Глава 10

Немного праздничной статистики семьи Кларк к ужину в канун Рождества:

Испечено шесть десятков имбирного печенья и одна корзина шоколадных маффинов в качестве извинения.

Сделано шесть пряничных домиков, два из которых украшены лишь наполовину.

Три проигрыша: песнопения, звание самого красивого дома и хоккей.

Одна шайба в голову.

Один фальшивый парень.

Один украденный младенец Иисус.

Один челлендж «Гринч», после которого пропала сотня украшений по всему Мидлтауну.

Один пустующий стул за столом, где обычно сидит дядя Гэвин.

Бесконечное количество замечаний и манипуляций от моей мамы.

К вечеру начинается снегопад, и я очень надеюсь, что к завтрашнему дню он закончится, дороги разгребут и мы с Кайденом сможем уехать.

Атмосфера за столом удручающая. Ощущение, что это похороны Рождества. В камине потрескивают поленья, горящие на столе свечи отбрасывают унылые тени. Упакованные подарки стоят под елью, но никто даже не пытается посмотреть в их сторону с интересом.

– Индейка вышла сухая и пресная, а пюре пересолено. – Мама с грустью смотрит на кубки за рождественские выигрыши прошлых лет.

– Все очень вкусно, миссис Кларк, – настаивает Элвис, и мы все киваем.

– Я бы попробовала, но меня слишком сильно тошнит. – Сьюзи подпирает голову рукой. – Спасибо за это любимой сестрице.

– Я ведь попросила прощения, причем не один раз.

– Как будто твои извинения вернут мне здоровье. Ты могла пробить мне голову!

До боли сжав вилку, я начинаю закипать.

– А ты могла бы надеть шлем, но выбрала спасти укладку.

– И ты была этому только рада, да? – щурится Сьюзи, барабаня пальцами по столу. – Ждала момент, когда сможешь швырнуть шайбу и убить меня, а потом попросить своего парня-копа замять дело.

– Нас раскрыли, Бев. – Кайден делает глоток воды. – Сматываемся, нужен новый план.

Издав смешок, я встречаю недовольный взгляд сестры, которая готова убить Кая. Она не рада тому, что в этот раз я защищаюсь от нападок не в одиночку.

– А тебе все весело, Кайден? Кем ты себя возомнил? Срываешь нашу семейную традицию, врешь всему городу о блогерстве Беверли, после чего у нас повышается статистика грабежей, намеренно коверкаешь имя моего парня…

– Не кипятись, милая, – Элвис сжимает ее руку, – я совсем не обижаюсь.

– Ты просто слишком хорошо воспитан и тактичен, но я молчать не буду. Ну, что скажешь, мистер Крутой Парень?

– Эм, не знаю. – Пожав плечами, Кайден берет вилку. – Индейка супер, ни разу не сухая.

– Нет, он издевается! – Хлопнув ладонью по столу, Сьюзи откидывается на спинку стула. – Мам, он издевается! Беверли привела парня, который портит нам Рождество, а вы с папой молчите!

– А ты вообще привела парня, который ни разу не адвокат! – выпаливаю я. – Врешь нам все праздники.

Вздрогнув, Сьюзи удивленно моргает, но молчит. А это значит, что я попала в цель.

– Сьюзи, о чем она говорит? – взволнованно спрашивает мама, сжав крестик на шее.

– Понятия не имею. Ощущение, что шайбой прилетело в голову не мне, а нашей Беви. Прилетело настолько сильно, что она забыла, где работает, и начала сочинять сказки о социальной службе.

Меня словно обдает кипятком, ладони потеют, а дыхание сбивается. Откуда она знает?

– Что такое, Беверли? – Довольно улыбнувшись, Сьюзи склоняет голову набок. – Знаешь что-нибудь об отметках на фото в социальных сетях? Зашла в твои и скажу, что магазин сладостей мало похож на социальную службу.

Мама громко ахает, будто объявили, что я убила человека.

В голове проносится тысяча вариантов лжи, которую я могу выдать, но внезапно я понимаю, что не хочу еще больше зарываться во вранье. Я устала бежать от самой себя, чтобы угодить маме, и стыдиться того, как живу и зарабатываю на жизнь, только потому, что это не вписывается в портрет идеальной дочери.

С меня хватит.

– Да, я работаю в магазине сладостей, мам. Это временно. А Кайден не полицейский, он бармен. И вообще мы не пара, он мой друг, которого я попросила притвориться моим парнем.

За столом повисает тишина, слышно лишь потрескивание поленьев. Ладонь Кайдена ложится на мое колено и ободряюще сжимает его, а я опускаю подрагивающие пальцы на его руку.

