34. Эта ночь

После моего откровения Эльвира больше не спит: задумчиво смотрит в окно, не прекращая теребить плед тонкими пальцами. Стоит ли ей говорить, как я чуть не умер от страха, когда Шторм достал пистолет? Стоит ли говорить, как парни выставили руки, преграждая путь к ней? Сегодняшний день представляется мне одним жутким кошмаром, но один просвет всё же есть: я еду по лесу с очаровательной девушкой к ней домой. Может я всё-таки умер и попал в рай? Одно напрягает меня — она всё ещё молчит.

— И о чём ты так напряжённо думаешь?

— Обо всем, Лин. Мне сложно понять тебя.

Идеальная картинка безмятежного будущего рассыпается в одно мгновение. Мир и покой — это не про нас с Эльвирой. Как минимум из-за её взбалмошного характера.

— Ну извини меня за искренность, — выдаю резко.

Впервые после того случая я смог переступить через себя и открыться больше обычного, и какой результат?

— Ты что злишься? — спрашивает Эли тихо, а я упрямо молчу, провожая взглядом указатели.

— Ты отвратительно обращался со своей бывшей! — рычит она, хотя сейчас моя очередь сердиться, — Уверена, так же будет со мной.

— Ты скорее убьёшь меня, чем позволишь так с собой обращаться. — на моё утверждение она не произносит и слова, — Я знаю, что нужно время, — продолжаю спокойно, хоть кто-то в нашей паре должен обладать холодностью ума, — В любом случае, ты от меня никуда не денешься.

— И с чего такая уверенность?

Язва. Редкостная язва. Бел заткнулась бы и подписалась под каждым моим словом, но Эльвира — не она.

— Ты не умеешь лгать, Эли. Только не мне.

Никогда не думал, что опущусь до такого слюнтяйства, но я начинаю верить в родство душ, во вторые половинки, которые могут быть цельными в разлуке, и в то же время дополнять друг друга.

— И в чём же проявляется моя ложь?

— Я видел, — перед глазами возникает её лицо: растерянное, обезличенное, жалостное, — Как тебе было больно. В клубе, на тусовках, в моей комнате… Чувствовал все твои взгляды, брошенные утайкой.

— Это что-то значит? — пытается смеяться, но дрожь в голосе и излишняя смелость выдают её истинные чувства. — Может ты просто хочешь думать так?

— Так?

— Не заставляй меня говорить это, — раздражённо бубнит.

— Говорить что?

Шипит. Сжимает губы. Упирается взглядом в лобовое окно.

— Что ты мне нравишься, Лин. — моя реакция не заставляет себя ждать, а Эли придирчиво смотрит на мою улыбку и смешно щурится, — Упиваешься этим?

— Нет. — О, да. Ещё как. — Так, о чём ты говорила? — весело интересуюсь, — Что я просто хочу думать так?

— Да, — рявкает она, — Знаешь люди часто осуждают друг друга за то, что все лицемерные, завистливые, а на деле оказывается, что в других они видят свои черты. Так может это я тебе нравлюсь?

— Не может. — отрезаю я, — Это факт. Что чувствуешь ты — мне неизвестно, но в себе я уверен.

Эльвира снова поворачивается к окну. Чувства — это слабость. Для неё я — всё ещё враг номер 1. А когда враг знает твои слабости, это заставляет чувствовать себя незащищённым.

— Где доказательства, что ты не играешь? — требовательно произносит тоном судьи, — Что это не какой-то дурацкий спор или очередное издевательство?

— Не знал, что ты страдаешь низкой самооценкой. Это всё усложнит, — я дурачусь, потому что совершенно не понимаю, что она хочет услышать, задавая такие вопросы. — Ты же сильная Эли. Поставить на место какого-то Лина, не составит тебе труда. Чего ты боишься? Что сердце тебе разобью? Так, я же тебя не волную. Или это не так?

— Я… легко привязываюсь. — выдавливает через силу, — Либо одна ночь и ты исчезаешь либо надолго и счастливо.

— То есть ночь будет в обоих случаях? — уточняю шутливо, но её лицо остаётся серьёзным. — Я рассказал тебе свою историю, которая известна лишь близким, если ты не заметила я тоже не особо открытый и доверяю немногим. Я отменил съёмки на ближайшие дни и везу тебя домой. Я порвал с Бел и готов начать нормальные отношения, не свободные. Этого мало? Мне встать на колено? Кольцо подарить? — перечисляю, пронзая взглядом одну точку горизонта, — Скажи, что мне сделать, Эль, и я сделаю это, потому что мои намерения чисты и серьёзны.

