Глава 18. Любовное гнездышко

Он ждал ее всего несколько минут, но по ощущениям — часов пятьдесят, не меньше.

Внимательно наблюдал, как она со стайкой подружек выходит из ресторана, потом что-то старательно им объясняет, машет рукой и идет в сторону парковки, где стояла его машина.

Трубачёв выскочил из джипа, встретил Флору, помог сесть на переднее сиденье, вернулся в салон.

— Почему твои подруги ушли? — спросил настороженно.

— Они идут в клуб! — улыбнулась Флора. — Я сказала девочкам, что буду чуточку позже…

— Тебя отпустили в клуб?!

— Ага! Папу зажали в тиски, ему пришлось отступить. Сегодня мне можно гулять аж до часа ночи!

Рус не верил своей удаче.

— То есть в ресторан тебе возвращаться не нужно? — Дождавшись ее кивка, он задал новый вопрос: — Ты очень хочешь в клуб, Апельсинка?

— У тебя другое предложение?

— Есть одно место, которое я хочу показать…

Он без зазрения совести положил руку на ее колено, выразительно посмотрел и, дождавшись очередного кивка, завел машину.

— Пристегни ремень, Флора!

Он мог отвезти ее куда угодно: в парк, кафе, тот же клуб. Но душа просила совсем другого, точнее, просила совсем не душа.

Трубачёв припарковал машину у элитной новостройки неподалеку от центра города. Огромное девятнадцатиэтажное здание с просторными квартирами смотрело на улицу множеством широких окон.

— Куда ты меня привез? — улыбнулась ему Апельсинка.

— Сейчас покажу…

Он помог ей выйти из машины, взял под руку и повел к нужному подъезду. Поднялся с ней на девятнадцатый этаж, пригласил в одну из квартир.

— Это отцовский подарок на прошлый день рождения…

— Она твоя? — охнула Флора.

Он искренне наслаждался произведенным эффектом.

— Родительская квартира по сравнению с этой — спичечный коробок! — продолжила восхищаться Апельсинка.

Надо признать, было чем.

Шесть комнат, в каждой из которых можно хоть вечеринку закатывать, настолько они большие. Дизайнер явно постарался: место уютное, в то же время чисто мужское, о чем говорила строгость развешанных по стенам картин, серо-коричневые тона отделки, а также обилие острых углов. Рус часто представлял, как будет здесь жить по возвращении в Краснодар.

Но вот с кем он здесь будет жить? Не один же, в самом-то деле…

— А зачем ты меня сюда привез? — вдруг спросила Флора.

Временами ее наивность поражала. Однако Апельсинка заслужила ответа.

— Мне понравилось то, что мы делали сегодня днем… — заявил он, буравя ее серьезным взглядом.

Ему не просто понравилось, у него аж скулы сводило от желания продолжить то, что так бесцеремонно прервала Анна. К тому же, раз крепость пала, Рус не видел ни одной причины, почему он не может больше в нее входить.

Да, Флора стала его гораздо раньше, чем планировал, ну уж как получилось. Теперь ему не хотелось думать ни о ком другом, тем более тащить в постель, и вряд ли захочется в ближайшее время. Недаром столько лет мечтал о младшей Карц. Пусть это лето будет апельсиновым, а осенью… Впрочем, до осени еще надо дожить.

— Мне тоже понравилось… — призналась юная соблазнительница и тут же покраснела.

Ее щеки в буквальном смысле сравнялись цветом с ее облегающим красным платьем.

— Вот и отлично! — кивнул Рус. — Теперь я живу здесь. Дам тебе ключи, сможешь приходить, когда захочешь…

— Зачем? — удивилась Флора.

Трубачев громко усмехнулся:

— Мне, конечно, понравилось делать это на кухне у дяди Натана, но хотелось бы заниматься с тобой любовью не боясь, что посередине процесса явятся твои предки… Натан Альбертович выдерет мне ноги или еще какие-нибудь части тела, если застукает. Так что здесь, Апельсинка!

— Ты хочешь, чтобы мы занялись любовью? — спросила она, прикусив губу.

— Я хочу делать это периодически. Мы подходим друг другу, не вижу причин, почему должны отказывать себе в удовольствии…

— Если родители узнают, они нас прибьют…

— Им не обязательно знать… Давай поделим это лето на двоих — только ты и я…

— В смысле не встречаться ни с кем другим? — спросила она и в ожидании ответа еще сильнее прикусила губу.

— Да, Флора!

— А ты? Ну… в смысле… твои блондинки…

— А у меня будешь только ты! Согласна?

Она не ответила, просто кивнула, но для Руса это было сродни выстрелу из пистолета во время старта. Ситуация разъяснена, согласие получено, больше не нужно ждать…

Он резко придвинул Флору к стене, повернул к себе спиной и потянул вниз молнию. Раздеть малышку оказалось совсем просто: один вжик — и можно стаскивать платье с плеч, что он и сделал. И вот его награда: спина и попка, прикрытая лишь несколькими ниточками, которые язык не поворачивался назвать трусиками.

— Упрись руками в стену! — скомандовал он.

Апельсинка подчинилась и громко охнула, когда он прошелся руками по ее попе, талии, потянулся к застежке бюстгальтера, а расстегнув, тут же накрыл груди ладонями.

— Обалдеть, какая же ты… Улетная девочка…

«Один сплошной кайф… Попробую с ней по-всякому…» — добавил он уже про себя.

Развернул ее к себе лицом, впился в губы, раздвинул их и начал нешуточную войну с ее языком. Руки как очумевшие блуждали по так сильно желаемому им телу. Но как только Рус собрался стащить с девчонки псевдотрусики, она вцепилась в его руки.

— Рус, Рус, подожди…

— В чем дело?

— У меня там всё болит…

— В смысле болит?

— Лучше сегодня не… ну… не… не входить… — наконец осмелилась сказать она.

Что-то такое Трубачёв предполагал, недаром советуют после первого полового акта несколько дней подождать.

— Ладно! Обойдемся без проникновений…

С этими словами он положил ее нежную ручку на свой член, всё еще томящийся в джинсах, ставших невероятно тесными.

— Есть другие способы получить удовольствие, Флора… И доставить удовольствие тоже! Я покажу!