Сьюзан выглядит ошеломленной. Последнее, чего она ожидала от меня, – правды, да еще и в таком количестве. Внезапно раздается приглушенный смех Элвиса, который он пытается замаскировать за кашлем.

– Извините, – просит он, продолжая посмеиваться.

– Ты что, подавился, Бибер? – изогнув бровь, интересуется Кайден. – Постучать по спине?

Элвис перестает смеяться.

– З-зачем ты соврала нам, дорогая? – с запинкой спрашивает мама, словно ей с большим трудом удается сохранять спокойствие.

– Потому что ты задираешь планку и задаешь стандарты, которым мы должны соответствовать, мам. С самого детства. И это не первый раз, когда я вам вру. Боже, – невесело рассмеявшись, я провожу ладонью по волосам, – я делаю это постоянно, с самого детства. Потому что так легче, так я не буду выслушивать нотации, какая я никчемная, что вы ожидали от меня большего. И все это приправленное аргументами о заботе и о том, что ты знаешь, как лучше.

– Но я правда знаю, как лучше.

Эта женщина неисправима.

– Я не могу и не хочу так. Я не такая же идеальная, как Сьюзи, я не стремлюсь к славе, и это нормально. У всех свои стандарты и цели, и я больше не могу подстраиваться под твои, мам. Я хочу ошибаться и делать выводы сама. Да, может, выберу не того парня, который в очередной раз разобьет мне сердце, буду жаловаться на работу и дурацкий костюм эльфа, не стану врачом, спасшим сотни людей. Но мне нравится все, что происходит в моей жизни, а единственное, что разрушает меня, – твое осуждение, из-за которого я вынуждена врать, чтобы не разочаровывать тебя еще больше.

Замолчав, я тяжело дышу, но при этом чувствую легкость, словно с моей груди сорвали тугой жгут, от которого едва не раскрошились ребра.

– Беви, – с сожалением выдыхает мама. – Прости, я всегда хотела для тебя только лучшего. Для вас обеих.

– Знаю, мам, знаю.

– Скажи им, почему ведешь себя так, Труди, – просит папа, поглаживая ее по плечу.

Сцепив пальцы в замок, мама смотрит на свои руки и нехотя кивает.

– Я так сильно давлю на вас с самого детства и хочу вам блестящего будущего, потому что знаю, что такое остаться домохозяйкой в маленьком городке. Я всю жизнь вижу, как люди уезжают из Мидлтауна, добиваются целей, путешествуют, а здесь время будто замерло. Не хочу, чтобы мои девочки прожили скучную жизнь и считали каждый цент. Мечтаю, чтобы вы как можно раньше достигли успеха, а для этого нужно как можно раньше стать лучшей версией себя.

– А если это и есть моя лучшая версия? – тихо уточняю я. – Мне всего двадцать, и я понятия не имею, что будет завтра, но мне нравится моя жизнь, университет и мои друзья. Я чувствую себя запертой только дома, но я не хочу так, мам. Прошу, ослабь давление, чтобы я смогла приезжать домой не вынужденно на праздники, но и по своему желанию.

Глаза мамы блестят от застывших слез, шмыгнув носом, она кивает. Надменная маска спадает с лица Сьюзи, и я вижу сочувствие и понимание, она явно жалеет, что рассказала правду, но я благодарна ей за это и не злюсь.

– Это что получается, – нарушает тишину папа, глядя на Кайдена, – у нас минус зять?

– Я бы не спешил с выводами, – усмехается Кай. – Возможно, нас ждет фиктивный брак. Вдруг мои родители, как в какой-нибудь комедии, скажут, что не дадут мне доступ к семейным сбережениям, если я не женюсь?

– Семейные сбережения? – с интересом переспрашивает мама. – А кем работают твои родители?

– Мам, умоляю, выключи миссис Беннет[5]! – стону я, закрыв лицо ладонями.

– У мамы своя линия одежды в Италии, а у отца компания по международным грузоперевозкам.

– А ты решил стать барменом? – усмехается Элвис. – Зачем?

– Потому что мне это нравится, Мадонна.

– Меня зовут Элвис, парень.

– Я так и сказал. – Подмигнув, Кайден возвращается к индейке.

– Беверли, окрути его. Кай нам нужен, у него годовой абонемент на матчи «Никсов», – шутит папа, потягивая эль.

– У меня мало времени ездить на игры, так что можете звонить в любой момент и пользоваться моим абонементом.

– После этих слов завещание твое, сынок.

Шутка папы разряжает атмосферу за столом. Хотя, конечно, между нами со Сьюзан висит напряжение. Элвис становится смелее и до конца вечера поправляет Кайдена, когда тот в очередной раз называет его другим именем. Мама ни разу не делает мне замечание, не дает советов и не упрекает в том, что я соврала и привезла в дом фальшивого парня.

