10 Данияр

Спустя две недели после побега Леси из моего дома я вынужден признать, что потёк крышей. Иначе я не могу объяснить, почему каждая моя ночь наполнена мыслями о ней.

Я вспоминаю её настороженный взгляд, дрожащие губы. Я бы соврал, если бы сказал, что не представляю её идеальную грудь с острыми вишнёвыми пиками сосков. Блядь, как подросток, залипаю на бесконечные фантазии о сиськах Леси. При том что в доступе у меня их сколько хочешь, нет недостатка в желающих провести ночь в моей компании.

Поэтому когда глава моей службы безопасности намекает, что может найти информацию о ней, я уже готов на всё.

— Дан, если тебе так запала та красотка, вообще без проблем пробью её. Найдёшь, трахнешь, успокоишься. Снова войдёшь в рабочий ритм.

Я мог бы нарычать на него, задавить субординацией. Но правда в том, что с Максом мы не один пуд соли съели вместе. Он давно стал больше, чем подчинённым. Поэтому ему простительны такие вольности.

— Может, ты и прав… Поищи о ней всё, что сможешь найти.

Всего спустя сутки я сижу в своём кабинете, барабаня пальцами по столу. Передо мной лежит папка — тонкая, почти пустая. Собранная информация о женщине, которую я не мог выбросить из головы.

Олеся Красько. Работает в продуктовом магазине. Живёт с мужем. Муж — Андрей Красько, сотрудник полиции.

Вот и всё. Минимум. Меньше, чем следовало бы.

— Это всё, что вы нарыли? — спрашиваю, сжав челюсти.

— Она как будто привидение, — пожимает плечами Макс. — Странно, да. Ни соцсетей, ни лишних контактов, даже подруг нет. Только работа и дом.

Дом. Муж-полицейский.

Я встаю, резко сдвинув стул. Внутри шевелится нехорошее предчувствие. Вспоминаю синяк у неё на запястье, который она поспешно спрятала, заметив, что я разглядываю. Тогда мне показалось, что это я мог неосторожно схватить её за руку, когда вытаскивал из воды. Но если хорошенько воскресить в памяти тот день… Вполне возможно, что синяк не был свежим.

Чувство, что упускаю что-то важное, не даёт покоя. Странно то, что информации по Лесе почти ноль. Но теперь у меня есть адрес магазина, в котором она работает.

Я уже предвкушаю встречу с ней, продумываю, в какой ресторан её пригласить. Наверное, сразу пошикарнее? Ради такой красотки ничего не жалко. Муж… Муж, конечно, это плохо. Но в конце концов, я ведь не претендую на то, чтобы жениться на ней. Мне просто нужно, чтобы это проклятое наваждение прошло. И я не Данияр Даниэлов, если она не даст мне то, что я хочу.

Я заезжаю в тот самый магазин. Захожу, бросаю взгляд на кассы. Не нахожу её среди тех, кто сейчас на смене. Может, у неё перерыв? Или выходной?

Сотрудники косятся. Одна особенно настороженно. Судя по важной осанке и дерзкому взгляду, начальница?

— Олеся Красько интересует, — говорю, подходя к ней. — Где она, подскажите.

Она напрягается, лицо становится закрытым.

— Она больше у нас не работает.

— Почему?

— Она… уволилась.

Ложь. Я чувствую ложь за этими словами. Уволилась или её уволили?

— Как я могу её найти?

— А вам зачем? Мы информацию не раздаём первому встречному.

— Это уже наше с ней дело. А ваше — сказать, где она живёт.

— Не знаю.

Ещё одна ложь.

Так и не сумев выяснить ничего у этой строгой начальницы, направляюсь к выходу, рассчитывая завтра вернуться ещё раз и найти кого-то посговорчивее.

— Вам лучше не совать нос в чужие дела, — даёт непрошеный совет одна из кассирш.

Я молча разворачиваюсь и ухожу.

Они знают. Прекрасно знают и где сейчас Леся, и о причинах её увольнения. Просто я пока для них незнакомец, которому они не доверяют.

Но та кассирша показалась мне достаточно разговорчивой, иначе не стала бы мне говорить ничего. Скорее всего, боялась что-то не то рассказать при своём начальстве. Я могу её понять. Поэтому планирую на завтра следующий визит сюда.

Ночью снова всё повторяется. Сон. Леся.

Она стоит передо мной, смотрит снизу вверх. Будто приглашает меня. Я приближаюсь к её лицу, заглядываю в красивые серые глаза, в которых вижу то же желание, что владеет мной с момента нашего знакомства, тёмное, неконтролируемое. Опускаю взгляд чуть ниже, на её персиковые полные губы. Они чуть приоткрыты, и я вижу белые жемчужинки её аккуратных зубов.

Как бы я хотел ощутить их на своём изнывающем члене. И я не стесняюсь, беру её руку и кладу на напряжённый член, пока ещё спрятанный в боксёрах. Она облизывает губки своим юрким язычком, и теперь они чуть поблёскивают от слюны. Становятся ещё более вкусными, манящими.

Задыхаюсь от скрутившего живот желания, ствол дёргается в её руке, и Леся сжимает его сильнее, проводит рукой снизу вверх. А затем ныряет под ткань трусов и накрывает пульсирующую головку, смахивает большим пальцем выступившую капельку предсемени. Призывно смотрит на меня, демонстративно облизывая мою смазку со своего пальца.

Рыкнув, хватаю её за талию и притягиваю к себе, намереваясь впиться губами в эту охренительно сексуальную нижнюю губку. Я на пределе, не контролирую себя, так сильно заведён.

Но когда я в миллиметре от желанных губ, её выражение лица вдруг меняется. В глазах появляется мольба, страх. Я уже не могу разглядеть в них ни толики того, что влекло меня ещё секунду назад. Я тяну руку, чтобы коснуться щеки, но её лицо тут же исчезает, растворяется в темноте. Вместо Леси рука скользит сквозь пустоту.

Дыхание сбивается, я просыпаюсь. В комнате темно, в висках стучит. Сердце колотится бешено.

Я сошёл с ума? Почему она не выходит из головы? Мучает меня каждую ночь.

Сажусь на кровати, провожу рукой по лицу.

Что-то с ней не так. Я чувствую. И я… должен что-то сделать.