18. Мир. Дружба. Жвачка

Вот уже минут как десять, я стою перед стенами ВУЗА, не решаясь войти внутрь. Там впереди атака титанов, и мне невыносимо страшно. Хочется сбежать. А если не сбежать, то, чтобы кто-то просто был рядом, взял меня за руку и повёл туда, защищая от нападок и всеобщего внимания, но я должна была пройти этот путь одна.

Робкий шаг. Второй. Я отключила мысли и спокойно вошла в двери Универа. Умоляя сердце быть потише. Умоляя жизнь быть милосерднее. Дыхание застряло где-то в горле. Я хотела успеть до перемены, но прозвенел звонок, и как по волшебству из дверей повалились студенты. Все наперебой расходились в разные стороны, рисуя неизвестные узоры, пока я оставалась неподвижной в этом всеобщем хаосе. Передо мной сновали люди. Каждый из них был погружен в свою собственную жизнь, так… Всё в порядке? Наконец вдохнув полной грудью, я расправила плечи и натянула улыбку. Всем плевать на меня и на то, кем я являюсь. Как здорово!

Однако стоило мне сесть за парту, одногруппники зашептались. Для тех людей в коридоре я была невидимкой, а здесь многие меня знали по имени, знали моё лицо и помнили мой позор. Я не стёрлась из их памяти, потому что частенько маячила перед глазами. Рано радовалась — свело зубы от досады.

Эта была поточная лекция, наша группа сосредоточилась в правой части амфитеатра. Ощущая настойчивые взгляды, я опустила голову в телефон. Услышав смех, я запихнула в уши наушники. А еще то и дело смотрела на пустующее рядом место.

Где же Ева, и видела ли она плакаты???

— ООО, Леви, — вразвалочку по ступенькам поднималась хиленькая фигура Савельева, а его бравая компания шествовала позади.

Крысятники — подумала я.

Савельев нагло уселся на край скамьи и сдвинул меня, высвобождая себе место.

— Наслышан о твоей ночной жизни. Станцуешь для нас с парнями? Прямо здесь, — и он хлёстко шлёпнул по столешнице. — Пока препода нету.

Один его друг сидел на столе, другой чуть ниже на лавочке. Они загоготали, поднимая шум всей аудитории.

И когда я продолжила делать вид, что ничего необычного не происходит, он выдернул наушники и повторил вопрос, который я и так слышала.

— Я больше не танцую, Савельев. Сгинь немедленно!

— Э, нет. Раньше, Леви, я тебя уважал, — ты меня боялся, — А сейчас хочу только пожалеть. Стольким дядям стрёмным пришлось дать, а, — его грязный палец убрал за ухо мою прядь.

— Хочешь стать следующим? — рыкнула резко.

Смешки друзей окрасили его рожу в красный.

— Ты поди заразная, — прошипел он. — Зачем мне порченная? Другое дело — твоя подружка. Вот только неопытная она. Как думаешь она так же, как на первом курсе краснеет при слове "секс"? Или, — не смог сдержать смех, — Продвинулась и… мастурбирует над лекциями? Как там говорится в тихом омуте черти водятся, но в ее случае это черви. Да и то книжные. Ха-ха…

Эти придурки заржали над тупой шуткой, а мои глаза скучающе опустились вниз.

Ева стояла у подножия амфитеатра. Она сжимала руки в кулаки, пронзая кучку балбесов невидящим взглядом — глаза за стёклами её очков увлажнились. Я думала, она убежит прочь, утирая слёзы, но она вдруг начала смело подниматься по лестнице и остановилась в центре треугольника полоумных.

— Книжные черви мне рассказали, что озабоченные мальчики, которым никто не даёт, с вероятностью на 73 % имеют нетрадиционную ориентацию.

Смех стих. Савельев вывернул голову в ее сторону и пораженно поднял брови.

— Чё? Ты чё несёшь, ботанша.

— Факты, Савельев, факты.

— Мне до твоих фактов, — он поднялся на ноги, упершись руками в стол, — Как до…

— Натурала? — вырвалось у Евы

Если бы не напряжённая ситуация, я бы зааплодировала.

