Глава 24

Катерина Утро сумасшедшее. Сразу после завтрака меня отправляют к гинекологу. Осмотр, УЗИ. И заключение. По всем показателям беременность около четырех недель. Месяц. Рекомендация встать на учет у своего врача. Обязательно. Я не понимаю своих чувств. Беременности рада. Но то, что отец ребенка Гриша… Боже, я не хочу за него замуж. Почему? Что у нас могло случиться? Почему я не помню? Вернувшись в палату, натыкаюсь на Мишукова. Он суетится. Даже цветы принес. – Привет, – подходит, целует в щеку. – Врач пообещал тебя отпустить на пару часов. Собирайся, – говорит он. – К-куда? – удивляюсь. Он выглядит взволнованным. – В ЗАГС, – и смотрит в глаза. – К чему такая спешка? – я не понимаю, что произошло. – Ты же говорил, еще неделя. Я не уверена, что готова, – пожимаю плечами. – Ты же беременна. Я хочу, чтобы ребенок родился в полной семье. – До родов как минимум семь – восемь месяцев, – отступаю. – Объясни, что происходит, Гриш. – Ты не уверена? Как это, Катя? Ты ждала этого дня! Я вот, – он отходит к небольшому шкафу, что стоит в углу палаты, и берет в руки чехол для одежды, который я не заметила. – Это ты наденешь, – протягивает мне. – Что это? – Платье. Твое любимое. Ты в него влюбилась и мы его заказали. Не помнишь? – спрашивает и торопливо расстегивает молнию на чехле. Скидывает его. И передо мной свадебное платье. Которое вызывает странные смешанные чувства. Я касаюсь пальцами ткани и зажмуриваюсь. Меня будто током ударяет. Разряд проносится по всему телу. Хватаюсь за голову. В ней кадры картинками. Измена Гриши. Мой побег из его офиса и фары машины. Парень. Боже, эти глаза, они словно смотрят в самую душу. А как смотрят? Сердце сбивается с ритма. Головная боль усиливается. Секс, сумасшедший, крышесносящий. Встречи с ним, разговоры. Собака, котенок. – А-а-а-а, – всхлипываю и оседаю на пол. – Что случилось? – в палату кто-то вбегает. Меня подхватывают под руки и усаживают на кровать. – Врача, быстро, – командует знакомый голос. Меня окутывает знакомый с детства запах. Открываю глаза. – Па-па-а, – чуть ли не вою и обнимаю его, и утыкаюсь в его грудь. Он обнимает, гладит по спине. А я позволяю себе реветь. – Я все вспомнила, папа. Папочка, – сквозь слезы говорю. – Тише, Катюш, все будет теперь хорошо, – целует в макушку. Как в детстве чувствую себя под его защитой. В палату кто-то входит. Я, наконец, отрываюсь от отца и замечаю врача. За ним маячит Гриша. Козлина ты такая! Чувствую, как во мне все закипает от злости. Снова бросаю взгляд на платье. Краснею. Я помню, что мы с Русом вытворяли, когда оно было на мне. – Как вы себя чувствуете? – спрашивает врач. – Лучше, гораздо лучше. Не надо мерить мне давление. Я в норме. Готовьте хирурга, – поднимаюсь с постели, отрываясь от отца. – Зачем вам хирург? – спрашивает в недоумении. – Вот этому мужчине сейчас понадобится срочная оперативная помощь, – наступаю я на Гришу. – Ну, – усмехаюсь я, – что застыл? Жениться торопишься? Узнал, что отец приехал? Хотел провернуть все до его приезда? Не вышло? А как же ты собирался жить со мной и с ребенком, который не твой? – тыкаю ему в грудь пальцем. – Думал, я всю жизнь с амнезией прохожу? На что ты рассчитывал? – замираю, будто задумываясь. – А, ты хотел по-тихому избавиться от ребенка. Платье припер. Боже, спасибо тебе за это. Выкупил его, идиот. На что ты надеялся? Ты знаешь, когда я была на последней примерке, что мы делали с Русланом, когда оно было на мне? – над нами висит тишина. – Катя, не стоит оно того, – доносится папин голос. Но я его игнорирую. – Мы трахались. В примерочной. Ты не представляешь, как я его люблю. Его. Не тебя, – говорю с тонной железа в голосе. – Я