— Самого главного ты не рассказал. Обмолвился о какой-то подружке, которая решила пробиться через тебя в мир моды.

Я вспыхиваю. Моя кровь из ледяных потоков превращается в жаркий вулкан. Мои щёки, и шею заливает красная краска. Эльвира легко делает то, что до сих пор не удавалось никому из моего окружения — выводит меня из себя.

— А какие подробности тебе нужны? Что она — моя первая? Что я только спустя полгода её игнора понял, что она играла? Я был дураком, который думал далеко не головой, и больше я такой ошибки допускать не собирался, — вырывается на свободу буря и не сразу я понимаю, что сморозил лишнего. Я, не задумываясь, открыл ей себя настоящего: не очень сильного, раненного и испуганного. И наверное поэтому Эльвира начинает верить мне. Она едва заметно хмыкает и расправляет плечи:

— А тут появилась я.

— Да, — соглашаюсь глухо, — А тут появилась ты.

В голове не укладывается многое, я всё ещё злюсь на свой порыв и желаю лишь одного: увести её подальше от этой темы:

— Тебя никогда не предавали?

— У меня не было отношений. Мама врала, что дядя украдёт если плохо вести себя буду, это считается? — Эльвира раскрепощённо откидывается на кресло, явно глумясь надо мной и моей исповедью.

— Ты девственница? — стираю её нахальство одним вопросом, а она тут же краснеет от злости.

— Мы сейчас говорим не об этом. И нет, — стреляет взглядом, — Я — не девственница, Лин, хотя бы это ты у меня не отнимешь.

Хочу рассмеяться вслух. Она правда неискушенная или так наивна?

— Это мы ещё посмотрим. Есть масса всего, чего ты не пробовала, — убеждаюсь, что она хмурит брови и перевожу взгляд на часы. — Мы не успеем в больницу. Часы посещения в больнице закончились.‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

— Тогда едем ко мне.

Я заметно выдыхаю, и встречаю её недоумевающий взгляд:

— До последнего боялся, что ты выселишь меня в отель.

Она снисходительно осматривает меня снизу верх.

— Ты и так подвез меня. Заслужил койко место, и может быть ужин.

***

Мы заезжаем в обычный микрорайон, каких миллионы по всему миру. Четыре потёртых пятиэтажки образуют квадрат, в центре которого располагается детская площадка. Уже достаточно стемнело, и мы вылезаем из салона в промёрзлую ночь. Я иду за Эльвирой, ощущая колючий трепет, глупо улыбаюсь, поглядывая на её поникшие плечи. Она действует как робот: открывает домофон, поднимается по ступенькам, отрывает нужную дверь. Эльвира пропускает меня в квартиру, нервозно теребя пальцы.

— Может быть ты голоден? — пытается отвлечь от созерцания старых обоев и советского ремонта. — Или устал и хочешь спать?

— И то и другое.

Она кивает и торопится в дальнюю комнату, тенью следую за ней, ощущая себя волком, который загоняет в угол красную шапочку. А ведёт она меня безбоязненно прямиком в своё логово. Выделяю взглядом все мелочи от фиолетовых бабочек на стенах до небольшого рабочего стола, стоящего в углу комнаты. И что-то в изогнутой рамке, висящей над ним, цепляет меня. На инстинктах я делаю пару шагов вперёд, и по мере приближения брови мои взлетают в приятном удивлении до самого лба.

— Это что? — спрашиваю Эли.

Всё это время она придирчиво осматривала комнату, а теперь заметила, что меня привлекло. Её лицо поменялось трижды в доли секунды. Словно лампа с меняющимся цветом она испытала непонимание, удивление и… стыд. Эльвира стремглав подбегает к своему столу и тянется за рамкой, однако не успевает. Я действую на опережение.

— Так-так-так, Эльвира Леви, — сейчас она может сосчитать все мои отполированные зубы, — Признавайтесь, что вы делали с этой фотографией?

Её пунцовые щеки и вид нахохлившегося воробья поднимают настроение до небес.

— Отвали, — отвечает грубо.