— Кто? Андрюха что ли? Аха-ха. Да ну на. Столько девчонок из-за него еле ходят. Вон, Надька Дорофеева, скажи.

А Надька лишь нахмурилась и быстро отвернулась, не желая напороться на неприятности.

— А почему вы так говорите, словно геи — не люди? — удивилась я раскрасневшимся лицам парней, — Вы что не уважаете другие ориентации? Что если ваш друг окажется… Другим? Его тоже будете осуждать.

Парни растерялись:

— Да не, это же петушатня, мы таких за гаражами…

И мой игривый взгляд перескочил на затихшего Савельева.

— А что ты так напрягся? — поинтересовалась я.

— Леви, тебе че надо, вам обеим, че, блядь, надо?

— А Андрюха больше всех их презирает. — добавил один из них.

— Мы рассуждаем об ориентации людей. Чего так взрываться то? Будто бы о тебе говорим, Савельев, честное слово. Хотя, — протянула я, щёлкнув пальцем по подбородку, — Был один случай на ночь первокурсника. В туалете. — наклонила голову, глядя на него красноречиво, — Я там тако-о-о-ое видела, — и таинственно улыбнулась его друзьям.

— Что? — радостно воскликнули рыбки, проглотившие крючок.

— Ты… — рыкнул Андрей.

— Что? Я бы промолчала, — понизила голос, — Если бы ты не пускал слухи, что перетрахал пол института. Но готова отдать все те небольшие деньги, что у меня есть, и поставить на лот "ты — наглый врун". Ничего подобного не было. Ты клеветал, и всегда выбирал тех, кто не может сказать и слово или девчонок с плохой репутацией. То есть тех, от которых ожидают, что они будут трахаться с таким мудилой, как ты. Совпадение?

— Дура! Вы — дуры, — заорал он. — Одна — шлюха, другая — целка, да вы обе бл…

— Савельев.

Его красное напыщенное лицо замерло. Мы все дружно опустили взгляд на Вебстера, который некоторое время внимательно слушал нашу перепалку.

— Вон из аудитории.

— Вы не имеете права…

— ВОН! — крикнул он так, что стены аудитории пошатнулись, а все сидящие мигом затихли. — И ещё, Савельев, — окликнул он парня перед дверью, — Можете не посещать мои пары ради зачёта, вы его получите только если выучите 58 билетов по предмету.

— Попахивает предвзятым отношением, — фыркнул он.

— Да нет, всего лишь воспитательные работы. Но раз вы так настаиваете, с удовольствием обсужу этот вопрос с деканатом и дословно передам все нецензурные слова, сказанные в адрес студенток.‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Дверь хлопнула, а под усами Вебстера спряталась удовлетворённая улыбка.

— Начнём.

Я заходила в это здание одна, моля о защитниках. И получила их в лице преподавателя, которого раньше недолюбливала, и подруги, от которой не ожидала подобных действий. В наших отношениях всегда я принимала удар, и как приятно ощутить, что я не всегда должна быть сильной и если вдруг силы покинут меня, то рядом всегда есть тот, кто поможет.

Ева примостилась рядом. Она предложила мне жвачку и мило улыбнулась. По тому как девушка прятала взгляд, я поняла — ей была известна та, часть биографии, которую я скрывала, но это не отвернуло её от меня. Мы все ещё были подругами, и видимо больше не поверхностными. Больше не было секретов… Или по крайней мере страшных секретов.

На паре нам дали практическое задание, и мы с Евой решили работать над ним вместе. Мы шли по коридору, обсуждая основные моменты проекта, пока не услышали оклик.

Себастьян, чуть ли не подпрыгивая, бежал нам навстречу.

— Привет.

— Привет, — ответила я, хоть с утра мы уже виделись. Он не спешил говорить, в чём дело, и я нетерпеливо спросила, — Что?

— Как ты?

— Замечательно? — вздёрнула бровь.

Себастьян прочистил горло, скосив взгляд на Еву.

— Может поговорим наедине.

— Зачем?

— Чтобы обсудить наши отношения.

— Наши что?

Подождите-ка…

— Ты всё ещё не рассказал?

