30. С повинной

Лин

Как только переступаю порог дома Алекса, уши сворачиваются от девичьего пронзительного крика, я ускоряю шаг и торможу пятками в конце коридора. Парни, собравшись в кружок, стоят у дверей в ванную и басисто переговариваются.

— Она, пиздец, буйная, — рычит Сэм, отбрасывая с лица мокрые волосы.

Его чёрная рубашка облепила торс и блестит от влаги. Ноги облачённые в черные ботинки подрагивают и выстукивают нервную дробь. Зная прошлое Сэма, я бы сказал, что у него ломка, но не в этот раз. Когда девчонка снова вопит, он с шипением вдыхает в себя воздух, и тогда на выступающих скулах я замечаю расползающуюся красноту.

— Идиоты! — раздаётся крик и следует глухой удар о дверь. — Мой брат вас на кусочки порвет!

— А она права, — не удержавшись, замечаю я, а четыре головы, как по мановению палочки дирижера, поворачиваются в мою сторону. Стоит ли говорить, что моё нутро ехидно потирает руки в ожидании предстоящего шоу?

— Ты что здесь делаешь? — грозно кидает Алекс, и молния ярости озаряет его лицо.

— Пришёл навестить старых друзей, — мой тон довольно посредственен.

— Помнится недавно ты называл нас иначе.

Охотник щурит свои зелёные глаза. Эль, верно подметила: Алекс заменил меня. И до произошедшего, я искренне думал, что в нашей компании все равны, и у нас нет лидера. Оказывается лидер — это тот, кто разгребает всё дерьмо. Кто бы знал?

— Я здесь не по собственному желанию, поверь. — невозмутимо фыркаю и складываю руки на груди.

— О, Лин, не сваливай на меня свою добродетель. — Элины ладошки обрушиваются на моё плечо, а её улыбка, которая со стороны кажется такой милой, на самом деле сквозит ядом. И это всё только для меня.

— Вы что здесь забыли? — Себ переводит ненавистный взгляд с меня на Эльвиру, и судя по недовольно сжатым губам и угрюмо сведённым бровям, братцу наш дуэт совершенно не симпатизирует.

— Шторм не виноват, — вскрывается Эльвира, — А вы…

— Дебилы! — вопит сестренка Шторма.

— Ага, — кивает Эль, а оттенок лиц парней нерасторопно приближается к алому.

— Во-первых, какого чёрта ты лезешь, Эль, — выдаёт Себ, он еле сдерживает себя, то ли из-за того что она лезет туда, куда не просили, то ли из-за чего-то другого… — А во-вторых, какого черта ты с ним?!

Бинго.

— И это единственно, что тебя волнует? — с издёвкой вздёргиваю бровь. — Именно сейчас. Ты. Хочешь. Говорить. Об этом?

Стенания бедняжки за дверью приходятся как раз кстати.

— Я говорю не с тобой.

— У нас есть проблема по глобальней. — выпученные глаза Эль красноречиво требуют, чтобы мы прекратили. Но разве Себ смотрит на неё? Нет. Он поглощён мною и нашей взаимной ненавистью.

— Оставь уже её в покое, Лин. Я говорю серьёзно.

Ноги на ширине плеч, наклоненный ко мне торс, да в прибавок к этому взгляд исподлобья — здесь очевидно пахнет жареным. И наверняка драка сейчас не к месту и нужно сделать всё, чтобы её избежать…

— Скажи это своей бывшей подружке. Это она меня сюда притащила.

Себ делает опасный шаг в мою сторону. Глаза его больше похожи на животные, чем на человеческие. И это значит лишь одно: с каждой секундой ему будет сложнее сдерживать гнев.

— Да что ты? — Себ усмехается, — Не строй из себя жертву. Все мы знаем, что Линкольна Муна никто не может заставить сделать то, что он не хочет.

— Да? Значит хотел. А тебе какая разница? Кажется ваши фейк отношения уже закончились.

По дёргающемуся глазу Себа, я подозреваю, что он хочет продолжить разговор в другой плоскости, но его перебивает Сэм:

— Так ещё раз! Эля, повтори то, что ты сказала до того, как эти двое начали метить территорию.