— Отвалить? Знаешь, что это? — подстрекательски машу вырезкой из журнала перед её носом, — Это постер. А ты — моя фанатка. Ох, этому номеру добрые два года, не знал, что тебе нравится моя работа.

Она выдирает у меня из рук фото, и недолго думая, крепит обратно.

— Я… не твоя фанатка. Просто ты был моим знаком судьбы. Я поступила в пед на бюджет, но всегда хотела быть журналистом. Ты помог мне сделать правильное решение.

Мой голос внезапно становится очень хриплым:

— Приятно знать, что я из прошлого постарался для нашей встречи.

— Не уверена, что пришла в ВУЗ для встречи с тобой, — легко парирует, однако я считываю сомнения в её словах.

— Ты же веришь в судьбу.

— Ещё неизвестно зачем ты пришёл. — лицо её совершенно серьёзно, — Растоптать меня или остаться.

Мой шаг, подгоняет её отступить. Она упирается икрами в кровать, а я обхватываю рукой её за шею, большим пальцем поглаживая уголок губ. Коснувшись её, я больше не могу оторваться.

— Не узнаем, пока не попробуем.

Целую её губы неторопливо, смакующе. Мне прекрасно известно, как её это бесит, и я просто не в силах удержаться от очередной провокации. Спустя минуту Эли начинает поскуливать и требовать большего, пуская в ход по моему телу свои ручонки. Не могу поверить, что люди настолько идеально могут подходить к друг другу. Моя сдержанность и хладнокровность с её пылом и нетерпеливостью. Моя твёрдость с её мягкостью. Моя умеренность с её чувственностью.

Толкаю её на кровать и укладываю рядом под неслыханно-возмущённым взглядом. Моя грудь, на которой она лежит, мерно вздымается, а сам я стойко гляжу на восковые звёздочки, поблёскивающие на потолке.

— Мило, — выдыхаю я.

— А могло быть горячо.

Игнорируя её намёки, прикрываю глаза и концентрируюсь на дыхании.

— Спокойной ночи, Эли.

— Раз, собрался просто лежать вали на диван.

Я смеюсь, сжимая её крепче. Спускаюсь к её бедру ладонью, впиваясь губами в шею.

— Ты привыкла получать всё и сразу? — подзадориваю я, — Придётся подождать. Как раз нагуляешь аппетит.

— Мой аппетит давно нагулен, — толкает меня в грудь кулачками.

— Правда? Сколько?

Толкает сильнее и я падаю спиной на мягкий матрас, а она как наездница со стажем усаживается сверху, чем не мало меня удивляет.

— Больше двух лет.

И это удивляет меня не меньше. Растерянно обхватываю ладонями её бёдра и до боли сдерживаю себя, чтобы не повести ими вверх по её великолепным (и видимо моим любимым) джинсам.

— А как же правило трёх свиданий? Сначала знакомятся, узнают друг друга, общаются…

— О, господи, Лин. — вздыхает взбудораженно, — Ты из какого века? В наше время достаточно одного желания. Я — не монашка, и у меня тоже есть потребности.

— Эльвира, — прикрываю глаза вынужденно и выговариваю сквозь зубы. — Я не планировал этого.

— Планы вообще редко сбываются, — ползёт своими шаловливыми ручонками под мою футболку, легко срывая дыхание.

— Ты не поняла меня. Чтобы не искушать себя и быть правильным я не стал брать…

— Чёрт, Лин! — она запальчиво ударяет меня в грудь ладонями и поднимается с кровати.

Мечта деда о правнуках может исполниться гораздо раньше.

— Конечно, если ты мне доверяешь и не против детей…

Она продолжает идти к шкафу.

— Против, — тон её слишком серьёзный и недовольный, я приподнимаюсь на локтях и наблюдаю за тем, как она снимает джинсы, оставаясь в одной футболке.

— У тебя какие-то проблемы?

— Нет.

Она хватает пижаму, полотенце и выходит из комнаты. Спустя некоторое время я слышу шум воды. Её реакция неадекватная и странная для девушки. Обычно парни уходят в душ, чтобы снять напряжение… С диким стоном зарываюсь в подушку. Моя фантазия уже нарисовала Эли, мастурбирующую под душем. И как назло картинка эта никуда уходить не собирается.

Это будет не ночь, а пытка.