Себастьян тут же вывернулся. Развёл руки в стороны, и вспыхнул, подобно спичке.

— Как ты это себе представляешь? Объявление вывесить? Пост запилить?

— Это не моя проблема. Ты это замутил, ты и разму… Размучивай!

Схватив Еву под руку, я потащила её дальше, крикнув напоследок:

— До конца этой недели!

— О чём вы говорили? — спросила Ева, когда силуэт Себа скрылся за углом.

— Договорённость. — вздохнула я, — Себ первым узнал, кем я подрабатываю, и решил меня шантажировать. Я изображала его девушку, чтобы позлить бывшую.

Абсурд. Эта ситуация до сих пор казалась мне идиотской.

— И договор давно истёк по срокам, а он всё ещё баламутит воду и откладывает на потом. — не сразу я заметила слишком расширенные глаза подруги, и разинутый в стеклянной улыбке рот, — Что с тобой?

— Твоя жизнь похожа на те романы, что я читаю, — выдохнула она.

— Ева, — засмеялась я. — Ты всё подряд романтизируешь?

Морщинка пролегла над очками.

— Не всё.

— Куда там. — улыбнулась я, а в следующее мгновение замерла от знакомого голоса:

— Эльвира.

Нет.

Трижды нет.

Себастьян виновато молчал, Велес смотрел, а Алекс, зазывающе махал рукой, пока Сэм, сидевший поблизости тёр переносицу, старательно избегая моего взгляда.

— Тебе придётся идти, — сказала Ева.

— Пошли со мной, пожалуйста. Умоляю тебя.

Для них мы с Себом всё ещё были парой. И судя по всему Себ хотел, чтобы я продолжала играть. Но мало ли, что он хочет. Пора покончить с золотой пятёркой раз и навсегда. (Хотя бы в универе).

Мы с Евой уселись на свободный диван:

— Привет.

— Эля, ты выросла в моих глазах уровней на 10. А Себ на 100. Это же надо, — промурлыкал главный затейник, осматривая меня с ног до головы.

— Спасибо, Алекс. — покраснела я, задумываясь "это вообще комплимент"? — Вот только…

— Что значит вырос? — перебил меня Себ.

— Ты встречаешься со стриптизёршей, парень. Это определённый уровень.

— С бывшей стриптизёршей, — поправила я, — И вообще мы…

— Не хотели столько внимания.

— Как бывшей? — удивился Алекс.

— Мне пришлось уволиться, чтобы остаться здесь.

— Ты выбрала учёбу? — вскинул бровь парень, — Очень жаль. Подумать только, всё это время мы отжигали с тобой и днём, и ночью. Странно только, что в тот раз ты досталась Лину. Или мы все можем меняться? — подмигнул он.

— Нет, не можем, — проворчал Себ.

— Тогда ничего не произошло. — поспешила я исправиться.

— Ну да, — Алекс откинулся на спинку дивана, — Зато Лин всё утро рассказывал про отвратную приставало стрипуху, которая не понимала слова "нет".

Я скукожилась. Он так сказал? И Себ в курсе?

— Да он шутил. — хмыкнул Себ. — А Эльвира издевалась над нашим скромным другом.

— Лин шутил? — захохотал Алекс, — Над скромным другом? Да вы с ума посходили. Но если это был, твой план, Эля, то я повержен. О, вспомнили… Лин!

Но как бы не орал Алекс, Лину хватило одного взгляда на меня, чтобы сразу же отвернуться и продолжить свой путь.

***

Солнце клонилось к горизонту. Я помогала на кухне, расставляя приборы по канонам этикета. И я отчаянно надеялась, что успею до того момента, как придут все члены семьи. Но когда вошла в столовую, все стулья, кроме одного, были заняты. Это место находилось напротив Роса, и его должна была занимать хозяйка дома, которая отсутствовала с тех пор, как я переехала.

На металлическом подносе я разносила апельсиновый сок. Росу, Лике, Лину и… Он остановил меня жестом руки. Улыбнулся так, что я невольно залюбовалась его голливудской улыбкой.

— Я помогу, — произнёс он, прежде чем я успела осознать пару вещей:

Во-первых, он не был тем, кто мне помогает.

