Глава 23

Катерина Больничная койка. В голове вата. Это не самое удачное утро. Рядом крутится мама. И должен приехать Гриша. Излишнее внимание меня раздражает. Меня подташнивает, но врач говорит, что это последствия сотрясения. Авария. Я не помню, что произошло. Будто провал в памяти. А лежать и копаться в своих воспоминаниях больно. – Меня беспокоит ее состояние, – доносится голос мамы. Она выловила врача и снова просит меня осмотреть. А мне хочется отвернуться и уснуть. Спать хочется адски. И чтобы никого рядом. Но я боюсь обидеть ее. Она и так причитает, как я всех напугала. Только чем? Что машина Гриши попала в аварию? Говорят, виноват другой водитель. Гриша кидался заявлениями, что это дело не спустит на тормозах. Я могла погибнуть. Господи, да почему меня одолевает жуткое чувство, что вокруг разыгрывается спектакль? Мама прыгает вокруг меня. Хотя я точно помню, что последнее время мы с ней не очень ладили. Гриша? А у нас, оказывается, скоро свадьба. От этой новости меня не накрывает волной радости. Нет. Штиль полный. Пока я мучаюсь с головной болью и мыслями, одолевающими меня, в палату входит медсестра. – Здравствуйте, – улыбается она и от ее улыбки мне тоже хочется улыбнуться. – Здравствуйте. – Как вы себя чувствуете? – Как выжатый лимон, а день только начался, – жалуюсь и показываю пальцами на перебинтованную голову. Она понимающе кивает. Оглядывается. И подходит ближе. – Вам просили передать записку, – говорит почти шепотом и достает из кармана листочек, сложенный пополам. Я беру его и сразу открываю. “Рыж, как ты? Скучаю безумно. Не волнуйся, я к тебе прорвусь. Люблю тебя, твой Рус”. Я несколько раз пробегаюсь глазами по строчкам и не понимаю, от кого эта записка. – Я не знаю, от кого это, – говорю девушке. С ее лица сползает улыбка. – Вы уверены? – чуть прищуривает глаза. А я пожимаю плечами. Я сейчас мало в чем уверена. Снова возвращаю взгляд на листочек. Что-то в нем цепляет. А что, не могу понять. Девушка протягивает руку, чтобы забрать записку, да только в палату входит Гриша. – Привет, малышка. Я быстрым движением прячу записку под одеялом. А девушка прячет руки в карманах брюк. Без цветов и фруктов. Обычно вроде не так навещают больных? – Привет, – говорю тихо и снова кидаю взгляд на девушку. – Всего доброго, – говорит мне и торопится покинуть палату. – Всего… – А что она хотела? – перебивает меня Гриша. – Узнать мое самочувствие, – пожимаю плечами, а сама сминаю кусочек бумаги в ладони. Сердце бьется быстро-быстро. Странный рефлекс. Я могла бы показать записку Грише. Но не хочу. Словно что-то внутри не дает этого сделать. Приходит врач. Мама все-таки добилась своего. Дальше разговоры. Меня еще раз спрашивают. Как меня зовут. День рождения. Имена близких. Последние воспоминания. А последние воспоминания смутные. Помню, мы ругались с Гришей. И все. Аварию не помню. – Это временно. Память восстановится, – уверяет маму врач. – Как долго ждать? – Это может случиться в любой момент, – качает головой он. У меня еще пару раз берут кровь для анализов и к обеду меня, наконец, оставляют одну. Когда просыпаюсь, мама сидит за столиком и пьет чай. – Когда меня выпишут? – спрашиваю. Сажусь в постели. Хочется пройтись и размять косточки. Все тело затекло. – Когда анализы будут готовы и врач их посмотрит. Твоя голова мне не дает покоя. – А где папа? – спрашиваю. – Он в отъезде. Командировка, – пожимает плечами. – А когда приедет? – Через неделю, примерно, – отвечает мама. – А ты говорила ему о том, что случилось? – спрашиваю. – Конечно! Но он не может вырваться, – поджимает виновато губы. К вечеру приезжает Гриша. Врач его просит выйти поговорить. Мама следом выходит за мужчинами. А меня откровенно начинает бесить этот зоопарк. Что от меня скрывают? Я чувствую, что в памяти не хватает приличного отрезка времени. Поднимаюсь с постели и осторожно подхожу к двери. До слуха доносятся обрывки фраз. – Вероятна беременность… – Срок какой? – голос мамы. – Небольшой. Но точнее покажет УЗИ. Предположу, что недели три-четыре, не больше, – говорит врач. Я беременна? Эта новость шокирует меня. Укладываю руку на живот. – Если срок небольшой… – дальше молчание. – Прервать ее можно? Сейчас? – это теперь голос Гриши. – Но, – хочет возразить врач. – Она после аварии. Плохо соображает. Беременность это нагрузка на организм. Вы должны понимать это, – говорит мама. А я пребываю в