36. Твоя будущая
Лин
Что я чувствую? Бессилие. Растерянность.
Передумал ли я? Нет. И даже представить не могу, что Эльвира должна сделать, чтобы я отказался от неё. На экране всплывает входящий от Себа, и я всё же киваю. Знаю, но уже не уверен сработает ли это на 100 %.
Когда я спохватываюсь, Эли уже исчезает в дверях подъезда с сумками в руках. В груди что-то переворачивается и неприятно режет, но я продолжаю сидеть в машине и сжимать губы. Она думает, что мне нужно остаться наедине с собой и взвесить все "за" и "против", но на самом деле в этом нуждается она. Я пытаюсь отгородиться от её истории, пытаюсь убедить себя в том, что всё в прошлом и меня совершенно не касается. Однако… Мои нервы накалены до предела, и будь я хотя бы немного обсессивным психопатом уже задыхался бы от панической атаки, вызванной яркой и необузданной злостью… Но вот снова вибрирует телефон и я отвечаю на звонок резким:
— ДА!
— Воу, — голос Себастьяна достает из глубин памяти старые, забытые ощущения.
Учащённое дыхание, жар в груди и клокочущее в горле напряжение. Проигрыватель запускает видео-вспоминания наших драк. Вот, что действительно мне сейчас нужно — выпустить пар.
— Полегче, братец. — продолжает он, — Я всего лишь интересуюсь вашими делами. Вы где заседаете? У тебя на квартире?
Каким бы вспыльчивым не был Себ, ему под силу остановить самые кровопролитные битвы. Своим спокойным голосом, своей непоколебимостью, своей аурой мира и добра он гнал агрессию прочь и урегулировал все наши конфликты(конечно же если ситуация его не касалась). Сам того не подозревая, я нуждался в своём нерадивом брате в данный момент.
— Нет, — на стекло падают капли и четкая картинка жёлтой осени начинает расплываться, — Я дома у Эльвиры.
Если Себ и пил что-то, то это "что-то" он со свистом выплюнул и громко прокашлявшись, вопросил, — ЧТО?!
— Я отвёз её домой, чего непонятного? — нервно отщёлкиваю ремень и зачёсываю волосы назад.
Мой поступок настолько странен?
— Ты-ты-ты, — заикается и никак не может сформулировать обычно собранный Себастьян, — Жениться собрался?
— Что?
После того, что мы вытворили, отвезти её домой — самое меньшее, что я могу сделать. Разве не так?
— С семьёй знакомиться. Просить руки её. Да?
На моих глазах природа начинает сходить с ума. Дождь усиливается, многочисленные капли бьют в стекло одним сплошным потоком. Ветки деревьев опасно раскачиваются, а ветер подхватывает вывалившийся мусор и разносит его во все стороны. Я включаю дворники и переключаюсь на сбрендившего ни с того ни с сего брата:
— Себ, ты что, пьёшь среди белого дня? Конечно же нет.
Деланно расслабившись, откидываюсь на сидение и всего лишь на секунду прикрываю глаза. Злодейка-фантазия подхватывает тему нашего разговора и рисует передо мной образ Эли в подвенечном платье. Эта обворожительная девушка не смеётся и не балуется, как обычные невесты, она смотрит на меня вызывающе, надвигается. В своём амплуа дерзкой соблазнительницы она задирает пышную юбку всё выше, демонстрируя повязку на ноге…
— Ты проехал 400 километров, хотя терпеть не можешь долгие поездки. Ты кинул свою работу и весь свой режим послал к чёрту, а для тебя — тотального тирана "правильной" жизни — это не пустяк, — Себ снова начинает раскопки, пока я висну в раздумьях: "Почему эта картинка не вызывает у меня ужаса?". Напротив, есть в этом что-то завораживающее: белое платье, чистота и невинность… Ох.
И только моя. Только. Моя.
Навсегда.
— Для этого ещё слишком рано, — убеждаю и себя и его. — Пока не подружусь с её тараканами — никакой свадьбы.
— Ты меня вообще слушаешь? Лин? Алло!!! Какая, твою мать, свадьба?!
Резкая раздражительность, въевшаяся мне в мозг, немного пугает. Моё настроение никогда не было таким переменчивым. От тихого удовлетворения до возмущённого гнева на ракете собственных эмоций я могу добраться за секунду. А ведь в Бел меня это жутко бесило.
— Ты звонил, чтобы узнать где мы — ты узнал. Всё?
Следует пауза, после которой до меня доносится его тяжкий вздох. Я почти вижу, как Себастьян, сидя на своём любимом кресле, закидывает ноги на пуфик и с видом психолога с 30-летним стажем чешет подбородок:
— Значит всё-таки у вас проблемы.
— Себастьян, — выговариваю, вкладывая в свой голос предостережение. — Заканчивай с клиникой. Всё нормально. До связи…
— Я знаю, когда нормально, а когда нет.
