Глава 8

2 дня до Рождества

Челлендж «Гринч» обретает популярность за пару часов. В соцсетях появляется множество роликов из разных точек страны – дети, подростки и даже взрослые массово воруют у соседей рождественскую атрибутику и заливают это в интернет.

Вчера я украла младенца Иисуса, а сегодня мы с Кайденом Маккеем украли Рождество и собрали армию Гринчей по всей стране. Это ужасно. Хоть я и не люблю этот праздник, мне не хотелось портить его всем.

За завтраком Сьюзан продолжает бойкот, демонстративно общаясь лишь с Элвисом и папой.

– Мне позвонили почти все соседи. – Мама откусывает хрустящий тост, намазанный абрикосовым джемом. – Считают, что мы обокрали и их.

– Пусть заглянут в соцсети своих детей, и тогда узнают, кто что украл, – предлагаю я, делая глоток апельсинового сока. – К тому же у нас тоже украли две рождественские трости у почтового ящика.

– Папа, передай, пожалуйста, сливки, – просит Сьюзи.

– Мне не дотянуться. – Папа на мгновение отрывает взгляд от утренней газеты. – Попроси Беви, они прямо рядом с ней.

– Не уверена, что она добудет их честным путем.

– О, да брось! – Нервно выдохнув, я опускаю перед ней сливки. – Ведешь себя так, будто мы где-то отрывались без тебя.

– А если бы они привлекли полицию? Хочешь отмечать Рождество в участке?

– Кайден и Элвис бы вас вытащили, – успокаивает папа, перелистывая страницу.

– Кстати, в каком университете ты получал образование? – спрашивает Кайден у Элвиса, поднося к губам кружку с кофе.

– Гарвард. А ты?

Вот же черт.

– Я окончил полицейскую академию в Нью-Йорке.

Вау, это прозвучало слишком уверенно.

– Мой кузен-юрист окончил Гарвард, – не унимается Кайден, – постоянно жаловался на преподавателя по административному праву, вечно недовольный старый брюзга. Как же он его называл? Мистер Сеймур или Сейлор…

– Сеймур, – с вежливой улыбкой подхватывает Элвис. – Да, мистер Сеймур с каждым днем становится все злее, противный мужик.

– Это что, допрос? – щурится Сьюзан, которой очень хочется с кем-нибудь поругаться.

– Просто треп, – с невозмутимым видом пожимает плечами Кай.

Это именно допрос, нет у Кайдена никакого кузена из Гарварда! Стиснув зубы, я пинаю его ногу под столом.

– Нам скоро выходить, – напоминает мама, хлопая в ладоши. – Пряничные домики сами себя не сделают.

– Мы что, правда пойдем после вчерашнего? – Едва не поперхнувшись соком, я отставляю стакан. – Можно я не пойду? Меня все ненавидят.

– Нет, Беви. Во-первых, это традиция. Во-вторых, я испекла коржи. В-третьих, мы покажем всем, что не стыдимся себя, потому ты не воровка, а блугер.

– Правильно говорить «блогер», мам.

Крепко зажмурившись, я потираю лоб и прошу все существующие силы перенести меня в будущее, где праздники наконец-то закончились.

– Беверли, ты что это, снова грызешь ногти?

Судя по звенящему в голосе мамы осуждению, я попала не в будущее, а в свое детство.

– Ты знаешь, что от этого у тебя могут появиться глисты? Устанешь по врачам ходить. Ты проверялась? Возможно, они уже есть.

– Мы обязательно проверим ее на глисты, когда вернемся в Балтимор, – наигранно заботливым тоном выдает Кайден, поглаживая меня по спине.

Это самое худшее Рождество в моей жизни.

Мама заставляет всех надеть дурацкие праздничные свитера. Колючие и неуютные. Она также дарит их Кайдену и Элвису. Каю достается со снеговиком на груди, а Элвису – с Сантой. На моем изображен олень Рудольф с мигающим красным носом.

Ежегодная традиция собираться перед сочельником и делать пряничные домики для детского приюта и соседей превращает кафетерий старшей школы Мидлтауна в кондитерскую мастерскую.

