Глава 9

Сочельник

Я снова просыпаюсь в обнимку с Кайденом Маккеем. В этот раз не он обнимает меня, а я вжимаюсь в него так, словно боюсь, что он уедет. Кай лежит на спине, его грудная клетка равномерно вздымается под моей щекой, моя согнутая в колене нога закинута на его бедро, и, ко всему прочему, я обнимаю его рукой.

Но мне есть оправдание, возможно, я просто замерзла, потому что Кайден перетянул одеяло на себя. Сегодня вечером надо будет положить между нами подушки.

Я не спешу шевелиться и отстраняться, хотя стоило бы. Горячая гладкая кожа буквально обжигает мою щеку и ладонь. Не знаю, чем руководствуюсь, когда двигаю рукой и осторожно обвожу кончиком пальца татуировку в виде черного сердца справа над резинкой спортивных штанов. Эту татуировку Кайден набил, когда проиграл спор своему другу Флетчеру, а я сквозь смех помогала выбирать эскиз. Тогда я была уверена, что Кайден струсит, но он сделал это с такой легкостью, словно всю жизнь мечтал именно об этой тату. Он ко всему в жизни относится с позитивом и простотой, словно ни одна проблема не стоит переживаний. И в этом я завидую ему.

Мне следует прекратить, но я снова обвожу пальцем очертания сердечка, и грудь Кайдена под моей щекой поднимается в резком вдохе.

Я замираю.

– Почему остановилась, Бев? – В его хриплом спросонья голосе отчетливо слышна улыбка.

Если до этого меня обжигала его кожа, то готова поспорить, что теперь от стыда мое тело раскалится до температуры кипящего чайника.

– Потому что ты проснулся? – скорее спрашиваю, чем отвечаю я. – Прости, я тут просто грелась.

Зажмурившись от озвученной глупости, я не нахожу в себе сил отстраниться, ведь в таком случае придется посмотреть Кайдену в глаза.

– Грелась?

– Да. – Прочистив горло, я отвожу руку от татуировки, но Кай перехватывает мое запястье и возвращает обратно. – Ты забрал одеяло. Знаешь, с тобой просто невозможно спать.

– Ты ведь даже не пробовала. – Он проводит костяшками пальцев вдоль моего позвоночника, и по телу пробегает приятная дрожь. – Но мы можем попробовать, и это как минимум поможет тебе согреться.

Я заставляю себя рассмеяться, и это звучит фальшиво и глупо.

– Заманчиво, но я лучше выберу горячий душ.

Сделав над собой усилие, я отстраняюсь от Кая и старательно избегаю его взгляда. Слезаю с кровати и направляюсь в сторону ванной, по пути подтягивая дурацкие пижамные штаны с имбирными человечками.

– Бев?

Не оборачиваясь, я замедляюсь:

– М?

– Пообещай, что будешь думать обо мне, принимая душ.

– Обязательно. – Я снова фальшиво смеюсь, потому что и без подсказки Кайдена наверняка буду думать о нем и своем глупом поведении.

Закрыв за собой дверь, я прижимаюсь к ней спиной и, запустив пальцы в волосы, судорожно выдыхаю.

Да что со мной такое?

* * *

В сочельник наша семья всегда ходит на рождественскую службу в церковь, а после мы с соседями играем в хоккей. Однако в этот раз на хоккей нас никто не зовет, даже несмотря на то, что мама принесла в церковь корзину шоколадных маффинов в качестве угощения.

– Не обязательно идти на ледовую арену, – успокаивает папа. – Пойдем на местный каток.

– Но на нем играют одни дети, – недовольно тянет мама.

– Да, там не будет Пэришей, но детей легче обыграть, согласись. – Папа целует маму в щеку, и та наконец-то улыбается.

Боже, маме все равно, кто соперник, главное – выиграть.

Открытый каток Мидлтауна славится неровным льдом и старым инвентарем, а лезвия коньков там вечно тупые. На одной половине льда люди просто катаются, а на другой носятся мальчишки с клюшками.

– Я это не надену, – брезгливо морщит нос Сьюзан, рассматривая шлем.

– Тебе и не нужно, ты все равно не умеешь играть, – бросаю я, затягивая шнурки на коньках потуже.

– Это не так! Пап, скажи ей!

– Да, пап, скажи это, и Сьюзи будет играть в твоей команде, а я перейду к мальчишкам.

Прижав кулак ко рту, папа кашляет, делая вид, что не расслышал нас. Мои губы сами собой растягиваются в победной ухмылке.

– Я буду играть. – Вздернув подбородок, Сьюзи скидывает обувь. – Но шлем не надену, он испортит укладку.

– Парни играют как метеоры и шайбу метают так же, – напоминаю я. – Смотри, как бы не отбили тебе голову.

– Элвис, Кайден, – зовет мама, внимательно рассматривая клюшку, словно ищет на ней изъяны. – Какие у вас отношения со льдом?

– Неплохие, – пожимает плечами Кай.

– Играл пару раз. – Элвис поправляет шлем, и мне становится смешно оттого, что он собрался играть в пальто.