— Видимо нет.
Он отстраняет трубку от лица, но я всё равно слышу его отдаленное бормотанье:
— Господе Иисусе за что мне такой брат? Глупец — не иначе…
Всё, что мне остаётся — так это закатить глаза и терпеливо ждать, когда эта "немая" сцена подойдёт к своему логическому завершению. Себ — драматург. Всегда им был.
— Так что ты там говорил? — возвращается он. — У вас проблемы и тебе нужна моя помощь?
— Я всё решу. САМ! Сдались мне твои советы.
— Ты же говорил, что у вас всё нормально…
Да он издевается.
Так же как и успокоить, Себ мог довести человека до белого каления. На мне его приёмы никогда не работали, но сейчас я совершенно не стабилен. И идя на поводу истеричке внутри меня, я прерываю звонок, чем лишний раз доказываю Себу, что он прав.
***
В доме тихо. Слышны лишь тиканье часов и шебуршание на кухне. Я застаю Эльвиру за разбиранием пакетов, и мой боевой настрой теряется между её отстранённостью и тотальным игнорированием. Тихонько присаживаюсь на стул, так словно передо мной не девушка, а тикающая бомба, и напряжённо слежу за ее действиями. Изредка я разеваю рот, порываясь начать разговор, однако эти попытки не увенчаются успехом. Спустя пару десятков нелепых проб, наконец мне удаётся что-то выдать:
— Я не собираюсь от тебя отказываться из-за какого-то мудака.
Эльвира замирает на месте и перестает заниматься ерундой.
Yes!
Всё моё нутро переполняется особыми чувствами. Я наконец подобрал пазл и теперь боюсь разрушить эту хрупкую конструкцию — мостик между нами, который раскачивается и трещит. Тихо подхожу к ней сзади и бережно обхватываю за плечи. Нетерпение, смешанное с тревогой я тушу мягкими поглаживаниями ее кожи.
— Мне плевать на твоё прошлое. — говорю и понимаю, что это ложь. — Хорошо. Мне не плевать. Я… знать не хочу, что там… происходило, если это связано с такими отродьями, как тот…
— Лин, — хнычет Эли, а я спохватившись ослабляю хватку.
— Извини. Мне жаль, что мы не встретились раньше и ты не избежала этой истории. На этом всё. Но я, чёрт возьми, не понимаю, почему должен отказываться от тебя?! Объясни мне, Эли! Скажи, что в твоей голове.
И на моих глазах эта девушка вылезает из своего кокона и поворачивается ко мне лицом. Такая открытая и ранимая.
— Ты — не первый, кому я это рассказываю и каждый раз… винили меня. Поэтому я не люблю возвращаться сюда — в город, где все всё друг о друге знают. Обычно люди стремятся поддерживать контакт со своими одноклассниками, а я шкерюсь от них, лишь бы избежать взглядов и воспоминания…
Эли зарывается глубже в мои объятия, пытается скрыть свои глаза, но я уже рассмотрел на их дне боль и тоску. Всё просто — её некому было защитить. Рядом с ней была мать, которая тянула семью на себе, и не было отца, который, уверен, с особой радостью начистил бы морду этому идиоту. Я вдруг ощущаю, как влажнеет моя футболка, и пускаюсь торопливо гладить её спину, вспоминая как успокаивал маленькую Лику. Но только вхожу во вкус, в мою грудь врезаются её ладошки.
— Извини, я пойду…
Надрыв в ее голосе задевает струны моей души. Я прижимаю её сильнее, отталкиваю к столешнице и усаживаю на неё, как маленькую расстроенную девочку. Именно такой она мне представляется — с большими карими глазами и дутыми подрагивающими губами.
— Куда ты пойдешь?
— В ванную, — шмыгает носом, отчаянно пряча лицо за рыжими кудрями. — Умыться.
Истерики Лики обычно занимали достаточно много времени, и я не привык к такому… Да я ещё не весь список своих успокаивающих фраз озвучил, в конце-то концов!
— Ты уверена, что в порядке?
Наверное, я должен чувствовать себя козлом, потому что её искусственное спокойствие от этого вопроса смывает волной. Её лицо искажается болью, брови хмурятся.
Зачем. Зачем она сдерживается?
— Ты стесняешься? — морщусь в догадке, готовый разобраться с ней, но Эльвира шепчет:
— Помолчи пожалуйста.
И мы обнимаемся.
Десять минут.
Двадцать.
Час.
Обмениваемся ароматами друг друга, вне времени и пространства. Я с особым упоением впитываю её тепло, так же как моя футболка впитывает её слёзы. Хотелось бы мне забрать её боль, растворить её в своих поцелуях и занять все её мысли собой, но возможно ли это? И нормально ли иметь такие желания?
