Глава 16
У меня голова кругом. В нее абсолютно не вмещается происходящее.
– Ты же выйдешь за меня?
Выйду? За него? Да. Вопрос как будто не предполагает другого ответа. Но постойте. Я еще совсем недавно была уверена, что он мой брат! Я винила себя в чувствах к нему, я себя ненавидела... И уж конечно, даже мысли не допускала, что это может закончиться чем-то хорошим. Более того, я хотела бежать! Бросать универ и бежать куда глаза глядят. После той истории в ванной я даже Сашку подключила к планированию своей эвакуации. Ведь как бы там ни было, я должна была сделать так, чтобы мой переезд прошел безболезненно. Нельзя было допустить, чтобы он разрушил мне жизнь. Или перечеркнул планы сделать карьеру.
Да, семья – это хорошо. Но не в моем случае. Рядом с Матиасом я как будто себя теряла. И делала что-то не то. И что-то не то чувствовала. А Сашка мне помогал. И я даже не ощущала вины за то, что не рассказала ему правды. Оправдывая себя тем, что раз ничего непоправимого не произошло, то и говорить не о чем.
Господи, да вернувшись к себе в тот день, захлопнув дверь и накрывшись с головой одеялом, я даже билеты гуглила. Все равно куда, главное – на ближайший рейс. Но потом все же взяла себя в руки, дав время все по уму спланировать. А теперь вот… Опять все с ног на голову.
Смотрю в голубые глаза Матиаса и не могу поверить, что это со мной происходит. И так странно – вмиг неважным становится все, кроме него. Даже то, что по отношению к Сашке это будет совсем уж свинством. Я не могу объяснить своих чувств. Это абсолютное помешательство. Будто вся любовь, что жила во мне и не находила выхода, устремилась к этому не самому лучшему, если начистоту, мужчине. И я не могу ничего с этим сделать. Только подчиниться потоку, который тащит меня за собой, в надежде что так, подчинившись судьбе, смогу в нем не раствориться.
А ведь на самом деле я так этого боюсь! У девочек, выросших вне семьи, обычно как бывает? Они либо совсем любить не умеют, либо, и это происходит гораздо чаще, до того в этой самой любви нуждаются, что без мужика ни дня не могут прожить. И от этого ты сначала становишься неразборчивой, а потом – полностью теряешь себя. Понять это мне ума хватает, а вот не допустить повторения такого сценария в собственной жизни… Не знаю. Насколько здорово то, что происходит со мной? Может, любовь только такой и может быть?
Растерянно опускаю взгляд на длинные пальцы, нахально потирающие мои соски. Он касается твердых наверший, теребит, и мое удовольствие проходит вибрацией по невидимым струнам, сходящимся в одной раскаленной точке внизу живота. Сумасшествие. С Сашкой так не было. Трясу головой и, собрав в кулак остатки воли, выпаливаю:
– Нет.
– Что?
– Нет. Я тебя совершенно не знаю. Зачем нам торопиться? Мы можем… – Матиас сгибается и осторожно сжимает мой сосок зубами. – Мы можем… Аа-ах…
– Что?
– Встречаться. Как все нормальные люди. А потом… Если у нас получится… Подумать о чем-то более серьезном.
Какое-то время он продолжает лениво посасывать мой сосок. Потом медленно отстраняется, так же медленно возвращает на место бретельки лифчика и застегивает рубашку.
– Ч-что ты делаешь?
– Исполняю твое желание. Ты хотела встречаться?
– Д-да, – ошалело хлопаю глазами.
– Тогда куда нам спешить?
Матиас бросает на меня странный взгляд, будто и впрямь не понимает! Мне его огреть хочется. Он же просто издевается надо мной, разве нет? А я даже ничего ему не могу предъявить, потому что это, похоже, тот самый случай, когда мои слова использовались против меня же.
– Ну да… – мямлю.
– Тогда до завтра? Мне еще поработать надо. – Матиас кивает на лежащий на тумбочке планшет.
– Спокойной ночи, – шепчу я.
– Не забудь, что завтра мы хотели посмотреть тебе квартиру.
Если мы поженимся, отдельная квартира станет пустой тратой денег. Я поднимаю взгляд на Матиаса и по улыбке понимаю, что он без проблем прочитал мои мысли.