Она его шутку не оценивает, ровно как и мы с Себом, но всё же отвечает:

— Лин посвятил меня в ваши "недетские" забавы. В тот день, когда вы в кармане Авроры обнаружили испанский флаг. Это значило не то, что это очередной вызов вашего дружка, а то, что вечеринка выпускников была посвящена родео.

Молчание съедает минуту за минутой.

— А так как других доказательств у вас нет, — Эльвира разводит руками. — Это было хреновое стечение обстоятельств.

Мягко говоря.

— Тебе известно, что произошло? — отошёл от оцепенения Себ.

— Да. — Эльвира вся сжалась, подбирая слова, — Ту девушку гоняли по лесу тупоголовые подростки, когда она оказалась на трассе перед вами… Могу поспорить она уже была не жива.

Я догадывался. Моё тело холодеет, дом Алекса перед глазами сменяет синяя ночь где-то на отшибе города. На улице сыро и мерзляво. Я вываливаюсь из машины, и нетрезвой походкой шествую к парням. Моя рука чертит полосу по металлу внедорожника, размазывает влагу дождя. С каждым шагом желудок сжимается, потому что я уже знаю, что увижу, точнее кого — девушку. Она, не двигаясь, лежит на асфальте. Её светлые волосы перемазаны чем-то красным, веки закрыты, а на шее и запястьях синеют ссадины. Ноги вмиг слабеют, а тело встречается с шершавым асфальтом. Но я не смею оторвать от неё взгляд. Я хочу запомнить, что случается, когда отпускаешь контроль.

— Хочешь сказать, это не Шторм? — уточнил Сэм.

Я промаргиваюсь, восстанавливая зрение, и фокусируюсь на молочном лице Эльвиры и её глазах цвета солёной карамели.

— Нет. Я не знаю, что за человек этот ваш Шторм, но уверена, он даже не знает эту девушку.

От машины до крыльца мы бежали, и это не спасло нас от дождя. Её волосы мягкими волнами опускаются до самой поясницы, чёлка рассредоточилась по лбу. Она всё ещё в пиджаке, и я с неожиданностью припоминаю, что под ним не так много одежды.

Лукавлю.

Я не забывал об этом. Просто не смог.

По затылку проносится рой мурашек. Я оставляю парней и Эльвиру на время, по пути отмечая насколько тяжело им далась правда. Раскаяние опустило друзей парней, они выглядят как нашкодившие коты, и эта картина отчего-то не отзывается во мне радостью. Они чуть не подписали себе смертный приговор. Из-за незнания. Из-за необдуманных. Принятых в порыве, решений.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍— Так она… так он… — доносится заикание Сэма. — Я что… Зря с этой стервой нянчился?! Ну, Алекс!

— ЭЙ! Выпустите меня!

— И что нам с ней делать?

Я возвращаюсь как раз, когда спадает шок и Себ задаёт этот ожидаемый, логичный вопрос.

— Сделать то, о чём она просит, — говорю я, — Отпустить.

— Чтобы она пошла и нажаловалась своему братику? — ёрничает Алекс.

Его вид настолько взбудораженный, что я буквально вижу как встал дыбом его загривок.

— А о чём ты думал, когда похищал её? Что он вас поймёт и простит?

Поджимает губы, а Сэм расценивает это, как утвердительный ответ и тихо подходит к двери.

— Эй, слушай, — он сглатывает, явно подбирая слова. — Мы тебя сейчас выпустим, но ты пообещай вести себя хорошо.

Девчонка молчит и в голове у меня мелькает мысль, что за это время она вполне могла там утопиться, наверное Сэм думает о том же и повторяет уже громче:

— ЭЙ!

— Хорошо. — звучит её обманчиво спокойный голос.

Он поворачивает ключ и кажется даже не дышит, словно строит карточный домик, пока тянет на себя дверь. Сэм не успевает раскрыть её и на половину, как та внезапно распахивается и грубо бьёт его по лицу. Сэм опадает на пол, а дикая амазонка со взлохмаченными чёрными волосами выскакивает из ванной.