благодарна тому случаю, что застукала тебя тогда, что чуть не попала под машину Руслана. Я беременна от него! Что смотришь? – Я люблю тебя, Кать, – говорит тихо. – На все готов ради тебя. Качаю головой. Не верю. – Странная у тебя любовь, Гриша. В палату открывается дверь, отвлекая меня от бывшего. На пороге Леська с Ренатой. Девочки. Кидаюсь их обнимать. Отрываюсь от них и пытаюсь увидеть того, кто мне так нужен. По кому я адски соскучилась. Но… – А где Рус? – спрашиваю я. Перевожу взгляд на папу. Молчат. – Что случилось? – Кать, ты только не волнуйся. С Русланом все хорошо. Но он пока не сможет прийти к тебе, – говорит осторожно Рената, подбирая слова. – Где он? – настораживаюсь. Сердце будто замерло, готовясь к страшному. – Он в больнице, – говорит Леся. – Но он в порядке. – Отвезите меня к нему, – не прошу, а чуть ли не приказываю я. Меня немного потряхивает. – Кать, давай через пару дней, да и тебя еще не выписали, – с сомнением говорят подруги. – Вы думаете, меня это остановит? Я должна его увидеть! Я должна убедиться собственными глазами, что он жив, здоров. Руслан Очнулся и не понял, где я. За окном уже светло. Не могу пошевелить ни рукой, ни ногой. Боль начинает проникать в сознание, заполняя весь разум и мысли. – М-м-м, – вырывается из меня. – Тише, не шевелись, – настраиваю зрение и улавливаю женский образ. Ощущение, что на моем лице лежит лепешка. Глаза никак не раскрою. Приглядываюсь. Твою мать! – Лена? – Угу, – поджимает губы и осторожно улыбается, заправляет прядь волос за ухо. – Привет. – Ты что здесь делаешь? – игнорирую ее вежливость. Ее я не рад видеть и это честно. Пожимает плечами. – Вообще-то благодаря мне ты сейчас здесь и жив, а не валяешься в подворотне, – говорит жестче. Пытаюсь напрячь мозги и восстановить события вчерашнего вечера. – Так, и как тут у нас дела? – в палату входит женщина в белом халате. – Вижу, – оценив обстановку, добавляет она. – Вы? – Твой лечащий врач. – Когда я смогу уйти? – спрашиваю не задумываясь. Она усмехается. – Когда? Пару дней наблюдений и если все хорошо, то на костылях выйдешь отсюда. Да, – поймав мой взгляд, продолжает: – Сильный ушиб, – приподнимает покрывало, открывая моему взору ногу в лангетке. – Повезло. Не перелом. И пара трещин в ребрах. – Боже, – прикрываю глаза. – Ну и физиономия твоя немного пострадала. Отек спадет, будет легче. Больше надоедать не буду. К тебе тут посетители, – подмигивает мне и выходит из палаты, и почти сразу входит Макар. Мак кидает быстрый взгляд на Лену, она тут же поднимается со стула. – Я загляну чуть позже, – говорит мне и выходит, прикрыв за собой дверь. – Ты как? – подходит, протягивает руку. Здороваемся. – Как видишь, – усмехаюсь и тут же морщусь от боли в ребрах. – Видок у тебя сказочный. В общем, ты тут нас всех переполошил. – Да сам не рассчитывал, знаешь ли, что так выйдет. – Шутишь, значит, все хорошо будет. – Жаль, к Кате не попаду, как там дела? – спрашиваю. – Отец ее приехал. – Супер, – действительно радуюсь. – Девчонок впустили, – продолжает он. – Надеюсь, она их вспомнит. – Думаю, она их и не забывала. Вся фишка в том, что из памяти стерлись последние пару месяцев. Как раз то время, когда вы были вместе. Но прогнозы положительные. У него пиликает телефон. Мак отвлекается, заглянув в него, и улыбается. – Но ведь может и не вернуться? – сомневаюсь. – Не думал, что ты сдашься так быстро, – задирает меня Мак. Но получает в ответ мой взгляд. – Все, больше не шучу. То-то же. – В общем, не буду томить, но там к тебе рвется одна рыжая бестия, – заявляет Мак, а я не сразу понимаю, о ком он говорит. Пока в палату не распахивается дверь и на пороге не появляется девушка