Нет… он, что ли, правда хочет, чтобы я стала его женой? Разве так бывает? Наверняка у него есть какой-то свой интерес. Останавливаю себя, пока моя фантазия окончательно не разгулялась. Я же прекрасно осознаю, что голосом разума со мной зачастую говорят комплексы. И тут очень важно нащупать грань… Отличить одно от другого.
Уже на выходе из комнаты Матиаса меня останавливает звонок телефона. Так поздно ему могут звонить или друзья, или женщины. Оборачиваюсь.
– Не ответишь?
– Нет.
– Почему?
– Не актуально.
К себе возвращаюсь, улыбаясь до ушей. Потому как что это, если не обещание хранить верность?
«Ты тоже заканчивай с корейцем», – приходит сообщение, когда я уж в кровать укладываюсь. Закатив глаза, прячу китайца под подушкой, решив ничего не отвечать. Но спустя несколько минут Матиас пару раз бьет кулаком в стену. И я, улыбаясь, как последняя дура, строчу:
«Ладно. Не буянь».
Утром к завтраку спускаюсь в необычно приподнятом настроении. Но к моему разочарованию, все уже разъехались. Бездельничая, я забываю, что в нашей семье никто не сидит без дела. Очевидно, мне тоже следует заняться чем-то полезным. Я же планировала подыскать какую-нибудь работу. Но в моей жизни возникло так много неопределенности, что я отказалась от этой мысли. А теперь, видно, пришла пора к ней вернуться.
Выпив кофе и съев приготовленные домработницей сырники, решаю все же пробежаться по объявлениям на Хед Хантере. Правда, на этом не так-то просто сосредоточиться, когда все мысли о Матиасе. Злюсь сама на себя. Это ж надо! У меня в жизни есть конкретная цель, а я до того погрязла в личном, что почти остановилась в своем к ней продвижении. В конечном счете эта мысль подстегивает меня отправить парочку резюме. И так меня это дело закручивает, что я едва не опаздываю на встречу с риелтором. Вспоминаю о ней буквально в последний момент. Вызываю такси, всю дорогу кошусь на часы. А завидев издали поджидающего меня Матиаса, начинаю еще больше нервничать.
– Привет! Вроде не опоздала…
– В самый раз. Пойдем.
Он берет меня за руку. Моя ладонь буквально тонет в его. Все же Матиас настоящий великан. И мне это нравится. Пока едем в лифте, утыкаюсь носом в его предплечье и дышу… дышу…
– Соскучилась, что ли? – хмыкает он. Не привыкшая вот так в лоб делиться своими чувствами, киваю. А потом откашливаюсь, приводя в рабочее состояние голосовые связки, и через силу выдавливаю:
– Да.
– Вот и славно.
Мы начинаем целоваться еще в лифте. Когда он останавливается, кое-как друг от друга отлепляемся, чтобы открыть дверь.
– Здесь прихожка, тут гардероб и кухня-гостиная с выходом на террасу, а это спальня. Ну, как тебе? Есть какие-нибудь вопросы?
Говоря это, Матиас плюхается на кровать. Есть ли у меня вопросы? Не знаю. Я же по правде ничего кроме него не видела. Говорю же – сумасшествие. Снова откашливаюсь. Скольжу взглядом по его позолоченному солнцем лицу, заросшему щетиной выступающему подбородку, шее и мощной груди, к отчетливо выпирающему бугру под брюками. Я же должна бояться… Ведь мне предстоит первый раз. А я… Я, наверное, какая-то не такая. Потому что страха нет. Лишь невозможное, нестерпимое совершенно желание.
– А где риэлтор?
– То есть я тебя в этом качестве не устроил?
Матиас приглашающе протягивает руку, и я иду к нему. Сажусь. А потом, притягиваемая его ладонью, и вовсе на нем распластываюсь.
– Ты не сказала, как тебе. Все устраивает? Или посмотрим еще варианты?
– Ну… Дом шикарный. Наверное, квартиры здесь непомерно дорогие.
– Это правда. Но ведь тебе надо где-то жить, раз уж ты отказываешься выйти за меня замуж.
– Я не отказываюсь.
– Нет?
Матиас ловко переворачивает меня на спину и нависает сверху.
– Просто не понимаю, зачем спешить?
– А зачем откладывать? Я знаю, чего хочу.
– И чего же?
– Я хочу тебя. Чтобы не прятаться по углам, как прыщавые подростки. Потому что отец этого не поймет.
– Тебе очень важно, что скажет отец, правда?