Мы выходим на лед. Мальчишки носятся туда-сюда со скоростью света и передают друг другу шайбу так быстро, что за ней сложно уследить.

– Привет, ребята! – привлекает их внимание папа. – Кто готов сыграть против семьи Кларк за двадцатку?

Дети охотно соглашаются, и мама созывает нас в круг на первое собрание команды. Она выглядит настолько серьезной, словно мы будем играть против национальной сборной.

– Питер, ты ведь написал завещание?

– Да.

– Отлично, тогда стоишь на воротах. Остальные, делайте что хотите, но не подпускайте их к нашим воротам! План ясен?

– Да, тренер Кларк. – Кайден салютует пальцами.

Мама, как наш капитан, выходит в центр, чтобы разыграть шайбу: как только та бьется о лед, мама взмахивает клюшкой, и игра начинается. Мальчишки с легкостью забирают шайбу и несутся к нашим воротам.

Сьюзан почти не двигается и без остановки визжит, когда рядом с ней проезжают игроки, и неважно, из чьей они команды. Мама напоминает гризли: она рычит, краснеет и матерится до тех пор, пока Кайден не забирает шайбу.

– Элтон Джон, лови!

Кай пасует Элвису, но тот пропускает шайбу, и мы ее теряем.

– Элвис, какого черта?! – нервно взмахивает рукой мама. – Ты же был открыт!

– Я не знал, что он ко мне обращается! – выкрикивает Элвис.

– Все ты понял, Боно.

Мальчишки ловко проносятся к нашим воротам и забивают гол, из-за чего мама издает разъяренный вопль:

– Питер, ты ценой своей жизни должен защищать наши ворота!

Когда один из ребят толкает меня и обгоняет, во мне просыпается азарт. Сьюзан продолжает визжать каждый раз, когда игроки оказываются неподалеку от нее. Перехватив шайбу, Кайден пасует мне, а я передаю Элвису. Он бьет по воротам, но вратарь соперников отбивает.

Мальчишки снова оказываются в опасной близости от наших ворот, я несусь в эпицентр событий и, подцепив шайбу клюшкой, выбиваю ее в сторону.

Раздается оглушительный вопль.

Боже, я убила собственную сестру в канун Рождества.

* * *

После того как шайба влетела в голову Сьюзан, она в секунду рухнула на лед. Я попала ей в затылок и в какой-то момент действительно решила, что убила ее. Но когда Сьюзи пришла в себя, я выдохнула с облегчением, правда, всего на мгновение, потому что моя старшая сестра начала тянуть ко мне руки с желанием задушить. Что ж, понимаю ее.

Папа нарушает все правила дорожного движения, пока несется к больнице. Когда медсестра уводит Сьюзи на осмотр, мама начинает горько плакать.

В приемном отделении пахнет медикаментами и кофе, стойку регистратуры украшают гирлянды, а по висящему на стене телевизору идет сводка местных новостей, где показывают Люси Пэриш на фоне ледовой арены: она рассказывает о ежегодной соседской традиции играть в хоккей в сочельник. Увидев Люси на экране, мама снова всхлипывает и делает глоток кофе.

– Все будет в порядке, – заверяет Элвис, приобнимая маму.

– Конечно, дорогой, конечно. – Она шумно высмаркивается в платок.

– Держи. – Кайден протягивает мне стакан с кофе и шоколадный батончик из аппарата.

– Спасибо, – шепчу я, когда он садится рядом.

Сделав глоток кофе, я опускаю батончик на колени и вдруг замечаю, как сильно дрожат мои ноги.

– Эй. – На мои пальцы опускается теплая ладонь. – Ты не виновата, Бев, ты ведь знаешь? Ты не специально.

– Да, но от этого не легче.

Сжав руку Кая, я кладу голову на его плечо.

Когда выходит врач, мы все поднимаемся.

– Не переживайте, все хорошо, – успокаивает мистер Кросби. – У Сьюзан легкое сотрясение. Мы скоро ее отпустим. Сьюзан нужен покой, никакой громкой музыки, телевизора и телефона.

– Легче забраться на Эверест, чем отобрать у нее телефон, – потирает щеку папа. – Спасибо, док.

– Счастливого Рождества! – Улыбнувшись, доктор уходит, а мы рассаживаемся обратно по местам.

– Я знаю, в чем тут дело. – Мама лихорадочно кивает. – Это наказание за то, что я попросила Беверли украсть младенца Иисуса.

– О, мама, пожалуйста. – Прикрыв глаза, я запрокидываю голову.

Когда в дверях появляется Сьюзан и родители с Элвисом обнимают ее, я со стыдом и виной пытаюсь поймать ее взгляд.

– Ты… – шипит она. – Ты нарочно это сделала!

– Я не видела, что ты там стоишь, я спасала ворота.

– Беви не специально. Не нервничай, дорогая, тебе нельзя, – хлопочет мама и, взяв Сьюзи под руку, ведет к выходу.

Лучшее Рождество в моей жизни!