Алекс смотрит на меня взволнованно, Себ поднимает брови и кивает на убегающую девчонку, а Сэм сидит на полу, потирая своё вымученное лицо. Лишь Вэл срывается с места с рёвом:

— Да вы охерели!

Глухой стук в конце коридора гласит о том, что Вэл успешно справился со своей задачей. И наша толкучка тихим ходом направляется к нему. Когда последнее звено процессии- Сэм кряхтящий и потирающий мягкое место — скрывается в гостиной, я останавливаю Эль за локоть и протягиваю ей толстовку, которую под шумок выудил из шкафа Алекса. Она ничего не говорит, смотрит то на ткань, то на меня. Впервые я вижу в её глазах растерянность, смешанную со светлой благодарностью, и этот взгляд отзывается где-то глубоко во мне.

Она скрывается в комнате, а у меня сводит скулы от того, как сильно я хочу с ноги выбить эту дверь, и воплотить в реальность все свои извращенские сны, которые продолжают мучить меня день и ночь.

Каждый день и каждую ночь, что я знаю Эльвиру Леви.

Выдержка берёт своё, я тяжело шагаю в гостиную и даже бровью не веду при виде такой неоднозначной картины: Вэл держит девчонку за руки, Сэм зажимает ей рот своей ладонью и грубой руганью поторапливает Алекса, который импульсивно роется в комоде.

— А-А-А-А-А-А-А! — вопит Сэм и прижимает к груди укушенную руку, а девчонка в это время скалится, явно довольная собой.

Цирк. Грёбаный цирк.

Как бы этого не хотелось, я занимаю место рядом с родственничком. И всё ради лучшего обзора сего безобразия.

— И почему ты решил вернуться? Да ещё и помочь, — Себ судя по направлению его взгляда разговаривает со стеной, но я решаю ему подыграть.

— Помочь? Меня больше интересовали выражения ваших лиц, когда Эльвира вам всё расскажет.

— Мудак.

— Дурак. — хмыкаю я и вижу её наяву, стоящей в арке гостиной.

Если она думает, что это толстовка Алекса, то крупно ошибается За время нашей дружбы у меня в его доме появилась собственная гардеробная. И прямо сейчас на ней одна вещь из моей коллекции. Ткань прикрывает половину её бёдер. Такая домашняя в шерстяных носках. Она слегка подсушила волосы, и теперь они непослушно завиваются у её висков. Выражение её лица меняется, когда она переводит взгляд на нашу импровизированную сцену.

Не обращать внимания на эту девушку было выше моих сил. За эти недели воздержания, я крупно ослабел и истратил все силы, которые имел. Я больше не мог кормить себя отговорками по типу "она меня не интересует", "она стриптизёрша" и "вообще-то у меня есть Бел". Это больше не имело значение. Это больше не работало. И кажется это не работало никогда. Выработанная с детства привычка держать себя в руках рухнула в одночасье. В моей машине отказали тормоза и теперь я со скорость света нёсся прямиком вперёд. И только Бог знает, к чему это приведёт

— Вы что делаете?! — кричит Эльвира, и я мгновенно перевожу взгляд на квартет скоморохов.

Сэм прыгает вокруг журнального столика, прижимая ладони к своему паху, на его лице прописаны мучения. И я сожалею ему самой настоящей мужской солидарностью.

Эльвира присаживается на колени перед девушкой, которая так же стоит на коленях с зажатыми руками и ногами. И когда её только успели уложить? По лицу никудышной актрисы катятся щёки, и я неверующие морщусь. Сестра Шторма тот ещё фрукт, я бы ей не доверял, и тот факт, что Эльвира в такой близости от неё, подстёгивает меня встать с места и приблизится к ним.

— Нам… нам очень жаль. — подбирает слова Эль.

— Зачем вы так? — сдавленно шепчет пленница.

Голос подаёт Алекс. Он старательно ищет пылинку на идеально чистом паркете и говорит:

— Мы спутали тебя с другой. — и после недолгой паузы, — Извини.