В воздухе пахнет выпечкой, имбирем, шоколадом, жженым сахаром и заварным кремом. Рождественский плейлист напоминает мне о «Свит Бонни», и я бы с удовольствием отработала сейчас двойную смену, чем находилась бы здесь под осуждающими взглядами соседей.

За столами обсуждают меню на сочельник, советы по приготовлению картофельного пюре без комочков и соусы для индейки, а еще подсчитывают пропавшие рождественские украшения после захватившего город челленджа «Гринч».

Стены моего пряничного домика стоят криво, я украшаю кремом крышу и леплю сверху разноцветное драже. У Кайдена дела обстоят лучше как с домиком, так и с окружающими – он сделал пару комплиментов старушкам за соседним столом, и теперь они улыбаются ему так, словно готовы переписать на него все имущество. Кайдена Маккея обожают женщины всех возрастов.

– На нас все пялятся, – шепчет Сьюзан, опустив голову. – Зря мы пришли.

– Мы не дадим им испортить нам семейный праздник. – Поправив очки на носу, мама с осторожностью сапера вырисовывает кремом вензеля на стенах домика.

Закинув драже в рот, я оборачиваюсь и ловлю несколько недовольных взглядов. Зато пятилетняя малышка Полли за соседним столиком выглядит счастливой, она хвастается небольшим адвент-календарем, где открыты почти все окошки, а затем тянет свою бабушку за рукав, спрашивая, можно ли открыть окошко под номером двадцать три.

– Видишь, Беви, каким терпением обладают дети? – как бы невзначай бросает мама. – Честно открывают окошки день в день.

Чтобы заглушить раздражение, я заливаю крем из кондитерского мешка прямо себе в рот и медленно считаю до десяти.

– Прошло двенадцать лет, мам, как долго ты будешь напоминать мне об этом?

– В чем дело? – Протянув руку, Кайден стирает из уголка моих губ остатки крема, а я неосознанно втягиваю живот, пытаясь избавиться от щекотливого чувства, похожего на трепет, и мельком смотрю вверх, проверяя, нет ли над нами омелы.

– В детстве нам со Сьюзан купили адвент-календари с шоколадными конфетами. Я продержалась неделю, открывая по одному окошку, а затем открыла все разом и слопала за день. Я тогда была в стадии дирижабля.

– Ты не только свой, но и мой съела, – с обидой в голосе вспоминает Сьюзан.

– За это Санта подарил мне на Рождество поездку в летний лагерь для полных детей.

Подняв брови, Кайден выжидающе молчит.

– Пожалуйста, скажи, что ты шутишь, Бев.

– На самом деле мне понравилось в лагере, там запрещали давать друг другу обидные прозвища.

– Но ведь многие дети открывают адвенты раньше времени.

– Не в нашей семье, дорогой, – возражает мама, вырисовывая кирпичики на дымоходной трубе. – В доме Кларков уважают дисциплину и порядок во всем.

– Но она была ребенком.

– Да, и в конечном итоге лагерь пошел Беви на пользу, она похудела.

Обхватив пальцами ладонь Кайдена, я слегка сжимаю ее и с улыбкой покачиваю головой. Это бесполезно. Мама считает, что она права, а папа, как всегда, промолчит, делая вид, что ничего не слышит. Он тоже боится попасть под мамин обстрел.

– Я закончил. – Кай откладывает крем, оставляя недоделанный пряничный домик. – Ты как, Бев?

– Тоже.

– Подождите, вы не можете оставить это в таком состоянии, – предупреждает мама. – Это некрасиво.

– Сделали, как сумели, мы правда старались, миссис Кларк. – Подмигнув, Кайден берет со стола открытую упаковку шоколадного драже. – Это мы возьмем с собой.

Поднявшись, он протягивает мне руку, и я, к своему удивлению, игнорирую ворчание мамы и опускаю ладонь в его.

Мы уходим, правда уходим, несмотря на причитания за спиной.

– Знаешь, я совсем не удивлюсь, если по возвращении домой наши вещи окажутся на крыльце.

– Значит, проведем Рождество вдвоем, Бев.

И я совершенно не против этой идеи.