Во-вторых, поднос в моих руках балансировал на двух стаканах сока, которые были расставлены по обе стороны круглого ободка. И стоило Лину взять стакан, как второй, перевесив, обрушился на мою форму.

Железо звякнуло о пол, стекло треснуло и осколками рассыпалось у моих ног.

— Какую-то не рукастую работницу ты нанял, пап.

Но папа не проронил ни слова. Сохраняя безмятежность, он внимательно следил за Лином, пока я опускалась на пол к осколкам.

— Эльвира, замри. — громыхнул Рос приказным тоном. — Можешь идти. Спасибо.

Но как же сок?

— Я не хочу. — покачал головой Себ и ободряюще улыбнулся.

Лика лишь поморщилась, посылая братцу угрюмые взгляды. А сам он был спокоен, как удав. Его взгляд боролся со взглядом главы семьи, и я не знала, кто из этой битвы выйдет победителем. Мне оставалось тихо покинуть столовую, и весь оставшийся вечер потратить на оранжевые брызги, окрасившие белый воротничок.

***

Раскачиваясь на уличной качели, я крутила телефон в руках. Район, в котором они жили, был далёк от шума города. Ночью здесь стояла тишина, которую изредка нарушал стрекот кузнечиков.

Ежедневно на экране высвечивалось по несколько пропущенных, и я уже устала гнать плохие мысли и смахивать эти сообщения.

— Не спишь?

Шел двенадцатый час ночи. Насколько я знала пожилые люди ложатся уже в 9. Но Анатолий Викторович бодро присел рядом и накинул на мои колени плед.

— Неа. А вы чего не спите?

Он небрежно пожал плечами.

— Женихи пишут?

— Женихи? — усмехнулась. — Как же.

— А что такого? В твоём возрасте только одно на уме.

— Ага, как бы найти работу. Никаких парней. Хотя сейчас мне больше не нужно было беспокоиться о заработке, и мысли то и дело сменялись на дурацкие и сопливые.

— Меня больше волнует карьера.

Старичок сморщился.

— Дурь в голове. Вот мы проще жили. Любили. Думали только о сегодня.

— И хорошо это закончилось?

— Продолжается, — поправил он. — Прекрасно. Иногда ты и не догадываешься, какой подарок преподнесёт тебе жизнь.

— И мне, сложа руки, рассчитывать на подарок?

Мужчина послал мне усталый взгляд. Замучила я его зумерским мышлением. А ведь мы только начали.

— Да. И прекрати бороться. Женщине — не идёт, за неё должен всё решать мужчина.

— Нет никакого мужчины.

— Отец?

Я промолчала, и седые брови скаканули вверх. Он отвернулся, тихо вглядываясь в тёмную воду пруда.

— Жизнь бережёт тебя для чего-то прекрасного, Эльвира. Просто верь в это. А принц обязательно найдётся.

На кой чёрт он мне? Любить кого-то чужого для меня дикость, но в то же время… Я глядела на телефон.

— Плевать мне на Принцев, мне бы с мамой разобраться, — ляпнула я.

— А что с ней?

Ну вот зачем я болтаю.

— Мы не разговариваем. Типичные проблемы родителей: она не поняла меня и не дала мне поддержку, когда это было нужно.

— И ты обиделась?

— Скорее мне грустно. И чуточку совестно. И больно. — добавляла то, что чувствовала.

— Но ты не злишься. — уточнил он.

— Злость закончилась.

— Я много натворил ошибок с сыном. Но сейчас смотрю на того, кем он вырос и горжусь. Помни, что это всё не просто так. И… не бойся, забудь про вину и вспомни про прекрасное чувство — любовь. Что бы ты не натворила, она будет тебя любить, так же как и ты её. И скорее всего она так же, как ты смотрит сейчас на твоё имя и боится написать.

Мама — единственная душа в этом мире, кому была небезразлична я. И это нужно ценить, не смотря ни на что.

Я разблокировала телефон и написала короткое сообщение:

"У меня всё в порядке."

Надеюсь у тебя тоже.

Просмотрено. В ту же секунду.