в белом платье… – Рус! – Катя, подобрав подол свадебного платья, влетает в палату и замирает в шаге от моей кровати. – Боже, Рус, что с тобой сделали? – всхлипывает моя девочка. Ее глаза вмиг увлажняются и по щеке скатывается слезинка, которую она тут же смахивает ладонью. – Чуть-чуть помяли твоего парнишку. А ты чего такая? – удивленно спрашивает Макар. – А то, – дерзит моя ведьма, – пришла предложение делать. При параде, как видишь, – шмыгает носом. За ее спиной смеются Рената с Леськой. – Я понял, девочки, оставляем влюбленных наедине, – направляется к выходу. – Вы сильно не шалите, – оборачивается и подмигивает нам. Как только за ними закрывается дверь, Катя осторожно делает шаг к постели и присаживается на край. – Рус, – касается пальчиками моих щек, чуть склонившись, открыв ахеренный вид на свою грудь. – Что у тебя болит? Что с тобой сделали? – Конкретно сейчас, Катя, – говорю охрипшим голосом, – мне больно от того, что я тебя хочу. Она отстраняется резко. В глазах испуг. – Но не настолько, чтобы умереть, иди сюда, – прошу ее вернуться. Она садится чуть ближе. – Мне толком ничего не рассказали. – Все нормально. Жить буду. Но, кажется, первое время придется походить с костылями, – рассказываю. – Лучше расскажи, почему ты в этом платье? Ты вообще откуда? Сбежала со свадьбы? – Не помнишь его? – хитро улыбается, задирает подол, оголяя бедро. – Еще бы его не помнить. Мы шикарно зажгли в примерочной, – этого я точно не забуду. – Его, оказывается, выкупил Гриша. И притащил мне его сегодня. Хотел быстрее расписаться. Я его как увидела и все-все вспомнила. А твоя записка, – качает головой, поджав губы. – Не помогло. Казалось, что что-то важное связано с тем, кто написал, а мозг отказывался мне помогать. – Самое главное, что сейчас ты рядом. – А когда девочки приехали и отец, мне они до последнего не хотели говорить, что с тобой. А когда узнала, поняла, что мне надеть нечего. Вещи после аварии испорчены, а мама не потрудилась мне что-то принести. В общем, как видишь, платье снова пригодилось, – на ее личике появляется улыбка. До безумия сексуальная. – Может, раз оно такое счастливое для нас, в нем и поженимся? – предлагаю. – Что? – округляет глаза. – Ты делаешь мне предложение? – она мне не верит? – Вообще-то я собралась его делать тебе, – усмехается. – По-моему, я уже раз говорил, что должен на тебе жениться. И я говорил это серьезно. Она закатывает глаза и складывает руки на груди. – Это было после первого минета. Я не думала, что ты серьезен. – А зря, – подытоживаю. – Так выйдешь за меня? Извини, что в таком виде и месте предлагаю это. Просто уже боюсь, если не сделаю тебе предложение стать моей женой, то обязательно еще что-нибудь случится. Я не намерен больше с тобой расставаться. – Твое предложение очень вовремя, – делается серьезной. – Потому что у меня есть новость. О-о-очень важная. – Так, выкладывай, – а у самого сердце замирает. Она склоняется надо мной. Целует в губы, еле касаясь своими. Чуть отстраняется и заглядывает в глаза. – У нас будет ребенок, – говорит почти шепотом. Замираю, чтобы впитать эмоции этого момента, чтобы запечатлеть эти секунды. Вся боль отступает на задний план и перед глазами только ее счастливые глаза. – Не может быть, – улыбаюсь. Больно, правда, но это сейчас неважно. – Что значит, не может быть? – хмурится, чем еще больше веселит меня. – Нет, конечно же, может быть. Мы с тобой не в куклы играли, – осторожно обнимаю ее, прижимая к себе. – И в этом платье тоже мы не куличики лепили. Молчит, но улыбается. А щеки наливаются румянцем. – Ты станешь папой, – тихо-тихо. – А ты мамой. – Я люблю тебя, – шепчет с придыханием. – И я тебя люблю.