд цепляется за заголовок.

«Отчёт. Частное игровое заведение. Финансовые потоки. Риски.»

Сердце сжимается. Я беру в руки папку. Читаю дальше. И с каждой строкой внутри поднимается паника.

Подпольное казино. Отчёты. Проверки. Схемы. Фамилии. Номера. Всё слишком подробно.

Я опускаюсь на край кровати. Смотрю на спящего мужчину рядом. И впервые чувствую не только тепло… но и страх. Настоящий.

Если это увидит Андрей… Он найдёт, за что зацепиться. Он разрушит его бизнес. Он уничтожит всё.

А я… не знаю, как это остановить.