* * *

Кайден держит меня за руку даже после того, как мы исчезаем из поля зрения родителей. И отпускает только перед тем, как открыть передо мной дверцу машины.

Я была бы рада завалиться в бар или выехать за город, где нет рождественской атрибутики, но мы отправляемся в эпицентр праздника – в торговый центр за подарками. Время поджимает, а я так ничего и не купила.

В атриуме посетителей встречает Санта-Клаус, к которому выстроилась очередь. Дети с визгом носятся вокруг, уставшие родители загружены пакетами, люди спешно снуют из магазина в магазин, а из колонок доносится «Мы желаем вам счастливого Рождества!».

– Ты уверена, что выдержишь? – спрашивает Кайден, оглядывая обстановку. – Может, подаришь всем самодельные открытки?

– Я бы рада, но мне нужно как-то переплюнуть Сьюзан и подарить маме хороший подарок.

Оказавшись в бытовом отделе, я рассматриваю золотистые столовые приборы и хрустальные бокалы. Насколько сильно они понравятся маме? Вряд ли хоть один подарок будет способен поднять ей настроение, после того как мы сегодня ушли.

– Я должна сказать тебе спасибо, – говорю я, крутя в руках прозрачный канделябр. – Была сотня похожих разговоров, как сегодня, и каждый раз я хотела закончить все и уйти, но не находила смелости, могла лишь представлять, как делаю это.

– Понимаю, как это сложно, Бев, учитывая твое желание угодить маме. Но думаю, в следующий раз нужно говорить, что тебе неприятно, а если она продолжит, то снова уходить. Не знаю, сколько раз придется это сделать, но в какой-то момент твоя мама поймет и, перед тем как что-то сказать, будет прогонять слова через моральный фильтр. Ее проблема в том, что она не видит границ, в которых обижает тебя.

Заметив на полке свечу в форме обнаженного женского бюста, Кайден тут же берет ее. Показав мне, он ухмыляется, словно подросток, и это заставляет меня рассмеяться. Люблю в Кае эту черту:  в одну секунду он может быть серьезным и говорить проникновенные вещи, в другую – скатывается до низкосортных пошлых шуток, словно ему четырнадцать лет.

Я выхожу из бытового отдела без покупок. Зато в магазине спортивного инвентаря я беру папе джерси с эмблемой «Никсов». Сьюзан достанется сертификат в магазин косметики, потому что все мои подарки она обычно сдает обратно и не скрывает этого.

– Остался подарок маме, тебе и Элвису, – перечисляю я, рассматривая витрины.

– Давай подарим Снуп Доггу микрофон?

– Кайден, ты не можешь снова и снова бить одними и теми же музыкальными шутками.

– Еще как могу.

– Кстати, что за допрос был сегодня за столом? – Замедлившись у магазинчика с антикварными украшениями, я рассматриваю серьги и броши. – Кузен из Гарварда и все такое. Ты же видишь, как ему неловко.

– Мне интересно наблюдать за тем, как люди изворачиваются, когда врут. На работе я вижу это постоянно. Парочки, которые приходят на первое свидание и приукрашивают факты. Разочарованные в себе люди, пришедшие выпить, излить душу бармену и при этом пытающиеся выставить себя лучше, чем они есть. Ложь всегда видна, главное – тщательно присмотреться.

– Наша полиция потеряла отличного служащего.

– Да, но я выбрал быть барменом и рад этому.

Кайден говорит искренне. Мне хочется когда-нибудь узнать, каково это – по-настоящему любить свою работу.

– Может, Элвис действительно преувеличивает о делах со звездами или Сьюзи решила приукрасить реальность? Но я не могу их судить, ведь мы с тобой врем вообще обо всем.

– Зато мы делаем это отлично, как и смотримся вместе.

Приобняв за плечи, Кайден целует меня в висок, хотя рядом нет никакой омелы. Это чертово воспоминание когда-нибудь уйдет из моей головы?

Взгляд цепляется за брошь на витрине. Черный обсидиан овальной формы в оформлении серебряных вензелей и лепестков, точечно украшенных фианитами. Похожая брошь была у бабушки, мама очень ценила ее, но, к сожалению, потеряла во время отдыха на озере Тахо.