шоке. Мама хочет организовать мне аборт? Открываю дверь и выхожу из палаты. Как есть, в больничной рубашке. – Что это вы так бурно здесь обсуждаете? – интересуюсь, вглядываясь в лица родных. – Ничего, – мама тут же густо краснеет. – Врач говорит, что, возможно, ты в положении, – влезает Гриша и натягивает улыбку. – У нас будет ребенок. Как вовремя, да? У нас как раз дата росписи через неделю назначена, – говорит он и, подойдя ко мне, обнимает и целует в висок. – Вы помните, когда были последние месячные? – спрашивает доктор. Я качаю головой. – Ты не знаешь, где мой телефон? – смотрю на Гришу. – Ты его разбила. Привезу тебе завтра новый. – Тогда я вас отправлю на прием к гинекологу, – заключает врач и оставляет нас одних. К вечеру после ужина я одна. Попросила оставить меня. Еле выгнала маму. Это было именно так. Не нравится мне ее псевдоласка. Телефона нет. Никого нет. У кого спросить, что было? Что я упускаю? Поглаживаю живот. Внутри что-то теплое растекается. Улыбка наползает на губы и я не замечаю, как плачу. – Если ты там, малыш и слышишь меня, то знай, я тебя в обиду не дам, – шепчу это и чувствую себя дурочкой. Потому что не понимаю, что вокруг меня происходит. Свадьба, Гриша. Я слышала собственными ушами, как он спрашивал врача о прерывании. Разве будущий отец захочет избавиться от ребенка? За что? Руслан Меня накормили. Рената суетится на кухне, а потом ушла укладывать детей. Остаемся с Макаром одни. – Завтра будут основные новости, – говорит он тихо. – То, что у нее потеря памяти, это временно. Думаю, и врач это подтвердит. Вопрос, что она забыла. – Меня, – выдаю я. Самого все изнутри разрывает. – С какого по какой момент? – хмурится Мак. – Записки мало. Нужно к ней на глаза показаться. А в этом у нас пока проблема. Отец ее не… – он замолкает, так как его телефон оживает. – А вот и он, – говорит и тут же отвечает. – Лев Андреевич, это Бессонов вас беспокоит. У меня к вам один важный вопрос. Вы знаете, что ваша дочь сейчас в больнице? Домой возвращаюсь поздно. Но с надеждой, что уже завтра увижу Катю. Отец, мягко говоря, в шоке. Жена его не поставила в известность о происшествии. Он первым же рейсом вылетает. Будет рано утром. Как только он приедет в больницу, мы с Маком и девочками придем и навестим Рыжулю. Боги, как я соскучился. Как же мне не хватает ее рядом. Держусь лишь от одного желания скорее ее увидеть. И завтрашний день дает надежду на это. Подъезжаю к дому. Но машину поставить удается с трудом. Мест свободных почти нет. Приткнув тачку так, чтобы она никому не мешала, выхожу из машины. Нужно погулять с Тайсоном. Кручу в голове эту мысль. Отхожу от машины на пару шагов, как навстречу мне выходят из машины трое. – Криво тачку поставил, – говорит один. Весь подбираюсь. Оцениваю ситуацию. Хреновый расклад. И явно не в мою пользу. Трое здоровых лбов. На одного. Парковка. До дома мне уже не дойти. Сердце от вброса адреналина зашкаливает в частоте ударов. – Никому не помешает, – отвечаю как можно спокойнее. – Я тебе говорю, помешает. Отгоняй, – звучит приказным тоном. – А вы кто такие? – спрашиваю, потому что в нашем дворе ни их машину, ни лиц их не видел раньше. – А это не твое дело, – сплевывает второй. Третий так и вовсе достает биту из машины. Меня окружают. Есть ли смысл драться? Живым бы остаться. – Пацаны, от кого пожаловали? – понимаю, что конечный результат известен уже. Ко мне пришли не просто так. – А мы тебе сейчас все расскажем. Я отбивался, пока стоял на ногах. Но с тремя я и не думал справиться. Пока удары не пришлись по почкам и, кажется, битой разок прошлись по ногам, свалив меня на асфальт. Подогнул колени к животу, руками закрыл голову, насколько это было возможно. Били ногами. Боль вспышками не давала потерять сознание. – Все, хватит, убьем нахрен, – сквозь шум в ушах доносится голос. Меня оставляют в покое. Почти. Кому-то неймется и еще пара ударов приходится по ногам. Во рту вкус металла. Сплевываю кровь. Шум в ушах нарастает. Нет-нет, только не отключиться бы. – Так это, – один из троих присаживается рядом, – не суйся к бабе рыжей и больше мы с тобой не встретимся, – хлопает меня по плечу. – Сваливаем, – дает команду своим. До слуха доносятся хлопки дверей и звук двигателя. Машина уехала. Сильная боль в ноге до темноты в глазах вот-вот вырубит меня. – Рус, – еле улавливаю женский голос. – Рус, – темнота побеждает боль и я отключаюсь.