— Я не хочу, чтобы ты уходила от меня, когда тебе плохо, — выдаю серьезным тоном, сжимая её крепче, а Эльвира бархатисто смеётся и эта мелодия вызывает табун мурашек по всему телу.
— Мы не муж и жена, чтобы быть в горе и в радости.
Ох, как ты близка, Эльвира. Женитьба — это спец. тема сегодняшнего дня.
— Ты — моя девушка, я — твой парень. Если у меня будет тяжелый период, ты оставишь меня одного?
— Ну, если ты захочешь…
— Не захочу.
Рисую круги на её бедре, балансируя на грани дозволенного, вжимаюсь носом в её плечо и вдыхаю сладкий донельзя запах.
— Я, — моя речь прерывается, так и не начавшись, я не привык откровенничать — совсем нет, и как же тяжело сглотнуть ком в горле и продолжить. — Не уверен, что смогу отпустить тебя. В ближайшее время.
Эльвира обхватывает моё лицо ладошками, и ей не нужно притягивать меня к себе для поцелуя, я сам впиваюсь в её губы со всей силы своей страсти, что дремала во мне так долго. Она обнимает мою шею руками, мою талию ногами, а я теряюсь. С чего начать? Хочу сжать её аппетитные ягодицы и прижать ближе к своему возбуждению, хочу развернуть её спиной к себе и смять в руках её налитую грудь, соски которой сейчас протирают мою футболку. Хочу опрокинуть её на стол и войти сзади, хочу закинуть её ступни себе за спину и слушать до одурения её громкие стоны.
Я хочу её.
Всю, сразу и полностью.
В порыве подхватываю Эли под бёдра и несу вон из кухни. По пути мы сталкиваемся со столом. Эли хохочет, а мои губы соскальзывают с её сладких губ и проходятся по её солёным щекам, напоминая о начале нашего разговора. Нетерпеливо пробираюсь под её джинсы, но не тут то было.
Чёртова ширинка.
— Я хотела приготовить ужин, — удаётся прошептать ей между поцелуями, а для меня это удар под дых. Почему она ещё может говорить и трезво думать?! — Мы голодные, Лин.
— Ты тоже? Я очень голоден.
Провожу ладонью вниз по её бедру, а Эльвира снова заливисто смеётся. Она вытягивает руки, устанавливая между нами дистанцию, и являет мне своё раскрасневшееся лицо с искусанными, влажными губами.
— Я говорю серьёзно.
Ни за что не променяю эти взлохмаченные волосы, этот дикий взгляд, эту поднимающуюся от сбитого дыхания грудь на еду.
Ни. За. Что.
Не успеваю высказать своё мнение, лампа над духовкой погасает, а вся кухня мгновенно погружается в полутьму. За окном выстреливает молния, и мы слышим, как гром сотрясает небеса.
— Пробки выбило?
Эльвира спрыгивает со стола и стремглав бежит в коридор.
Может и правда, не судьба?
— Между нами так искрит, — кричу ей вдогонку, — Даже не знаю.
— ЛИН!
— Что?
Я бросаюсь на её крик, готовый разверзнуть супергеройский плащ электрика, хотя в жизни своей даже одну батарейку не поменял. Однако у щитка Эльвира стоит так, словно ей моя помощь абсолютно не нужна.
— Скажи честно, — она крутит фонариком и в темноте я отмечаю ее сощуренные в подозрении глазки. — Ты волшебник?
Возгордившись, я чуть не отбрасываю пошлую шуточку, но вовремя себя одёргиваю, поинтересовавшись:
— В чем дело.
— Электричества нет. Я не смогу ничего приготовить. И даже разогреть.
— Получается, — шагаю к ней, загоняя нас обоих в угол. — Список занятий ограничивается парой пунктов. — обнимаю её за талию играючи.
Эли отклоняется, хлопает меня по плечам, и притворившись, что не понимает о чём я, наклоняет голову.
— Какими же? Книжки читать будем?
И почему я вспоминаю как она подглядывала за мной в библиотеке? Как же приятно было её провоцировать. И по сей день…
— Портить зрение? — неслыханно удивляюсь. — Нет. — и совершенно невинно я прислоняю свои губы к её ушку, — У вас есть свечи?
— Не думай, что сможешь искусить меня. Я помню, что ты хорошо постарался над своей выдержкой.
Моя улыбка растягивается от одного уха до другого. Кажется я ждал этого момента весь сегодняшний день. Да что день? Всю свою жизнь!
Я небрежно лезу в задний карман джинс, а в следующую секунду распахиваю кулак и перед Эльвириным носом раскручивается синяя переливающаяся лента презервативов.
— Подготовился, значит.
Её тон, официальный и несомненно довольный. Если в будущем у меня спросят, когда вы поняли, что перед вами стоит ваша будущая жена, я назову этот момент.
— Да, дорогая.