Я уже поняла, что с ним у Матиаса довольно теплые отношения. Гораздо теплей, чем с матерью. И вообще…
– Ты же видела. Мы близки.
– И при помощи меня ты хочешь стать к нему еще ближе?
Не знаю, откуда берется этот вопрос. Но, кажется, попадаю в точку. Матиас чуть сощуривается.
– Я просто не могу вести себя с тобой так, как я бы вел себя с любой другой на твоем месте.
– Потому что папа этого не одобрит?
– Потому что я сам этого не хочу. Ты особенная. С тобой изначально все по-другому.
И это, кажется, то, что каждая девушка хочет услышать от своего парня. Как тут устоять? Только если изо всех сил вцепиться в свои страхи, в свое недоверие… Только если побояться рискнуть, выбрав безопасность. Но где гарантия, что я потом не пожалею о своей трусости? Даже если из этого ничего не выйдет, почему бы мне не попробовать?
И снова наши губы близко-близко. Мы целуемся. Все дрожит… Губы, пальцы, что-то внутри трепещет. Очень быстро кончается воздух, и я отстраняюсь, чтоб урвать хоть глоток.
– Ну, раз мы передумали покупать эту квартиру, нам, наверное, лучше отсюда поскорее убраться?
– А мы передумали?
– Ну… вообще я поняла, что согласна, – сиплю я и тут же испуганно добавляю: – Если ты не шутишь.
Ответом мне служит поцелуй. Еще более голодный и отчаянный. Я это отмечаю краем сознания, будто не мне до сих пор нужны какие-то доказательства его искренности. Меня же никто никогда не выбирал. За другими детьми нет-нет да и приходили, а мне никогда не везло. Вот почему я почти не могу поверить в реальность происходящего. Это так трудно на самом деле, что мне нужны материальные подтверждения. И я начинаю сдирать с Матиаса рубашку, забыв о том, что мы в чужом доме. И что в любой момент сюда может нагрянуть риелтор.
– Стоп, малыш, погоди… – тормозит меня Мат.
– Что? Эй… Почему?
– Я же сказал, не хочу, чтобы было все как со всеми.
– Потому что я особенная… – на самом деле я не вкладываю вопрос в свое замечание, оно невольно так получается.
– Да, именно поэтому, – сипит Матиас, утыкаясь лбом мне в плечо. Он тоже тяжело дышит. Его виски покрывает испарина. И хорошо, что его желание проявляется так наглядно, это не дает мне загнаться.
– Знаешь, а ведь оно и так не будет как с другими, – шепчу я, касаясь его лица пальцами. Матиас отстраняется, чуть нахмурив рыжеватые брови. И в попытке понять, куда я клоню, принимается шарить по моему лицу внимательным взглядом. А я теряюсь от накатившего некстати стеснения.
– Что ты имеешь в виду? – Прячу лицо в основании его шеи. – Ань…
– Ты будешь моим первым.
Поглаживающие меня по волосам руки вдруг замирают.
– Шутишь?
– Нет.
Самый откровенный разговор в моей жизни прерывает оглушительно громкий в свалившейся на нас тишине звонок мобильника. Я успеваю сто раз пожалеть о своем признании, уж лучше бы он узнал правду, когда она перестала бы иметь значение, ну правда. Потому как я теперь чувствую себя еще более неуверенно. Вдруг он подумает, что на меня никто не позарился? И из-за этого засомневается в своем выборе?
– Тогда тем более, – говорит Матиас, прежде чем ответить.
– Тем более что?! – чуть не плача, переспрашиваю я.
– Тогда тем более нам стоит подождать до свадьбы, – поясняет он, прикрыв рукой динамик. И уже не ко мне обращаясь, бросает: – Да, Иван… А мы уже поднялись. Нет-нет, не в квартиру. Мы ко мне зашли.
Матиас с улыбкой на меня косится. К нему?! То есть все это время мы были в его квартире?
Он сворачивает разговор и, как ни в чем не бывало, протягивает мне руку.
– Ты гад. Я тебе говорила?
– Да брось. Разве я стал бы тебя валять по чужим кроватям?
– Откуда мне знать? – бурчу я, недовольная больше собой, чем им. Ведь это мне не пришло в голову озаботиться такими очевидными фактами, как санитария.
– Я пиздец какой брезгливый. Тебе еще много предстоит обо мне узнать. Поэтому пойдем, не будем терять времени.