Уху-ху! Я мысленно аплодирую стоя. Алекс и извиняться? Надо запомнить какой сегодня день и объявить его днём чудес. К тому времени, как я заканчиваю веселиться, замечаю прикованные ко мне взгляды.

Кажется я радовался вслух.

— Значит, я вам не нужна? — спрашивает пленница.

— Нет.

— И я могу идти?

После некоторых колебаний и вполне допустимых волнений:

— Да?

Облегчение волной расползается по телу девчонки. Она высвобождает свои руки и стремглав встает на ноги. Слёз как не было, она сверху-вниз глядит на Сэма, который сидит на краешке дивана, скрестив ноги, и печально смотрит в окно.

— Отвезёшь меня обратно.

— На такси поедешь, — говорит он пасмурно, словно лишился мужского достоинства.

— Ну уж нет. Вы меня сюда притащили, вы и вернёте назад.

Сэм резко поворачивает к ней голову, пронзительно смотрит в её глаза и вдруг отводит свои.

— Хорошо, — выдаёт он.

Когда они выходят из комнаты, чтобы собираться, Алекс заметно расслабляется в компании Джека Дэниэлса, а Вэл устало валится на диван и проводит рукой по лбу.

— Твою мать, — Алекс неожиданно разрывает звенящую тишину, — Шторм же мог нас раскромсать на части и отправить посылочкой на деревню к дедушке. Мы такого пиздеца избежали! Это нужно отметить. — как и обычно Алекс делает вид, что ничего не произошло и обращается ко мне, — А где кстати твоя? На празднике?

— Она больше не моя.

Все засвистели, послышались аплодисменты, а я закатил глаза. Иногда, когда друзья говорят, что вы со своим партнёром так себе пара, это не зависть, а правда.

И не то, чтобы я её не знал.

— Ну всё, хватит, — прекращаю их балаган.

— Столько прекрасных событий выпало на один день. — воспевает Алекс, — Я вам говорю давайте замутим пати.

— Как только Сэм выпроводит нашу дорожащую гостью. Напрягает, что она всё ещё здесь, — Себ на нервах выхватывает стакан Алекса и выпивает его залпом.

В обычный день, Алекс убил бы его, а сегодня пожимает плечами и, насвистывая только ему известную мелодию, наливает себе еще одну порцию из бара. Он беззаботно плюхается на своё место и улыбается в никуда. Таким умиротворённым я Алекса никогда не видел.

— Ну, рассказывайте, дети мои, как вы помирились, — друг хитро поглядывает на меня.

Ощетинившись, в порыве ответить что-то резкое, я замолк, потому что Эльвира присела на подлокотник моего кресла, спихнула мою руку и… напрочь сбила меня с толку.

— Он так извинялся. Стоял на коленях, — выдумывала она, — Что я не могла не простить его.

Значит этого она хотела? Чтобы я встал на колени? Пробежавшись взглядом по её телу, я занёс в список дел 301-ую пошлую фантазию.

— Лин и извиняться? — фыркнул Алекс.

Ох, кто бы говорил.

— Так вы теперь переносите друг друга? — Сэм вернулся в гостиную в новых шмотках и разве, что хвостом не вилял от только что подслушанной информации. — Ну наконец-то, Эль, я так скучал!

Он стянул со столика стакан Алекса и жадно глотнул. Набрав виски в раздутые щёки, Сэм улыбался, как дурак, пока в комнату не вошла гостья.

— Что ты пьёшь?

И весь вискарь одной струёй полетел в фикус. Алекс пожевывал губы, вертя в руках пустой стакан.

— Чёрт, — ударил Сэм по лбу, — Совсем забыл о тебе.

— Как тебя зовут? — спросила Эльвира и мы вдруг поняли, что даже имени её не узнали.

— Лили, — ответила черноволосая.

— Как Лилит, что ли? — усмехнулся Алекс, глотая уже из бутылки.

А мы на него вопросительно посмотрели, причём все вместе, не сговариваясь.

— Ну вы чего? Самаэль и Лилит. Ну? — его брови высоко поднялись, а уголки губ разъехались в смешливой улыбке. — Библию что ли не читали? Жена Самаэля. Самаэль он же Люцифер, он же дьявол.

