27 Данияр

Я просыпаюсь до рассвета. Не помню, как заснул, вырубился сразу после охренительного секса с Лесей. Но чувствую, что спал беспокойно.

Леся рядом. Тихо дышит, уткнувшись лицом в подушку. Мне достаточно протянуть руку, чтобы коснуться её, но я этого не делаю. Встаю, подхожу к окну, закуриваю. Город ещё спит, утопая в полутьме. Я смотрю в темноту и понимаю — я вцепился в неё слишком крепко. Слишком глубоко.

Я не должен был привязываться. Но уже поздно.

Вдох — горький, терпкий.

Я не верил женщинам с детства. После того, как мать ушла, оставив меня с отцом, когда мне было три. Я тогда не понимал, что происходит. Помню только, как вцепился в её руку, пытаясь задержать, а она вырывалась. Оставила меня, даже не оглянувшись напоследок. Я ждал, что она вернётся. Она не вернулась. Не звонила. Не приезжала. Даже не поздравляла с днем рождения.

Отец не говорил о ней. Не позволял. Стоило мне задать вопрос — встречал холодный взгляд, за которым скрывалось что-то похожее на ненависть. Я быстро понял: тема закрыта.

Он был жестким. Жил работой, деньгами, правилами. Никогда не говорил о чувствах, не показывал слабости. И я рос таким же. Учил себя не ждать, не надеяться. Не привязываться. Женщины приходили и уходили, и я никогда не держал их дольше, чем было нужно. Они брали, что хотели, и я брал взамен. Взаимовыгодный обмен. Без привязанностей. Без доверия.

Но теперь…

Я смотрю на Олесю и чувствую, как с хрустом ломаются мои прежние привычки, установки. Она другая. Она не играет, не врёт. В её глазах нет корысти, нет желания что-то получить взамен. И это пугает. Потому что то, что нужно ей… Не знаю, смогу ли дать. А сломать её еще раз будет слишком жестоко.

Я всегда думал, что не способен привязываться. Что во мне просто нет этой функции. Но когда она рядом — всё иначе. Я хочу её. Не просто тело. Её душу. Её запах. Её мысли.

Она меняет меня. И, чёрт возьми, я позволяю ей это делать.

Сжимаю зубы, тушу сигарету. Нужно выбросить всё это из головы.

Телефон на тумбочке глухо вибрирует. Беру трубку. Голос на том конце обеспокоенный.

— Дан, тут странная тема. Этот… Андрей. Требует встречи с тобой. И знаешь, где?

— Где? — спрашиваю спокойно, но внутри уже нарастают тёмные волны злости.

— В твоём казино.

Это вызов. Открытый, наглый.

— Он сам пришёл?

— Нет. Передал через одного из наших. Ждёт сегодня вечером. И говорит, если не придёшь, у него есть план Б.

План Б? Усмехаюсь. Андрей не тот, кто умеет проигрывать. Он привык давить, привык ломать. Но сейчас он играет не на своей территории.

— Передай, что я приду.

Казино работает в штатном режиме. Свет приглушён, музыка льётся тихим фоном, приглушая шум игорных столов. Я вхожу в VIP-зал и сразу замечаю его. Он сидит вальяжно, раскинувшись в кресле, одной рукой лениво покручивает бокал с виски, другой постукивает по подлокотнику, выжидая. Усмехается, когда замечает меня, и делает нарочито медленный глоток, демонстрируя показное безразличие. Будто у себя дома, уверен в своей неприкосновенности.

Подхожу. Сажусь напротив. Мы смотрим друг на друга, сражаясь взглядами, кто кого. Я молчу.

— Зачем хотел встретиться? — мой голос спокоен. Лёд.

— А я думал, ты догадливый. Или ты настолько в неё втюрился, что мозги потекли?

Я не отвечаю, понимаю, что на эмоции выводит. Даю ему говорить. Пусть покажет, что задумал.

— Ты же знаешь, кто я? — он наклоняется ближе, ухмыляясь. — Я мент. Причём не самый последний человек. Понимаешь, что это значит?

— Не думаю, что ты меня удивишь сейчас.

— Да ладно тебе, Дан. Ты же умный мужик. Должен понимать — у меня связи. Я могу закопать тебя, даже не испачкав рук.

Я молчу. Жду.

— Знаешь, что мне нравится больше всего? Она до сих пор моя. Юридически. Пока я не подписал бумаги, она моя жена. А ты трахнул чужую жену.

Он наклоняется ближе, его голос становится почти интимным, словно мы не враждуем, а делимся сокровенным.

— Как она в постели, а? Хороша? Стонет сладко, цепляется за тебя ногтями?

Закипаю, понимая, что нужно держать себя в руках.

— Думаешь, когда она с тобой, она твоя? Нет, Дан. Никогда не будет. Всегда будет помнить, кто был первым. Кто сделал её своей. И кто может забрать обратно.

Кулаки сжимаются под столом.

— Мне даже не нужно пачкать руки. Достаточно намекнуть, где копать. Пиу-пиу, Данияр Даниэлов убит. И бизнесу твоему конец. А самое забавное — я могу сделать так, что на тебя выйдут через неё.

Он давит. Исподтишка, как привык. Но я только усмехаюсь.

— Знаешь, Андрей… Ты совершил ошибку.

Он на мгновение теряет напускное высокомерие.

— Ты пришёл сюда. — Я подаюсь вперёд, мой голос становится тихим, стальным. — А значит, правила мои.

Он щурится. Уже не так уверен в себе.

— Ты мне не угроза, Данияр.

Я наклоняюсь ближе.

— Если ты ещё раз тронешь её… если хоть раз дотронешься… тебя не спасут никакие связи.

В его глазах вспышка ярости. Он скрывает её, откидывается назад, делает вид, что равнодушен.

— Ладно, ладно. Не кипятись. Просто деловое предложение. Считал, что ты думаешь головой.

Он встаёт. Приводит в порядок пиджак.

— Но ты только что сделал свой выбор.

Я молча смотрю, как он уходит. Чувствую, как внутри разгорается холодный, ослепляющий гнев.

Подзываю человека.

— За ним. Каждый шаг, каждый звонок. Докладывай мне.

Я смотрю в зеркало, встречаюсь взглядом с собственным отражением и знаю — Андрей подписал себе приговор.