Я тут же выкидываю из головы мысли об омеле и захожу в магазин.

– Чем могу помочь? – спрашивает пожилой мужчина в костюме с бутоньеркой в виде крошечной пуансеттии.

– Можно посмотреть вон ту брошь?

Когда брошь оказывается в моих руках, я сразу же понимаю, что куплю ее. Мама будет в восторге. Да, это не то же самое украшение, но очень сильно похожее. Но вот после того, как озвучивают цену, я едва не роняю брошь – моя месячная зарплата.

– Это авторская работа, – поясняет продавец, – единственный экземпляр.

– Бев, тебе это не по карману.

– Нет, я могу себе позволить, влезу в сбережения. Хочу порадовать маму и разбудить в ней приятные воспоминания.

– Я куплю ее.

– Нет, – качаю я головой, – это лишнее. Ты мой фальшивый парень, а не настоящий.

– Ты, я и любая примерочная в этом торговом центре, и мы сделаем наши отношения официальными.

– Заткнись. – Рассмеявшись, я возвращаю продавцу брошь. – Упакуйте, пожалуйста, я ее беру.

Я выхожу из магазина окрыленная и довольная покупкой. Представляю, как маму тронет подарок, который будет напоминать ей о бабушке и о семье.

Кайден каким-то образом находит стеклянный снежный шар с Элвисом Пресли, и мы все же берем его для Элвиса. После мы заходим в кафе-мороженое, чтобы передохнуть. Я заказываю огромную «лодку» с горой мороженого, бананами, шоколадным сиропом, сливками и посыпкой.

– Ставлю сто баксов, что в тебя это не влезет, – заверяет Кайден, отправляя в рот ложку фисташкового мороженого.

– Потому что это десерт для парочек. Почему все всегда для пар? В кафе нет столиков для одного с единственным стулом, в парке аттракционов в вагонетках все сидят парами, на свадьбу к кому-то стыдно идти одному. А если я встречаюсь сама с собой? – Я зачерпываю мороженое с взбитыми сливками и, попробовав, на миг закрываю глаза от наслаждения. – А День святого Валентина? Выделили специальный день для влюбленных, но почему нет официального дня любви к себе?

– Давай сделаем, – пожимает плечами Кайден. – Будем отмечать его вместо Рождества.

– Отличная идея. Буквально лучшая. – Я съедаю еще пару ложек и постепенно чувствую, что наедаюсь. Черт, в меня ни за что не влезет вся порция, Кай был прав. – Остался подарок тебе. Есть какие-то пожелания? И нет, я не могу дать тебе пропуск в душевую женского общежития.

– Пришли мне то самое видео, где ты пыталась танцевать стриптиз на свой день рождения, но упала с барной стойки. Это будет отличным подарком.

– Ты обещал никогда не вспоминать об этом!

– Бев, я вспоминаю об этом каждый раз, как закрываю глаза, – он демонстративно прикрывает веки, – вот даже сейчас. Буквально вижу, как ты подпеваешь Долли Партон, путаешь слова, пытаешься снять с себя свитер, застреваешь с поднятыми руками где-то в районе горловины и рукавов, а затем сваливаешься прямо в мои объятия. Хорошо, что твоя подруга это снимала.

– Ненавижу тебя, – бормочу я, возвращаясь к мороженому. – И Рэйчел за то, что сняла это.

– Зато ты отмечала это так, как полагается отмечать день любви к себе.

Сдавшись, я смеюсь. Несмотря на желание забыть этот момент, он остался в памяти слишком ярким пятном, как и недавний поцелуй под омелой.

Пусть эти праздники поскорее закончатся и все вернется на свои места, чтобы мы с Кайденом снова могли быть друзьями, где я не думаю о его губах.

Я настолько плоха в подарках, что покупаю Каю карточную игру «Правда или действие», только пошлую версию. Уверена, он и так знает, как развлечь и раздеть девушку без всяких игр, но моя фантазия окончательно сломалась.

Как ни странно, мама не ворчит из-за того, что я нарушила семейную традицию и сбежала. А еще они со Сьюзан помирились, наверняка в тот момент, когда обсуждали мое дурное поведение.