Я была уверена, что если правда раскроется, то произойдет катастрофа, а по итогу чувствую себя счастливой и свободной, но уставшей.

Мы поднимаемся в комнату, и я иду в душ, чтобы поскорее смыть с себя этот день. Я хочу забыть его и запомнить одновременно. Чувство, словно все это произошло не со мной. Будто кто-то другой сидел там за столом с моей семьей, был смелым и говорил правду.

Сняв полотенце, я расправляю складки на пижаме и прохожусь расческой по влажным волосам, а затем по своей воле беру оставленный мамой тюбик увлажняющего крема и мажу им лицо.

– Я буду скучать по этой пижаме, – говорит Кайден, когда я выхожу из ванной.

– Готова подарить ее тебе, но, боюсь, не влезешь.

Я не говорю вслух, что буду скучать по Кайдену, потому что это глупо, ведь мы будем видеться каждый день, но при этом больше не будем засыпать и просыпаться вместе. После этих праздничных дней и невинного поцелуя под омелой я уже не знаю, смогу ли спокойно смотреть на то, как Кайден Маккей соблазняет очередную девушку.

Не понимаю, как описать это чувство, но оно напоминает угрозу. Угрозу, которая способна разрушить дружбу и мое спокойствие.

Забравшись под одеяло, я взбиваю подушку, а затем беру другую и кладу ее посередине кровати.

– Что ты делаешь, Бев? – Приподнявшись на локте, Кайден облизывает губы, словно старается не улыбнуться.

– Готовлюсь ко сну. – Я щелкаю выключателем прикроватной лампы, в комнате остается желтый свет гирлянды и мой детский ночник в форме розового пони, отбрасывающий крошечные блики на стену и потолок.

Перевернувшись на бок, я смотрю, как за окном валит снег. Тишина настолько пронзительная, что я слышу стук собственного сердца, шум телевизора на первом этаже и отголоски спора на повышенных тонах из комнаты Сьюзан в другом конце коридора.

А еще я чувствую взгляд Кайдена. Знаю, что веду себя странно, но я боюсь сделать какую-нибудь глупость.

– Бев, – шепотом зовет Кай.

– Что?

– Ты правда собираешься заснуть, не оставив Санте печенье с молоком на каминной полке?

– Кайден, ты правда собираешься заснуть с разбитым носом? Потому что это именно то, что я сделаю, если снова пошутишь на рождественскую тему.

Перевернувшись на спину, я поворачиваю голову и какое-то время рассматриваю красивое лицо Кайдена, на которое падает свет висящей над кроватью гирлянды.

– Может, каждое мое Рождество хуже предыдущего, потому что в детстве, пока я пыталась подловить Санту у камина, я не выдерживала и съедала все печенье? И я делала это даже после поездки в лагерь для полных детей. – Я выставляю указательный палец. – Если сейчас засмеешься, мы больше не друзья.

Кайден держится несколько секунд, прежде чем прыскает со смеху. Пытаюсь ударить его по плечу, но он перехватывает мою руку, а в следующую секунду я уже лежу на нем сверху. Смех постепенно стихает. Я слышу свое сбивчивое дыхание, при каждом вдохе моя грудь врезается в грудную клетку Кайдена, его теплая ладонь лежит на моей талии, а кончики пальцев касаются оголенного участка кожи над задравшейся пижамой. Щеки полыхают, а в животе появляется тянущее тепло.

– Мы больше не друзья, Бев, – говорит Кайден, и его горячее дыхание проскальзывает по моим губам, пока мое сердце громыхает под ребрами.

– Что?

– Я засмеялся, – поясняет он, и я выхожу из секундного ступора.

Ладно, пора признать официально: меня тянет к Кайдену Маккею. Или мое тело тянет к нему. В любом случае это не лучшая идея, на отношения с этим парнем можно не рассчитывать, а вот разовая ночь без обязательств лишит меня друга. Но я действительно в шаге от того, чтобы поддаться слабости и совершить ошибку.

– Ты приехал в Мидлтаун и прикрыл меня перед семьей, ты всегда будешь моим другом, Кай. – Чмокнув его в щеку, я перекатываюсь на свою сторону кровати и, отвернувшись, натягиваю одеяло до самого подбородка. – Спокойной ночи.

Надеюсь, он не заметил, как дрожит мой голос.

– Бев?

– М?

– Ты сегодня отлично справилась. Горжусь тобой. И я бы обнял тебя, как друг, но между нами подушка.

Усмехнувшись, я завожу руку за спину и, взяв подушку, бросаю ее на пол. Обхватив за талию, Кай одним движением притягивает меня к себе и целует в макушку, а я решаю не думать, не пытаться разобраться в чувствах и просто позволяю себе раствориться в близости и тепле Кайдена.