— Ты уже налакался, что ли? — Вэл приподнялся на локте в попытке отобрать бутылку, а Алекс подскочил на месте, припрятав её за бок.

— Вообще-то, я — Лилия. — поправила девушка, вздёрнув подбородок.

— Не демон, так яд, — Сэм качнул головой, одновременно печатая что-то на телефоне. — Тебе идёт.

— Яд? А ты что, кот, чтобы цветками лилии травиться?

Сэм оторвал взгляд от экрана и приковал его к девчонке, которая, не стесняясь, напрашивалась на неприятности. Кожаный корсет приподнимал её небольшую грудь, ноги обтянули узкие джинсы, будто бы второй кожей. На запястье висел кожаный браслет. Для полноценного готского прикида ей не хватало черных теней и помады, и поэтому сейчас она выглядела, как обычная байкерша. Опасная, безрассудная и с отсутствующим инстинктом самосохранения.

Прямо воплощение жизни Сэма.

— Намекаешь, чтобы я съел тебя?

Она наклонила голову, смотря на него, как на диковинку.

— Ещё одно слово и я все твои сережки повырываю.

Он шаловливо улыбнулся.

— Прям все?

Она округлила глаза, покраснела, но самое страшное что она сделала — это не скрыла своё смущение. Лилия выпрямила спину и грозно проговорила, чтобы до шутника дошла вся серьёзность её намерений:

— Прям. Все.

— Слушайте, давайте двигайте отсюда, — поморщился Вэл, махая на парочку рукой. — Одни флиртуют, вторые, третьи. Наш отряд теряет бойцов.

— Мы не флиртуем! — выкрикнули Сэм и Лили одновременно.

И так же одновременно повернулись к друг другу с одинаково вспыхнувшими щеками.

— Да как мне может понравиться парень с головы до ног, увешанный побрякушками. — она сжала руки на груди, а Сэм соблазнительно провёл языком с пирсингом по губе.

— Многим нравится, — ответил он.

Где-то в отдалённости зазвонил телефон. Алекс сорвался с места его поиски, он открывал ящик за ящиком, судорожно пытаясь вспомнить, куда его запихнул.

— Масс-маркет. — выдавила Лили через силу. — Тоже многим нравится.

— Ты сравнила меня с магазином? Нет, девочка, у меня не такая большая текучка. — он вдруг улыбнулся, — Ну только, если…

— Заткнись!

— Вы когда смоетесь? — Вэл уже грозно глядел на них, а звон смартфона Алекса наконец прекратился.

— Алло?…

— Оке-е-ей. Надеюсь я успею вернуться до того, как вы разнесёте дом. Нам далеко ехать?

Сэм размашистыми шагами направился к выходу.

— До байкерского клуба. — ответила девчонка, семеня рядом, — Ты мне скажи далеко или нет. Мои глаза были перевязаны.

Лили продолжала разглагольствовать о своей тяжелой судьбе и как ей не повезло встретиться с такими придурками как мы. По мере того как они отдалялись, их голоса становились тише. А я всё это время был дезориентирован, и всему виной кайф разлившейся по венам от того, что позволил себе коснуться её. И не встретив сопротивления, отправился во все тяжкие. Мой палец наворачивал круги у кромки её толстовки. Я обнимал Эльвирины бёдра, наслаждаясь мягкостью и теплом. Эти два ощущения обволакивал нас двоих, унося в другой, совершенно незнакомый мир.

— Сэм? — Алекс закончил разговор и окликнул друга.

— Да?

Он нервно расстегнул верхние пуговицы рубашки и опустил голову на грудь. Я остановил свои движения. Моё внимание привлекла его дрожащая рука, продолжающая судорожно сжимать телефон.

— Что случилось, Алекс, — произнёс я с опаской, но он проигнорировал меня и снова обратился к Сэму:

— Вы останетесь здесь.

— Что? — мгновенно возмутилась девчонка.

— Алекс, что это значит?

Никто ещё ничего не понимал, а догадка уже связала мои внутренности в узел. Алекс поднял свои зелёные глаза, и в них я увидел развернувшийся ад.

— Шторм всё узнал.